Украинский кризис поставил перед Европой вопрос о выборе вектора дальнейшего геополитического развития. Решающим в определении этого выбора может стать слово Германии.

Время выбирать

Кризис на Украине стремительно меняет мировой геополитический ландшафт. Размежевание России и трансатлантистского Запада под эгидой США становится всё более явным и радикальным. И если позиции главных оппонентов в лице России и Америки вполне определённы — ни та, ни другая сторона отступать не собирается, обе готовы к жёсткому противоборству — то Европа находится в состоянии фрустрации. Сотрудничать в экономической области, при этом привычно журя Россию за недостаточный либерализм и демократизм, — такая линия поведения была крайне удобной, поскольку позволяла одновременно ощущать моральное превосходство и прагматично реализовывать бизнес-интересы. Но в случае начала новой холодной войны вести двойную игру не получится: объявив Россию противником, придётся нести всю тяжесть экономического ущерба и ощутить на собственной шкуре издержки и риски взаимной милитаризации, а главное — признаться себе в возможности настоящей большой войны (перед глазами многих западных экспертов замаячила печально известная цифра — 1914).

В особенно трудном положении оказалась Германия. США будут настоятельно требовать от страны — лидера ЕС доказать верность трансатлантическому единству и отказаться от сложившегося российско-германского партнёрства (оно уже давно раздражает США и атлантистов из Брюсселя, а также восточноевропейских «молодых» членов ЕС) и поддержать киевский режим, опирающийся на ультранационалистов и неонацистов. Тем временем именно Германия сегодня пытается предотвратить конфронтацию между Россией и Европой, именно немецкие политики и бизнесмены больше других говорят, что санкции и демонизация России — путь в тупик. И дело не только в экономике. В силу известных исторических причин немцам менее всего хотелось бы вновь стать с русскими врагами, а уже тем более военными противниками.

Готова ли Германия пожертвовать собственными экономическими интересами, поставить под угрозу благополучие и жизнь своих граждан, да ещё вновь, во второй раз в своей истории запятнать себя поддержкой нацизма — и всё это ради того, чтобы остаться верной союзническому долгу? Может ли ведущая европейская держава по своему усмотрению, а не по указке из-за океана выстраивать отношения с соседями?

Европа слишком слаба для самостоятельности, а обязательства Германии перед ЕС и важность сохранения позиций лидера Евросоюза и защитника ценностей единой Европы не позволяют возражать США. Однако история не заканчивается сегодня, завтра или через год. Предпосылки для самостоятельной и партнёрской по отношению к России политики в Германии есть. Может ли эта политика в будущем стать определяющей? С учётом той турбулентности и непредсказуемости, которыми сейчас характеризуется мировое развитие, вероятным может оказаться многое.

Россия разделила немецких политиков

После распада СССР Германия стала ключевым партнёром России в Европе. Немцы были благодарны нашей стране за ту роль, которую она сыграла в объединении Германии. Кроме того, важным было энергетическое сотрудничество: на сегодня доля России в немецком нефтяном импорте составляет 38%, в газовом — 36%. Немецкие элиты полагали, что развивая деловое партнёрство с Россией, а также реализуя целый ряд программ поддержки предпринимательства, гражданского общества, культуры, науки и образования, удастся привить евразийскому гиганту современные европейские ценности демократии и либерализма. Россия со своей стороны также хотела, чтобы Германия стала её главным европейским союзником. Российский президент, проживший некоторое время в Германии по долгу службы, никогда не скрывал своего позитивного отношения к этой стране.

Однако в 2000-х годах стала очевидна разница в восприятии понятия «партнёрство». Российская сторона была готова расширять энергетические проекты, содействовать приходу немецкого бизнеса в Россию и использованию немецких технологий. Одновременно Россия начала проводить более самостоятельную внешнюю политику. Это вызывало беспокойство части немецкой элиты, и поэтому с большим энтузиазмом было воспринято избрание президентом Дмитрия Медведева, который виделся как фигура, которой не чужды европейские ценности, как фигура, более ориентированная на интеграцию с Западом. Решение Путина баллотироваться на третий срок резко осложнило ситуацию — стало ясно, что Россия, несмотря на экономическое взаимодействие, решительно отказывается быть у Запада в подмастерьях, на вторых ролях.

