В 2014 году ключевым событием нефтегазовой отрасли стало открытие Карской нефтегазоносной провинции, которая по объёму ресурсов сопоставима со всей ресурсной базой Саудовской Аравии. С началом падения цен на нефть многие пессимисты заговорили о том, что добыча на арктическом шельфе нерентабельна, однако в реальности альтернативы «карским сокровищам» нет.

Колоссальные запасы нефти в российской Арктике — это ресурс, от которого во многом зависит энергетическая безопасность человечества. Так или иначе, они будут востребованы, что бы ни говорили сейчас скептики. Да, может быть, учитывая нынешнюю ситуацию на рынке, о прибылях пока говорить не приходится, существуют менее масштабные и более рентабельные проекты. Но давайте посмотрим на поведение западных компаний, которые в последние годы получили доступ к углеводородным месторождениям российской Арктики. Даже в условиях санкций и политического давления они продолжают руками и ногами держаться за совместные проекты с партнёрами в России. И это неудивительно. Американская компания ExxonMobil, например, признаёт, что её убытки от приостановки деятельности по совместным проектам с «Роснефтью» на конец 2014 года составили 1 млрд долларов.

 

Эффект LenaGoldfields

Западные компании не хотят покидать перспективный рынок по политическим мотивам. Не случайно в Америке некоторые аналитики называют антироссийские санкции «санкциями против Exxon». «Российские ресурсы всегда притягивали западных бизнесменов, — отмечает старший научный сотрудник Института Брукингса Клиффорд Гэдди. — Я называю это эффектом LenaGoldfields. После революции 1917 года британская добывающая компания LenaGoldfields была национализирована большевиками, а затем в середине 1920-х продана той же группе инвесторов. Несмотря на прежний печальный опыт, они не смогли отказаться от монополии на российскую золотодобычу. Западные бизнесмены готовы были вкладывать средства даже в большевистскую Россию, чуть только появлялись малейшие признаки открытости. Приток возобновится и сегодня, потому что потенциал РФ огромен, а альтернатив ей в мире очень мало».

В прошлом году, как известно, Соединённые Штаты и страны ЕС ввели запрет на инвестиции в инфраструктурный, транспортный и энергетический сектор российской экономики, а также на поставки в РФ оборудования для добычи нефти в Арктике на глубоководном шельфе и сланцевой нефти. Кроме того, они закрыли нашей стране доступ к таким технологиям, как гидравлический разрыв, горизонтальное бурение, повышение нефтеотдачи пластов. Как заявил европейский комиссар по энергетике Гюнтер Эттингер, «санкции ударят в самое сердце российской нефтяной отрасли — они остановят развитие нефтедобычи в Арктике, от успеха которого во многом зависит сохранение энергетической мощи Москвы с 2020 года».

Безусловно, у российских компаний небогатый опыт работы с нетрадиционными месторождениями, которые требуют специального оборудования и технологий. Однако Россия активно развивает программу импортозамещения, ведёт переговоры с азиатскими партнёрами и оставляет западным компаниям возможность вернуться к совместным проектам на прежних условиях. Те в свою очередь заинтересованы в продолжении сотрудничества и пытаются найти лазейки, чтобы обойти санкционный режим. «Рост энергопотребления приведёт к резкому увеличению добычи традиционных углеводородных ресурсов, — утверждал в прошлом году президент ExxonMobil Exploration Company Стивен Гринли. — Для нас это серьёзный вызов. Давайте спросим у геологоразведочных компаний: где есть на планете достаточное количество ресурсов для стремительного рывка? Существуют три основных направления: глубоководные месторождения, трудно извлекаемая нефть США и Канады и, разумеется, Арктика, где ещё можно найти неоткрытые бассейны на небольшой глубине. Аналитики утверждают, что на Арктику приходится 20% всех запасов нефти, мы же полагаем, что эта цифра может быть значительно выше».

