Проект бюджета на 2015 год и плановый период до 2017 года отличается очень серьёзными недостатками. Реализация этого правительственного плана крайне негативно скажется на уровне конкурентоспособности отечественной экономики и устойчивости финансовой системы.

Априори нереализуемый

Прогноз основных социально-экономических показателей, заложенный в основу предложенного Минфином России и утверждённого правительством РФ для внесения в Госдуму и Совет Федерации бюджета, является чрезмерно оптимистичным и оторванным от реалий. Это делает основной финансовый документ страны нереализуемым уже на стадии законопроекта. Подобного рода радужные оценки перспектив российской экономики были уместны в докризисный период «тучных нулевых» (2002–2008 гг.) и совершенно несовместимы с реалиями сегодняшнего дня. По сути дела, предложенный кабинетом министров главный финансовый документ рассыпается и не сводится ещё на стадии прогнозирования основных макроэкономических показателей. К сожалению, бюджет России рискует оказаться «филькиной грамотой», написанной правительством для самоуспокоения и отчёта перед президентом РФ.

Бюджет на 2015 год составлен исходя из предположения, что темпы роста российской экономики ускорятся с 0,8% в первом полугодии 2014 года до 1,2% в 2015 году. Однако совершенно непонятно, в силу каких причин и факторов должно произойти полуторакратное увеличение темпов роста ВВП в течение ближайшего года, если на протяжении последних девяти кварталов наблюдалось перманентное затухание экономической активности: темпы роста ВВП упали с 5,2% в III квартале 2011 года до 0,8% во II квартале 2014 года.

Если депрессивно-кризисные тенденции в экономике достаточно ярко проявлялись в условиях стабильно высоких и даже растущих цен на энергоносители и сравнительно благоприятной внешней конъюнктуры, то совершенно непонятно, почему должно произойти повышение экономической активности, когда цены на экспортируемые сырьевые товары падают, западные рынки долгового и акционерного капитала закрываются, капитал «бежит» из страны (частным сектором вывезено 75 млрд долларов в первом полугодии 2014 года и свыше 455 млрд долларов за последние шесть лет), инфляция зашкаливает (потребительские цены растут на 8% в годовом исчислении, а продуктовая инфляция впервые с 2010 года достигла планки 10,2%), а США, ЕС и другие экономически развитые страны вводят против России санкции.

Если существующие тенденции сохранятся (имеется в виду стагнация и снижение цен на нефть, частичное закрытие западных рынков капитала, рост процентных ставок, ужесточение бюджетного правила и т.д.), экономика России в 2015 году в лучшем случае продемонстрирует рост на 0,5–0,7%. Но более вероятна полноценная рецессия со спадом ВВП в диапазоне 0,7–1%. Совершенно необъясним, ни с точки зрения здравого смысла, ни с точки зрения научно обоснованного анализа, прогноз правительства, согласно которому в 2016 и 2017 годах произойдёт беспрецедентное за последние годы ускорение темпов роста российской экономики до 2,3% и 3% соответственно. Такую скорость российская экономика не набирала со второй половины 2012 года. И нет никаких предпосылок, чтобы темпы роста ВВП увеличились более чем в 3–5 раз по сравнению с текущими уровнями в течение ближайших полутора лет.

Избыточный оптимизм правительства относительно прогнозируемых темпов экономического роста позволяет чиновникам сделать подлог — завышенные темпы роста ВВП автоматически ведут к искусственному завышению прогнозируемых ненефтегазовых поступлений в бюджет от внутренней экономической деятельности. Как следствие, на бумаге Министерство финансов обеспечивает финансирование всех приоритетных направлений социально-экономического и научно-технического развития, а также ФЦП.

Однако на деле, когда фактические темпы роста экономики оказываются ниже прогнозных (это наблюдается в России на протяжении последних четырёх лет), Минфин РФ под предлогом неблагоприятной макроэкономической конъюнктуры и нехватки средств либо существенно недофинансирует расходные обязательства и урезает запланированные ассигнования, либо увеличивает размер государственного долга, осуществляя займы на внутреннем и внешнем рынках долгового капитала.

Дополнительные же нефтегазовые доходы, традиционно получаемые в результате занижения прогнозной цены на нефть и обменного курса рубля по отношению к американскому доллару, согласно принятому Бюджетному кодексу (пресловутое «бюджетное правило»), изымаются из экономики. Делается это через фискальный механизм в рамках процедуры стерилизации якобы избыточной денежной массы и незаработанных доходов, а затем направляются во внебюджетные фонды и выводятся за рубеж под крайне низкий процент в виде средств Резервного фонда и ФНБ.