Российско-германские отношения перестали быть безоблачными. С одной стороны, в сфере экономики и бизнеса наблюдалась позитивная динамика. Россия и Германия показывали рекордные цифры товарооборота (хотя его структура, безусловно, оставляла желать лучшего — из РФ в Германию преимущественно поставляются сырьевые товары), в России в настоящее время ведут свою деятельность более шести тысяч немецких фирм, а германские инвестиции в основном имеют неспекулятивный характер.

С другой стороны, чем отчётливее Россия декларировала свою независимость в вопросе моральных ценностей и политических принципов, тем громче звучали из уст немецких политиков, экспертов и СМИ обвинения в возрождении тоталитаризма и нарушении прав человека. Немецкая пресса старательно раскручивала все сюжеты, которые способствовали дискредитации российской власти, — начиная от «узника совести» Ходорковского и заканчивая историей с Pussy Riot (на встрече Путина и Меркель в Кремле осенью 2012 года канцлер специально затронула эту животрепещущую тему). А координатор немецкого МИДа по германо-российскому межобщественному сотрудничеству Андреас Шокенхофф позволил себе следующее высказывание: «…у российской власти паранойя, она боится собственного народа». Кроме того, сотрудник внешнеполитического ведомства стал инициатором печально известной декларации Бундестага о нарушении прав человека в России, и в результате российский МИД обвинил Шокенхоффа в клевете и стал обращаться с ним, как с персоной нон-грата. В медиасфере тем временем разворачивалась кампания по демонизации России и её лидера, апофеозом которой стало нагнетание антироссийской истерии перед Олимпиадой в Сочи.

В результате ещё до начала украинского кризиса немецкое политическое и бизнес-сообщество раскололось на два лагеря. Сторонники «политики ценностей» — их лидерами выступили представители партии «зелёных» и некоторые христианские демократы — заняли предельно критическую позицию по отношению к России, требуя от неё изменения политического курса и смены ценностных ориентиров. Бизнес-сообщество и ряд других политиков из СДПГ и ХДС, включая бывшего канцлера Шрёдера, выступали за «политику интересов» и прагматичное экономическое сотрудничество, признавая за Россией право самостоятельно определять принципы своего развития или как минимум призывая не требовать от неё мгновенной переориентации на западные стандарты.

Это противостояние в немецком истеблишменте становилось всё более отчётливым, а взаимные обвинения доходили порой до откровенных публичных скандалов. Весной 2013 года председатель Германо-Российского форума Эрнст-Йорг фон Штудниц отказался от участия в берлинской конференции по теме «иностранных агентов», а давление на Россию сторонников «политики ценностей» назвал высокомерием и курсом на конфронтацию, в ответ же упомянутый Шокенхофф квалифицировал действия бывшего посла в России «неприличным и жалким поведением, недостойным опытного дипломата».

Тем не менее с формированием новой партийной коалиции связывались надежды на некоторую «перезагрузку» — новый министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер и новый уполномоченный правительства ФРГ по межобщественному сотрудничеству Германии с Россией Гернот Эрлер (оба члены СДПГ) были настроены на конструктивный российско-германский диалог.

Киевский Майдан стал причиной катастрофического ухудшения отношений России и Запада, и вместо налаживания связей с соседями немецким политикам и дипломатам пришлось участвовать в сомнительной операции по смене украинской власти, наметив тем самым перспективу новой войны в Европе.

Против течения

Виновником украинского конфликта и его эскалации западные страны выставили Россию, якобы под давлением которой руководство Украины отказалось подписывать договор об ассоциации с ЕС. Ну а после присоединения Крыма Россию объявили агрессором и «дестабилизатором». Ещё в марте Ангела Меркель грозила «коренным изменением отношений между ЕС и Россией», затем Германия поддержала санкции первого уровня, а во время визита в Вашингтон канцлер, пусть и нехотя, но подтвердила готовность вслед за США ввести экономические санкции отраслевого характера.

Тем временем в Германии всё отчётливее слышны голоса тех, кто не согласен с политикой Берлина в отношении России. Герхард Шрёдер подверг критике политику Европейского союза, поставившего Украину перед выбором «или-или» — или Россия, или ЕС. Евросоюз, по мнению бывшего канцлера, «не понял, насколько сильно разделена Украина в культурном смысле и что с такой страной так вести себя нельзя». В вопросе Крыма Шрёдер напомнил, что европейцы и сами нарушали международное право, например, в Косово, и предложил считать присоединение Крыма к России реальностью. В мае Шрёдер приехал в Санкт-Петербург отметить свой юбилей, на торжестве присутствовал в том числе и Владимир Путин. Фото, где они, приветствуя друг друга, обнялись, вызвало в Германии бурю негодования. Однако Шрёдер заявил в интервью газете Die Welt, что президент России не является персоной нон-грата, и вновь подчеркнул: «В данный момент нужно поменьше говорить о санкциях, а вместо этого говорить об интересах России в области безопасности. А я продолжаю слышать, что Запад «должен изолировать Россию и Владимира Путина».