«Стратегический альянс Exxon с крупнейшей нефтяной компанией России, — пишет The Financial Times, — считался одним из главных факторов роста американской корпорации. Теперь в связи с неопределённостью на российском направлении акции Exxon могут упасть в цене. Открыто крупное месторождение в Карском море, и вместо того чтобы пожинать плоды, компания вынуждена бороться за его освоение. Однако в Exxon привыкли строить планы на долгосрочную перспективу. И американский нефтяной гигант не собирается отказываться от ставки на российскую Арктику. Ведь через определённый период времени нынешняя политическая конъюнктура изменится».

 

Эры дешёвой нефти не будет

На Западе прекрасно понимают, что, если не разрабатывать месторождения в российской Арктике, нефти и газа в необходимых рынку масштабах не будет. Ведь никто из экспертов не сомневается в том, что рост потребления углеводородов продолжится (пессимисты говорят лишь о замедлении этого роста), значит, в скором времени мы столкнёмся с дефицитом нефти. Следует отметить, что даже на пике кризиса в 2014 году перепроизводство нефти составляло лишь 2 млн баррелей, а сейчас спрос превышает предложение всего на 1 миллион.

При этом, по оценкам ведущих мировых аналитических центров, к 2020 году потребление нефти вырастет на 10% от сегодняшнего уровня. Возникнет дефицит, и чтобы обеспечить приемлемую норму инвестиционной доходности для проектов полного цикла, предполагающих разведку и бурение на новых месторождениях, а также строительство инфраструктуры, цены на чёрное золото резко поднимутся. (Как утверждают эксперты, волатильность цен объясняется именно тем, что на нефтяном рынке существует как «операционное», так и «инвестиционное» равновесие.)

Арктический проект, безусловно, является проектом полного цикла: затраты на логистику и инфраструктуру в Арктике значительно выше, чем затраты на бурение. Чтобы вести здесь добычу углеводородов нужно построить более 500 судов обеспечения, не говоря уже о платформах, береговой инфраструктуре, опорных пунктах.

Что бы ни говорили сейчас о том, что добыча в Арктике нерентабельна, даже в среднесрочной перспективе арктические месторождения принесут нам дивиденды. Низкая цена на нефть сама по себе запускает механизм роста. Ведь рентабельна лишь добыча нефти, себестоимость которой ниже цены, но при низких ценах такой нефти не так много. При сохранении, а тем более при увеличении потребления нефти и нефтепродуктов спрос очень быстро начинает превышать предложение. Далее возможны два сценария. Если процесс идёт естественно, то после краткосрочного периода дешёвой нефти цены плавно растут, что позволяет вовлекать в хозяйственный оборот запасы с более высокой себестоимостью, необходимые экономике. Если кто-то намеренно удерживает цены, то эпоха дешёвой нефти продлится дольше, но затем последует резкий скачок цен — и их уровень окажется значительно выше, чем при первом сценарии. Однако в обоих случаях период низких цен — лишь миг между периодами цен высоких, и общий тренд состоит именно в их повышении.

 

Арктическая лихорадка

Стоит обратить внимание, что даже после снижения цен на нефть интерес западных стран к полярным областям нисколько не снизился. Периодически начинаются споры о разделе территорий, арктические державы выдвигают свои претензии на участки континентального шельфа в Арктике. Отчасти их интерес можно объяснить военно-стратегическими целями: ведь Северный Ледовитый океан — самое короткое расстояние между Америкой и Россией. Однако ключевую роль, конечно, играет углеводородная арктическая лихорадка. На Западе, как известно, любой проект рассматривается не только с позиции сиюминутной выгоды, но и с точки зрения стратегической важности. Очевидно, что в долгосрочной перспективе работа на арктическом шельфе будет рассматриваться уже не как сомнительная, дорогостоящая затея, а как необходимый инструмент экономического развития.

Арктика ещё не до конца изучена. Но то, что уже известно, позволяет говорить о серьёзных запасах нефти и газа на арктическом шельфе. Был такой выдающийся геолог, ушедший уже из жизни, — академик Игорь Сергеевич Грамберг, который говорил, что Северный Ледовитый океан — это сплошной нефтегазоносный бассейн. И новые данные о потенциальных участках это подтверждают.