Ненамного более адекватным видится прогноз по инфляции: бюджет на 2015 год свёрстан исходя из предположения, что рост потребительских цен составит не более 5,5%, а в 2016–2017 годах инфляция и вовсе замедлится до 4–4,5% в годовом выражении. Совершенно необъясним оптимизм чиновников — цены растут на протяжении последних лет: если за весь 2011 год инфляция была отмечена на уровне 6,1%, то в сентябре 2014 года официальная инфляция с начала года составила уже 6,3%, а в годовом выражении (по отношению к сентябрю прошлого года) — 8%. По итогам всего 2014 года, даже согласно правительственному прогнозу, прирост цен составит 7,5–8%, то есть без малого на треть превысит заложенный в бюджете показатель.

Принимая во внимание, что для подавляющей части населения России с доходами ниже среднего (таковых 72–73% граждан, даже по официальным оценкам Росстата) реальный уровень так называемой «социальной инфляции» в 1,5–1,7 раза выше официальных оценок, то окажется, что цены для большинства населения увеличатся на 11–13%. Всё это неизбежно приведёт к серьёзнейшему недофинансированию социальных обязательств и обесценит и без того небольшие расходы государства на развитие научно-технического и инновационного потенциала, человеческого капитала и базовой инфраструктуры.

Стоит напомнить, что в бюджете на текущий 2014 год правительство закладывало инфляцию в размере 5%, затем увеличило эту цифру до 7,5%. В 2013 году планировалось сжатие темпов роста потребительских цен на товары и услуги до 5,5%, а по факту рост цен оказался на 1 процентный пункт выше — 6,5%. В 2012 году было обещано снижение темпов роста потребительских цен до 6%, а по факту цены выросли на 6,6% (надо иметь в виду, что «факт» в данном случае — официальные данные, независимые же оценки инфляции гораздо выше). Искусственное занижение прогнозных значений по инфляции позволяет Министерству финансов экономить сотни миллиардов рублей на индексации заработных плат, пособий, социальных выплат, пенсий и прочих обязательных платежей.

 

Бегство капитала превысит все прогнозы

Откровенно оторванным от реальности выглядит прогноз по динамике бегства капитала. Согласно базовому сценарию социально-экономического развития России на период 2015–2017 годов, на основе которого свёрстан бюджет на ближайшую трёхлетку, чистый вывоз капитала со стороны частного сектора в 2015 году не превысит 50 млрд долларов, в 2016 году — порядка 30 млрд, а по итогам 2017 года по совершенно непонятным причинам нетто-отток капитала должен сжаться аж до 20 млрд долларов.

Столь радужных оценок с движением капитала можно ожидать только от правительства, которое на протяжении шести лет подряд перманентно ошибается в своих прогнозах. С 2008 года чиновники ежегодно заявляют, что бегство капитала носит конъюнктурный, краткосрочный характер и уже в ближайшее время сменится чистым притоком. Однако это не помешало компаниям и банкам вывезти за рубеж свыше 495,7 млрд долларов за период с января 2008 года по июль 2014 года.

Напомним, что в бюджете на 2014 год правительство планировало зафиксировать чистый вывоз капитала в размере 20 млрд долларов, а по факту частным сектором было вывезено свыше 74,5 млрд долларов только за первые полгода. По итогам всего 2014 года отток за рубеж может составить свыше 110–120 млрд долларов. Правительство не приводит никаких аргументов, почему масштабы бегства капитала должны снизиться в два раза в 2015 году и без малого в шесть раз к 2017 году. С высокой долей вероятности можно говорить о том, что в 2015 году нетто-отток капитала составит не менее 80 млрд долларов, а в 2016 и 2017 годах будет варьировать в диапазоне 55–70 млрд долларов. Итого в ближайшие три года реальные масштабы бегства российского капитала за рубеж (в том числе в виде покупки иностранной валюты), скорее всего, окажутся на уровне 200–220 млрд долларов против 100 млрд долларов, заложенных в бюджете.

Серьёзные просчёты и ошибки в оценке бегства капитала серьёзно повлияют на проект федерального бюджета на ближайшие три года и сделают его крайне далеким от реалий. Занижение масштабов вывоза капитала автоматически транслируется в более низкие фактические темпы роста экономики, более низкий уровень инвестиций и производства, в более низкий обменный курс рубля и, безусловно, в дефицит финансовых ресурсов внутри российской экономики и более высокие процентные ставки по кредитам.

 

Манипуляции с курсом рубля

Также крайне сложно назвать адекватным и приближённым к реалиям прогноз по обменному курсу российского рубля. В проекте бюджета на 2015 год заложен обменный курс российской валюты по отношению к американскому доллару в размере 37,7 рубля за доллар. В 2016 году произойдёт несущественное ослабление курса национальной валюты до 38,7 рубля за доллар, а по итогам 2017 года российская валюта ослабнет по отношению к доллару до 39,5 рубля.