Мнение Шрёдера пресса пытается представить немецкой аудитории как предвзятое, в связи с тем, что он является председателем комитета акционеров газопровода Nord Stream («Северный поток»). Однако в конце марта точку зрения, противоположную США и Брюсселю, высказал куда более авторитетный для немцев политик — бывший канцлер 95-летний Гельмут Шмидт. Он открыто заявил, что положения международного права всегда можно было трактовать по-разному, а в отношении нового украинского государства, возникшего в результате революции, никакие обязательства вообще неприменимы, что понимает мотивы Путина и что любой на месте российского президента поступил бы с Крымом так же. Шмидт раскритиковал идею санкций в отношении Москвы, отметив, что Россия — важный сосед Европы, призвал ценить добрые отношения и не идти на поводу у тех, кто стремится обострить ситуацию. «Очень важно вспомнить о том, что, несмотря на Вторую мировую войну, русские оставили позади ненависть к немцам. Теперь нет ни ненависти, ни отторжения. Кстати, теперь есть восхищение немецкой промышленностью», — подчеркнул бывший канцлер.

Нашлись оппоненты официального курса Берлина и среди действующих немецких политиков. Руководитель фракции Левой партии Грегор Гизи, выступая в марте в Бундестаге, задал Ангеле Меркель много неприятных вопросов. Почему, когда конституцию Украины нарушают на Майдане, это нормально, а когда где-то ещё — это недопустимо? Почему немецкие дипломаты садятся за стол переговоров с националистами и фашистами (тут политик привёл и даже дважды повторил слова лидера украинской «Свободы» Тягнибока о том, что Украину необходимо «очистить от русских и еврейских свиней»). Выступая на съезде Левой партии в мае, Гизи заявил, что левые не снимают долю ответственности России за кризис на Украине, однако считают, что НАТО и ЕС также виновны в происходящем. «Я полагаю, Запад так и не понял, что Россия является частью Европы», — сказал Гизи и призвал Германию и Евросоюз разработать новую восточную политику. Об этом шла речь и на его встрече в Москве с председателем Госдумы РФ Сергеем Нарышкиным.

С тем, что санкции бесперспективны, согласны и в СДПГ. Так, заместитель руководителя фракции в Бундестаге Аксель Шефер заявил, что «очередные санкции против России ничего не дадут и окажутся чисто символическими». Даже в ХДС далеко не все готовы разделить радикально-критическую позицию по отношению к России — примером может служить история со спикером фракции ХДС/ХСС по вопросам внешней политики Филипом Миссфельдером, который также присутствовал на уже упомянутом юбилее Шрёдера, отмечавшемся в России. Когда стало известно, что Миссфельдер также принимал участие в торжествах, последнему устроили обструкцию, раздавались даже призывы сместить его с должности. Защитил коллегу заместитель председателя ХСС Петер Гаувайлер, по мнению которого, и Миссфельдер, и Шрёдер поступают правильно, встречаясь с российским лидером, невзирая на общественное неодобрение. «На протяжении всего кризиса на Украине позиция Германии заключалась в том, чтобы не дать оборваться контактам с Россией», — заявил он.

Гаувайлер также подверг резкой критике отправку на Украину немецких военных, которые оказались заложниками в Славянске: «Много вопросов вызывает деятельность офицеров бундесвера в гражданском на востоке Украины. Вопреки распространённой в немецком обществе точке зрения, эти военнослужащие не были частью наблюдательной миссии ОБСЕ на Украине. Я понимаю, что революционное правительство в Киеве, легитимность которого есть все основания поставить под сомнение, заинтересовано в «приглашении» военнослужащих немецкой армии в зону конфликта, но я не могу понять, каким образом дальнейшее втягивание в этот конфликт отвечает нашим интересам».

В середине мая уже и вице-канцлер Германии Зигмар Габриэль заявил, что «было неразумно создавать на Украине такое впечатление, будто она должна выбирать между Россией и ЕС». Не отказываясь от обвинения в адрес Москвы в сталкивании Украины к хаосу, политик тем не менее признал, что «ЕС тоже совершил ошибку».