Да, в данный момент арктическую нефтедобычу не назовешь прибыльным коммерческим проектом, аналитики рассуждают о высокой себестоимости арктической нефти. Однако следует понимать, что вложения в нефть в конечном счёте всегда рентабельны. Потребность в углеводородах как в энергетическом сырье сохранится ещё долго — атомная и альтернативная энергетика не смогла заменить «традиционную», а термоядерная так и не возникла. Ещё большее значение имеют углеводороды в химической промышленности — именно из них полностью или частично делается значительная часть современных материалов, без которых невозможна цивилизация. Кроме того, нефть — ресурс конечный, исчерпаемый, а значит, предложение её в стратегических масштабах возрастать не будет, спрос же не будет падать. В целом для современного общества нефть — такая же непреложная ценность, как золото для общества средневекового. А значит, вложения в разведку и добычу нефти всегда окупятся. Это можно сравнить с вложением подверженных инфляции денег в золото. Сколько бы вы ни потратили, через некоторое время вы всегда оказываетесь в выигрыше, так как поменяли виртуальную ценность на реальную.

 

Стратегический проект

Итак, с точки зрения коммерческой выгоды нефте- и газодобыча на шельфе Арктики в любом случае принесёт значительную выгоду, если рассматривать не сиюминутную прибыль, а стратегическую. Правда, некоторые эксперты предлагают пережить период низких цен, свернуть временно дорогостоящую, нерентабельную деятельность и вернуться к ней, когда цены вновь поднимутся. Но здесь следует учитывать, что консервация в условиях Арктики обходится гораздо дороже, чем эксплуатация, а результатом зачастую является потеря законсервированного объекта. К тому же арктические проекты — масштабные, а значит, долгосрочные. Период низких цен, даже по самым пессимистическим прогнозам, продлится недолго. И наибольшую выгоду получит тот, кто успеет занять максимальный сегмент рынка к тому моменту, как будет восстановлено «инвестиционное равновесие». Даже в случае пессимистического сценария, чтобы иметь преимущества в период высоких цен, осваивать Арктику нужно уже сейчас, если верить оптимистам, работу на шельфе следует не сворачивать, а резко ускорять. Только тогда мы успеем к началу новой эпохи дорогой нефти и сможем эффективно воспользоваться преимуществами, которые она нам предоставляет.

Однако эффект от разработки арктического шельфа не сводится только к получению прямой прибыли. Есть и другие положительные моменты. В первую очередь, конечно, речь идёт о развитии инноваций. Спрос на инновации, как известно, возникает там, где без них хозяйственная деятельность затруднена или вообще невозможна. Тяжёлые условия, в которых ведётся добыча на шельфе, сверхсложные задачи, стоящие перед специалистами, — всё это делает арктические проекты драйвером научно-технической революции. Известно, что добычей нефти на шельфе могут заниматься лишь крупнейшие компании страны. А значит, существует не только потребность в новых разработках, но и платёжеспособный спрос на эти разработки.

Компания «Роснефть», например, создаёт Институт нефти и газа в Сибирском федеральном университете. Только на строительство учебно-лабораторного корпуса для нового учебного заведения выделено около 900 млн рублей. Естественно, от вуза ожидают и соответствующих результатов — появления новых материалов и технических решений.

Другой пример: та же «Роснефть» организовала специальный Арктический научно-проектный центр шельфовых разработок, который будет предлагать технологические решения, разрабатывать критерии для проектирования морских сооружений, исследовать донные грунтовые условия и создавать новые технологии подводного геотехнического бурения, проектировать системы подводной добычи, подводные трубопроводы, плавучие средства для разведки и добычи, буровые установки, суда и платформы ледового класса. В лабораториях центра разрабатываются специальные технологии, позволяющие, к примеру, производить пластик, выдерживающий без потери технологических качеств температуру до -44°С, а также топливо и масла для авиационной и морской техники, не замерзающие при -60°С. Через несколько лет российские учёные рассчитывают преодолеть зависимость от иностранных продуктов, необходимых для работы на Крайнем Севере.