Вызывает опасения

Заявления целого ряда немецких политиков о необходимости более взвешенного подхода к оценке роли России в украинском конфликте уже вызвали обеспокоенность соседей, в частности президента Польши Бронислава Коморовского, который призвал Германию прояснить своё отношение к восточному соседу. «Возникает подозрение, что некоторые политики в ФРГ занимаются поиском пути во внешней политике, с которым мы в Польше можем с трудом согласиться», — заявил польский лидер.

Не меньшим шоком, чем присоединение к России Крыма, называет такую «понимающую» политику в отношении России международный редактор Die Welt Клеменс Вергин в статье Why Germans Love Russia («Почему немцы любят Россию»), опубликованной в New York Times. Россию, по его мнению, поддерживают и левые, и консерваторы. Левые — из-за своего антиамериканизма, консерваторам импонирует приверженность России традиционным ценностям, особенно заметной на фоне избыточно толерантной, аморальной и нехристианской Европы. Более того, автор полагает, что причины симпатий немецких консерваторов и антиатлантистов к России следует искать в XIX веке, когда для немецких мыслителей было характерно разочарование в западной модели ценностей и капитализма, и напротив, «романтизация России». На всех нынешних симпатизантов евразийского гиганта Вергин вешает ярлык последователей нацизма, которые не склонны рассматривать страны Восточной Европы и Украину как самостоятельные государства и готовы признать право более сильного отрывать куски от их территорий.

Не угодили автору New York Times и обычные немцы: как показал весенний соцопрос Infratest/dimap, 49% респондентов предпочли бы видеть позицию Германии (в контексте украинского кризиса) «между Востоком и Западом», и только 45% — полностью в западном лагере. «Почти половина немцев не чувствует глубокой связи с Западом и его ценностями — и это именно то, чего хочет мистер Путин», — с сожалением констатирует Клеменс Вергин.

Все эти одиозные рассуждения тем не менее не проясняют реальных причин, по которым многим в Германии не нравится идея конфронтации с Россией. А эти причины есть.

Санкции и немецкая экономика

Ухудшения отношений с Россией не хочет немецкий бизнес, в первую очередь компании энергетического сектора. В целом на немецкие фирмы приходится треть общеевропейского экспорта в Россию. Для самой Германии российский рынок по объёмам экспорта стоит на 11-м месте, однако он является крайне перспективным. Особенно это касается автомобильной индустрии и машиностроения (для немецких машиностроителей российский рынок — четвёртый по объёмам экспорта после Китая, США и Франции). Руководитель Восточного комитета немецкой экономики Экхард Кордес от лица компаний, работающих в России, высказал настоятельную просьбу к политикам вместо санкций садиться за стол переговоров. «Под угрозу поставлены итоги работы целого поколения», — сказал он. Кордес призвал деловые круги Германии и других стран «не допустить разрушения того, что созидалось на протяжении нескольких десятилетий».

Именно немецкая экономика, куда болезннее, чем другие страны, ощутит на себе последствия принятых санкций. По оценкам Института мировой экономики в Киле, если против России будут приняты самые жёсткие меры, темпы роста ВВП Германии в 2014 году потеряют до двух процентных пунктов. Поскольку как немецкие, так и международные эксперты прогнозировали в этом году прирост ВВП в Германии на 1,6–2,0%, санкции против России могут полностью остановить всякий экономический рост в этой стране или даже вызвать экономический спад. Есть и менее радикальные, но всё же весьма тревожные оценки. Так, британская Telegraph опубликовала данные закрытого доклада Еврокомиссии, в котором рассмотрен ущерб от возможных санкций для каждой из стран ЕС. Как следует из доклада, рост немецкого ВВП уменьшится на 0,9 процентного пункта (прогноз на 2014 г. сейчас — рост на 1,6%).

Руководители крупных немецких компаний, таких как Siemens, Volkswagen, Adidas и BASF, открыто высказались против санкций. «Есть ли в этом наш интерес? — спрашивает глава BASF Курт Бок в интервью Süddeutsche Zeitung. — Очевидный ответ — нет. Открытым также остаётся вопрос, приведут ли такие санкции к изменению политики президента Владимира Путина? У меня есть сомнения на этот счёт». Герберт Хайнер, руководитель компании Adidas, тесно связанной с Россией узами сотрудничества ещё со времён СССР, уверен, что Западу стоило приложить больше усилий и договориться с российским президентом: «Удивительно, что такого лидера, как Путин, не привлекли к процессу гораздо раньше, а вместо этого дождались момента, когда стало уже слишком поздно». Гендиректор Siemens Джо Кезер приехал в Москву и встретился с Путиным спустя несколько дней после событий в Крыму, назвав нынешний кризис «краткосрочной турбулентностью», которая не должна помешать партнёрству компании с Россией. Это вызвало в Германии ощутимое недовольство. Тем не менее даже небольшие немецкие фирмы, работающие в России, не боятся говорить о том, что они против механизма санкций.