Освоение арктического шельфа по масштабам и сложности задач часто сравнивают с освоением космоса. Кроме того, инновации, созданные как для космоса, так и для Арктики, служат и будут служить всему человечеству в других областях. Наиболее точная аналогия здесь — программа «Аполлон». Затраты на неё были колоссальными, но Соединённые Штаты и сейчас живут на тех технологических заделах, которые были достигнуты во время её реализации. Главное отличие в том, что «Аполлон» прямой прибыли не принёс вообще, а освоение шельфа, как было сказано выше, рано или поздно окупится. И окупится с лихвой.

 

Поход на шельф

В Арктике проживает всего 1,7% населения РФ. При этом в северных районах производится почти 12% валового внутреннего продукта. Вклад арктической зоны в национальный экспорт составляет порядка 25%. В настоящее время здесь производится более 90% российских никеля и кобальта, 60% меди, 96% металлов платиновой группы, извлекается около 80% газа и 60% нефти. При этом прогнозные ресурсы перечисленных видов сырья в арктических регионах превышают 70–90% от общероссийских показателей. Шельф арктических морей, без сомнения, можно рассматривать как стратегический резерв укрепления минерально-сырьевой безопасности страны. В связи с этим дальнейшее освоение Арктики рассматривается как одна из стратегических целей современной России.

Совершенно очевидно, что Арктика нуждается в масштабных проектах, которые станут локомотивом развития северных регионов. У этих регионов есть два конкурентных преимущества — транспортные пути и сырьевые запасы. Самостоятельный транспортный проект в настоящее время только один: развитие Северного морского пути, и в первую очередь Мурманского транспортного узла. (В Мурманске с помощью ОАО «НК «Роснефть» создаётся опорная береговая база для поддержки шельфовых проектов в западной Арктике, строятся заводы по производству подводной арматуры, бетонных блоков, вертодром на несколько десятков единиц авиатехники.)

Правда, не вызывает сомнений, что СМП не сможет играть роль локомотива для Арктики. Логистические проекты в принципе не являются самодостаточными, они могут быть рентабельны только в том случае, если для них есть гарантированная загрузка. Таким образом, это не локомотив, а всего лишь одно из условий развития арктической зоны, пусть и чрезвычайно важное. Локомотивом же может стать лишь разработка месторождений углеводородов.

Ясно, что, не вкладывая в развитие регионов, нефтяники просто не смогут выполнить стоящие перед ними задачи. Добыча требует производства оборудования, а значит, финансовых вложений в производство. Не случайно НК «Роснефть» планирует инвестировать в Арктику 400 млрд долларов в ближайшие 20–25 лет. Комплексное освоение месторождений Ямала оценивается «Газпромом» в 170 млрд долларов до 2030 года. Компании, работающие на шельфе, отмечают, что их деятельность приведёт к кумулятивному эффекту. «Каждый доллар, вложенный в шельф, генерирует 7,7 доллара в других отраслях экономики, — утверждает глава «Роснефти» Игорь Сечин. — Это, мне кажется, и есть ключевое положение, которое оправдывает поддержку шельфовых проектов».

Эксперты убеждены, что освоение шельфа означает строительство новых портов, морских платформ, атомных и дизельных ледоколов, совершенствование систем навигации и связи на всём протяжении Севморпути. Кроме того, арктические проекты стимулируют строительство аэропортов, самолётной и вертолётной техники, предназначенной для полярных территорий, производство придонного оборудования, создание линий энергоснабжения в арктических широтах, разработку хладостойких металлов.   

«Роснефть» уже опубликовала перечень оборудования и техники, которые требуются на различных этапах освоения морских нефтегазовых месторождений. Компания анонсировала российским производителям заказы более чем на 20 наименований судов и авиатехники и ещё на 30 единиц нефтепромыслового и бурового оборудования. Только в Архангельской и Мурманской областях, а также в Ямало-Ненецком автономном округе в выполнении заказов НК «Роснефть» будут задействованы более 100 предприятий.