Подобная позиция немецкого бизнеса уже вызвала негативную реакцию в США. «В большинстве стран руководители бизнеса крайне редко вмешиваются в геополитику и в решение вопросов национальной безопасности с такой настойчивостью, которую продемонстрировали некоторые руководители немецких компаний», — отмечает Wall Street Journal. Сторонники «сдерживания России» беспокоятся вовсе не зря: деловые круги Германии и во времена холодной войны оказывали очень серьёзное влияние на политику ФРГ в отношении Советского Союза.

Политика и бизнес: кто кого?

Немецкие промышленники ещё в 50-е годы прошлого века позволяли себе вести переговоры с советскими контрагентами, несмотря на мнения политиков (представители фирмы Krupp ездили в Москву, невзирая на протесты канцлера К. Аденауэра) и поставляли в Советский Союз трубы для трубопроводов, чугун, листовую сталь и нефтехимические установки. Когда в 60-е под давлением США канцлер запретил немецким фирмам продолжать работу с СССР в рамках большой сделки по поставке труб, ущерб составил десятки миллионов марок, и целый ряд концернов (Krupp, Phoenix-Rheinruhr, Mannesmann, Salzgitter, Siemens, Haniel, IG Farben, Thyssen, Hoechst, AEG) дистанцировался от правящего блока ХДС/ХСС. Ситуация изменилась лишь с приходом социал-демократов и Вилли Брандта.


Аксель Лебан, в 1980-е директор московского бюро Deutsche Bank:

Торговое эмбарго — к сожалению, не новая мера в истории отношений Германии и России, но никакой эффективности она и в прошлом не показала. Ещё в середине XIV века Ганзейский союз объявлял эмбарго России, а в XX веке это было в 60-е, когда под влиянием внешнеполитических факторов Германия расторгла контракты с СССР на поставку труб большого диаметра, несмотря на недовольство немецких компаний. Однако этим воспользовались фирмы из других стран, трубопровод был построен без участия Германии, а советско-германские отношения ухудшились. В конце 70-х удалось договориться о новом масштабном проекте строительства газопровода Уренгой — Ужгород, который обеспечивался кредитом Deutsche Bank, самым масштабным на тот момент. После ввода советских войск в Афганистан США требовали от ФРГ прекратить сотрудничество с Советским Союзом, но Германия от проекта не отказалась. Страны, которые связывает такой большой проект, не склонны воевать, и это обеспечивает безопасность в Европе. Такой подход сработал, люди видели, что он приносит политические и экономические успехи, и вслед за нами и другие немецкие фирмы начали осуществлять свои проекты с Россией.

От санкций намного больше вреда, чем политической пользы. И я надеюсь, что политики будут осторожнее и взвешеннее в своих решениях.

Из выступления на Московском экономическом форуме, март 2014 г.


Сделка «газ-трубы», осуществлённая в 70-е годы XX века ФРГ и СССР, стала отправным пунктом в формировании новой восточной политики правительства Вилли Брандта. Это был смелое независимое решение. Андреас Майер-Ландрут, в 80-е годы посол ФРГ в СССР, говорил, что «Германия впервые выступила не как «хвост» американцев, а как самостоятельный политический игрок. Госсекретарь США Генри Киссинджер не хотел, чтобы немцы играли особую роль в политике сближении Запада с Востоком, он хотел держать это под своим контролем. Но мы с нашей восточной политикой его опередили». По словам Отто Вольффа фон Амеронгена, в 1952–2000 годах председателя Восточного комитета немецкой экономики, «американцы испытывали просто панический страх перед перспективой взаимозависимости немцев, их союзников по НАТО, и русских, потенциальных противников». Даже после ввода советских войск в Афганистан Бонн, несмотря на нажим США, отстоял своё право не прекращать работу с СССР.

Сегодня ситуация повторяется уже в новых условиях. С того момента, как фигура Путина и его ориентация на создание сильной независимой России и формирование Евразийского союза стали «красной тряпкой» для США и Брюсселя, Германии, лидеру Евросоюза, стало проблематично выстраивать с Москвой двусторонние отношения и при этом представлять интересы всего ЕС.

Тем не менее до сего дня сделать Россию для немецких партнёров территорией нон-грата не удавалось. Несмотря на постоянную критику и обвинения в адрес РФ, бизнес всегда парировал: мы вне политики, мы за парт-нёрство, а партнёрство способствует диалогу. Но сегодня общественная дискуссия предельно обострилась. Сейчас те, кто желает, чтобы Германия дистанцировалась от РФ, утверждают, что Россия — нарушитель всех правил, страна-агрессор, нужно зачислить её в изгои. Однако споры о России и Украине автоматически повлекли за собой обсуждение множества других неудобных для европейцев вопросов.

Путин разделил Германию

Для тех, кто пытается если не оправдать, то, по крайней мере, понять российскую позицию, появился специальный термин Russland-versteher («понимающие Россию»). При этом понятие «Россия» тесно связано с фигурой российского лидера. Немецкая пресса ругает Russland-versteher не меньше, чем саму Россию. Однако даже самые ярые критики вынуждены признать, что таких «понимающих» немало. Колумнист Spiegel, который позволяет себе называть Путина «постфашистом», пишет, что «этот человек… многим в Германии нравится. Соответственно, велико потрясение руководителей СМИ, которые вообще-то считают своих читателей цивилизованными людьми и поэтому не понимают, как в столь миролюбивой стране, как Германия, так много людей сочувствует националисту Путину». По мнению автора, тем «43% немцев, которые, согласно опросам, приветствовали бы роспуск НАТО», надо честно ответить себе на вопрос: что лучше, «жить под покровительством США или России?» А тем, кто не согласен с гегемонией США, предлагается «провести свой следующий отпуск в Москве». «Вопрос «Ты за кого — за Запад или за Путина?» — это смерть дискуссии», — пишет один из авторов Die Zeit, считающий, что переход от взвешенного анализа к истерике и обвинениям подрывает сложившиеся в Германии традиции публичного обсуждения важных для общества тем.

С другой стороны, нельзя отрицать, что европейцы в целом и немцы в частности действительно испытывают страх перед Россией, но одновременно им присущ и антиамериканизм. По мнению Deutsche Welle, именно вследствие последнего, а вовсе не по причине какого-то особого отношения к русским, «жители Германии не столь критично, как правительство и пресса, относятся к поведению России в Крыму и на востоке Украины». «Оправдывая войны, западные политики так часто использовали слово «свобода», что теперь большинство людей, сталкиваясь с ним где-то, кроме воскресной проповеди, слышат вместо него слово «война». Когда кто-то начинает говорить о демократии, избиратели видят взлетающие бомбардировщики F-16», — пишет обозреватель Die Zeit Берндт Ульрих, анализируя, почему же Путин вызывает симпатии у части немцев. История с прослушками АНБ только усилила антипатию к Америке.

Месседжи, посылаемые Россией и её лидером, иногда совпадают с мнением обычного европейца. Так «негласный консенсус сложился между большинством населения в России и в Германии/Европе по вопросу о Евросоюзе», — считает Берндт. Россия выступает против членства Украины в ЕС. Но и большинство европейцев совершенно не радует перспектива вхождения в Союз огромной и при этом бедной и проблемной страны, где к тому же внутренние противоречия привели к вооружённому конфликту.

Многие в Европе готовы согласиться с мнением Москвы, что европейская пресса порой слишком ангажированно и односторонне освещает украинские события. А кто-то, как, например, депутат от партии левых Дитер Дем, открыто заявляет, что «часть немецких СМИ находится полностью в руках американских и иных спецслужб. Они хотят обострить конфликт и поэтому давят на власть».

В любом случае одиозность подачи материалов, связанных с событиями в России и на Украине, дискредитирует антироссийскую риторику, ставя под сомнение объективность освещения и анализа происходящего.

Немаловажно и то, что Россия сегодня позиционирует себя как оплот консерватизма. Это импонирует многим европейцам, поскольку те формы, которые принимают «культура толерантности», «защита меньшинств», «гендерное равноправие», «мультикультурализм» и прочие достижения либерального прогресса, ввиду своей агрессивности вызывают раздражение у части жителей Старого Света. Вал критики и откровенно оскорбительных публикаций, поднявшийся на «понимающих Россию», только подтверждает: их немало. Местные «ястребы» упрекают Russland-versteher в том, что они-де «слабаки», а русские уважают только силу и понимают только язык пушек. 