В компании дают понять, что для освоения арктического шельфа потребуются подводные роботизированные комплексы, судовые двигатели, турбины, насосы, компрессоры, электрогенераторы, радиоэлектронное оборудование, гидрометеорологические, аварийно-спасательные и ремонтные технологии, спутниковые системы и средства обработки космических данных.

Естественно, что инвестиции в производство, как и увеличение его объёмов, означают создание рабочих мест. Региональные эксперты говорят о тысячах и десятках тысяч новых предложений на рынке труда, а член Комитета Государственной думы РФ по энергетике Андрей Крутов заявил недавно, что благодаря шельфовым проектам в Арктике будет создано около миллиона рабочих мест. По оценкам «Роснефти», освоение шельфа сформирует от 300 до 400 тысяч высококвалифицированных мест в различных отраслях экономики. «Арктический проект может стать катализатором серьёзной эволюции компании в своего рода инкубатор для развития национальной сервисной индустрии, технологический «хаб», связывающий ТЭК с такими отраслями, как электроэнергетика, машиностроение и транспорт», — говорят в компании.

Ещё один важный момент. Разработка шельфа, вне всяких сомнений, приведёт к развитию логистических и транспортных сетей на Крайнем Севере. Ведь в арктических условиях строительство транспортных путей впрок невозможно, как и сохранение в работоспособном состоянии путей, не эксплуатируемых в данный момент. Освоение шельфовых углеводородных месторождений решает эту проблему: создаётся транспортная инфраструктура, которую можно  загрузить, а значит, и сохранить.

Ярким примером арктического инфраструктурного проекта может служить проект «Северный широтный ход». Его реализация обеспечит Ямалу постоянную связь с Большой землёй, соединив Северную и Свердловскую железные дороги. Полярная магистраль Обская — Салехард — Надым — Коротчаево откроет выход к Северному морскому пути и арктическим шельфам, повысит транспортную безопасность России.

Оппоненты могут возразить: не стоит тратить деньги на шельфовые проекты — куда проще перечислить средства в региональные бюджеты. Но проще не всегда значит лучше. Отказ от освоения шельфа означает, что значительные средства придётся потратить на консервацию объектов. Следует понимать также, что средства, используемые в шельфовых проектах, — это инвестиции. Прямые же инвестиции в развитие регионов Крайнего Севера маловероятны, так что рассчитывать им приходится разве что на бюджетные средства.

Кроме того, вложение в шельфовые проекты не только позволяет решить проблемы регионов, но и предполагает потенциальную прибыль, и этот потенциал реализуется не в столь уж далёкой перспективе — 5–30 лет.

И последнее. Вложение средств в региональные бюджеты без масштабных экономических проектов (а таковыми сегодня на Севере могут быть только проекты по добыче углеводородов) не решит местных проблем. Рабочие места, промышленность и инновации без крупных проектов просто не появятся. Транспортная инфраструктура появиться может, но в суровых северных условиях, будучи незагруженной, долго не просуществует.

Ещё раз повторимся: в долгосрочной перспективе арктические проекты высокорентабельны. Причём их нужно не сворачивать, а поддерживать и даже расширять. Добыча нефти в Арктике не только принесёт коммерческую выгоду, но приведёт к настоящей технологической революции и станет локомотивом развития северных регионов. И другого такого локомотива просто нет. Отказ от  шельфовых проектов обойдётся дороже, чем их реализация, и станет ударом по энергетической безопасности страны и экономическому положению Крайнего Севера. Крупные российские компании осознают это и не собираются сворачивать работу на шельфе. Поэтому, думается, что в 20–30-е годы нынешнего века Россия, прежде всего, будет ассоциироваться в мире с освоением Арктики, как в своё время СССР ассоциировался с покорением космоса и реализацией масштабных инфраструктурных проектов в Западной и Восточной Сибири.