Нападкам подвергаются и главные общественные организации, отвечающие за взаимодействие с Россией — Российско-Германский форум и «Петербургский диалог». Эти форумы обвиняют в том, что их ключевые участники — лоббисты российских корпораций, бывшие агенты Штази, шпионы Кремля (такая статья появилась в Welt). Нетрудно догадаться, в чьих интересах дискредитировать в Германии выступающих за диалог и сотрудничество с Россией.

Война: рассуждения о невозможном?

Серьёзным фактором, который отличает реакцию Германии на украинский кризис от позиций других западных стран, является историческая память о двух мировых войнах. Идея участия в каких-либо военных интервенциях видится большинству немцев чем-то совершенно неприемлемым. В Германии во многом именно поэтому достаточно критически относятся к политике НАТО: так, по информации исследовательского института Forsa, 43% опрошенных немцев предпочли бы сегодняшнему военному блоку сугубо европейский оборонительный союз без участия США. Идею военного вмешательства Североатлантического альянса и в том числе Германии в конфликт на Украине (при этом всем понятно, против кого потенциально будет такое вмешательство) отвергает подавляющее большинство.


Из беседы экс-канцлера Германии Гельмута Шмидта и президента России Владимира Путина

 

Г. Шмидт:

Несмотря ни на экономическое развитие, ни на военное развитие, нас навсегда связывает судьба, мы навсегда останемся соседями. Ещё, конечно, и Польша есть между нами, и Украина, и ещё есть другие государства. Но в хорошие времена и в плохие времена мы всё-таки навсегда останемся соседями, которые друг от друга зависят.

Ещё раз хочу подчеркнуть, на самом деле это просто можно назвать чудом, что между нашими народами сегодня не наблюдается чувства ненависти друг к другу, почти не наблюдается. И Вы совершенно правильно упомянули, что наши отношения очень хорошие не только в экономической области, но и во многих других областях у нас очень хорошие и тесные отношения. Мы на самом деле стали добрыми соседями, и я являюсь одним из очень многих немцев, которые всегда думали и сегодня думают, что это очень важно, чтобы между нашими странами всегда было хорошее, доброе соседство.

 

В. Путин:

Это важно, что мы и в хорошие, и в плохие времена всегда были вместе. И так будет дальше. Но нам нужно стремиться к тому, чтобы у нас не было тёмных пятен — наоборот, у нас есть всё для того, чтобы мы вместе созидали, а не боролись друг с другом. Мне кажется, что сегодняшние тенденции в развитии мира как раз подталкивают нас к тому, чтобы объединять усилия.

Я просто уверен, что не только на бытовом уровне, но и на политическом уровне нас, конечно, гораздо больше элементов объединяет, чем мы видим каких-то проблем, которые вызывают какие-то споры. Мне бы очень хотелось, чтобы мнение таких людей, как Вы, распространялось всё шире и шире и в нашем российском истеблишменте, и в европейском.

Из материалов встречи в Кремле, декабрь 2013 года.


Казалось бы, какое это имеет отношение к сегодняшней ситуации? Ведь пока речь идёт только об экономических санкциях. Однако активизация конфронтационной риторики, заявления руководства НАТО, что Россия больше не партнёр, а противник, разговоры о необходимости усиления военной поддержки восточных партнёров блока — тревожные признаки. «Когда некоторые политики регулярно говорят об опасности наступления российских танков на Украине, а другие называют Путина новым Гитлером, а тем временем американцы продвигают свои войска всё дальше на Восток, всё это можно назвать никак иначе, как подготовкой к войне», — пишет обозреватель Зенке Паульсен в Der Freitag и отмечает, что, «кажется, для войны сейчас только ищут подходящий повод».

Многие склонны проводить параллели между нынешними событиями и событиями, предшествовавшими Первой мировой войне. Так, депутат Бундестага, заместитель председателя ХСС Петер Гаувайлер считает: «Санкции и есть эскалация. Войне в Ираке тоже предшествовала целая череда нарастающих санкций. Я категорически против дальнейшего взвинчивания санкционной политики». «Сегодня все говорят о параллели между 1914 и 2014 годами. Если бы тогда в Берлине после покушения в Сараево хотя бы пара депутатов из Рейхстага публично выступила против нарастающей эскалации — «Вы балансируете на краю пропасти!» — тогда, возможно, судьба наших отцов и дедов сложилась бы лучшим образом», — заявил политик.

Что касается Второй мировой войны, в американской и британской прессе в последние месяцы неоднократно говорилось о том, что чувство исторической вины, которое немцы испытывают по отношению к русским, не позволяет Германии вести себя с той степенью жёсткости, какой ждут от страны её заокеанские партнёры.

Кроме того, при всей однобокости подачи информации о событиях на Украине, никто уже не может отрицать наличия в рядах украинских «революционеров» радикальных националистов и неонацистов (хотя немецкая пресса и пыталась представить дело так, что роль ультранационалистов в украинской политике якобы мала и все разговоры о них — пропаганда Кремля). И ничто не может столь негативно повлиять на имидж Германии в России, как поддержка немецким руководством киевского режима после событий в Одессе.

Ослабляй и властвуй

Особые связи между Германией и Россией — головная боль для тех, кто заинтересован в максимальном ухудшении отношений РФ с Европой. Наличие этих связей Збигнев Бжезинский неоднократно называл главной опасностью для «свободной единой Европы», гарантом существования которой, по его мнению, являются США.

В опубликованном недавно докладе Европейского совета по международным отношениям (ECFR) «Изменение германской политики по отношению к России — шанс для ЕС» (Reframing Germany’s Russia Policy — An Opportunity for the EU) говорится, что государства ЕС должны оказать на Германию давление, с тем чтобы она прекратила проводить свою «слишком идеалистическую» политику на российском направлении и выработала новый общеевропейский подход к России и странам «Восточного партнёрства». По сути, если отойти от дипломатических формулировок, речь идёт о том, что евроатлантисты нашли новую «точку сборки» для внешней политики ЕС. Образ тоталитарной и агрессивной России — вот та угроза, против которой надо сплотиться (забавно, что эти же люди постоянно обвиняют Путина в том, что он эксплуатирует идею внешней угрозы для России, добиваясь лояльности населения).

Геополитические дивиденды США от демонизации России очевидны. Следствием единой политики ЕС по сдерживанию России должны стать соответствующие экономические меры, направленные на максимальный разрыв хозяйственных связей Европы с РФ и снижение её зависимости от российских энергоносителей, а в идеале — полный отказ от них. США всё это крайне выгодно, гарантирует создание тесного экономического союза Америки с ЕС. Вместо «Европы от Лиссабона до Владивостока», о которой говорит Путин и мечтают европейские сторонники сотрудничества с Россией, будет «Евроатлантика от Аляски до Нарвы».

Какой из сценариев выберет Европа — зависит от Германии. Известный американский аналитик, руководитель Stratfor Джордж Фридман в своей статье «Пограничные земли: новый стратегический пейзаж» (которая посвящена связи нынешнего кризиса на Украине с проблемой формирования буферной зоны небольших государств между Европой и Россией) пишет, что весь XX век задачей США было не допустить возникновения на евразийском континенте сильного гегемона. Претендентов на этот статус в Евразии только два — Германия и Россия. В Первую и Вторую мировые войны речь шла о статусе Германии в Европе. Этому же, по сути, согласно Фридману, была посвящена и холодная война. Сегодня в очередной раз на повестке дня мировой политики стоит германский вопрос, но эта страна, уверен руководитель Stratfor, неопасна Западу. Россия рассматривается как пока ещё слабый игрок, предпринимающий неловкие попытки восстановить утраченный контроль над буфером постсоветских стран. «Пока неясно, насколько материализуется русская угроза», но в целом сюрпризов ждут именно от России.

Интересно, что в американской геополитической аналитике Германия всегда рассматривается вовсе не как верный союзник, а как потенциальная угроза, которую необходимо сдерживать (логичны отсюда и все меры, связанные с действиями АНБ). Кроме того, фигурой умолчания является потенциальный союз «двух гегемонов» — будто бы он вообще невозможен. И главная гарантия такой невозможности — несамостоятельная Германия. Именно поэтому украинский кризис будет использован трансатлантистами для того, чтобы не дать Германии проводить собственную политику по отношению к России, убедив в том числе и немецкий народ, что при таком опасном соседстве можно чувствовать себя в безопасности только под опекой заокеанского дядюшки.

Однако Германия — вполне дееспособный международный субъект, который вовсе необязательно «крышевать». Именно такую Германию хотят видеть в России, с такой Германией намерены сотрудничать, с таким соседом возможно строить будущее Евразии.