Очевидно, что воспринимать всерьёз указанный ориентир по обменному курсу рубля не стоит — на протяжении последних лет ошибка чиновников при прогнозировании курсовых пропорций варьирует в диапазоне 3–7%. Так, в федеральном законе о бюджете на 2014 год правительство РФ рассчитывало увидеть среднегодовой курс на отметке 33,4 рубля за доллар. Тогда как в экспертном сообществе предупреждали, что наиболее вероятно снижение курса рубля до 36–36,5 рубля за доллар. По факту за январь—ноябрь 2014 года курс рубля к доллару упал уже более чем в потора раза.

Никаких фундаментальных причин, чтобы рубль прекратил падать, нет. Цены на нефть последовательно снижаются на фоне перепроизводства углеводородов в мире и укрепляющегося доллара на мировом валютном рынке, профицит текущего счёта платёжного баланса России неуклонно сокращается (с 15–16% ВВП в начале 2000-х годов до 6–6,5% в 2008–2009 годах, 4,1% в 2010 году и менее 1,5% ВВП по итогам 2013 года), вывоз капитала частным сектором приобрёл лавинообразный характер (см. выше), бюджет с большим трудом балансируется даже при относительно высоких ценах на нефть.

Искусственное завышение прогнозных значений по обменному курсу рубля к американскому доллару, хроническое на протяжении последних пяти лет, приводит к хроническому занижению величины дополнительных доходов — прежде всего нефтегазовых. Это позволяло Минфину России отчитываться об избыточных незапланированных доходах, которые в большинстве своём изымались из экономики и направлялись на пополнение Резервного фонда.

Снижение обменного курса рубля к доллару на один рубль приводит к формированию дополнительных доходов бюджета в размере 260–270 млрд рублей. С учётом очистки от влияния инфляции реальный доход государства от ослабления национальной валюты на каждый рубль составляет порядка 175–180 млрд рублей. Согласно официальным данным Минфина РФ, по итогам января-августа 2014 года только за счёт курсовой разницы в связи с девальвацией рубля федеральный бюджет получил дополнительный доход в размере 447 млрд рублей. В целом же по итогам всего года правительство оценивает объём поступлений от ослабления курса рубля в размере от 850 млрд до 1,1 трлн рублей.

Аналогичной будет ситуация и в будущем году. Избыточно оптимистичный прогноз по курсовым соотношениям позволит чиновникам занизить размер плановых бюджетных поступлений и обязательных расходов. Все дополнительные доходы бюджета по итогам года будут изъяты из экономики и направлены за рубеж — на оказание финансовой поддержки и неотложной помощи странам, которые ввели санкции против России, закрыв доступ для отечественных компаний и банков к финансовым ресурсам, технологиям, оборудованию и рынкам сбыта. Правительство РФ наотрез отказывается замечать внутреннюю ущербность и неадекватность проводимой политики: Минфин намерен не только ужесточить «бюджетное правило» и сократить реальный размер поддержки экономики, но и продолжает изымать деньги через фискальный механизм и направлять их на финансирование бюджетных дефицитов стран Запада.

Согласно проекту бюджета на 2015 год и плановый период до 2017 года, Минфин России намеревается в очередной раз прибегнуть к этой уловке. Оптимистичный прогноз по курсу российской валюты согласуется с вектором на ужесточение «бюджетного правила» и фискальной политики в целом: этот шаг позволит Минфину занизить размер доходов и, как следствие, расходов бюджета, а также получить сверхнормативные дополнительные поступления от курсовой разницы.

 

Фетиш фискальной дисциплины

Весьма любопытен официальный прогноз по цене нефти: в проекте бюджета на все ближайшие три года заложена одинаковая, неизменная цена на нефть в размере 96 долларов за баррель. Видимо, в правительстве устали ошибаться в предсказаниях и предпочли вообще не тратить время на определение нефтяных цен.

Напомним, что по итогам января-августа 2014 года средняя цена на нефтяную смесь Urals составила 106,8 долларов за баррель, снизившись всего лишь на 1% по сравнению с аналогичным периодом 2013 года.

Безусловно, риск существенного падения нефтяных цен есть и постоянно увеличивается. Однако важно понимать, что пореформенная Россия представляет собой страну с сырьевой, низко передельной, экспортно ориентированной экономикой, примитивной структурой производства. Она критически зависима от нефтегазового комплекса (треть прибылей в экономике, 52% поступлений в федеральный бюджет и 75% экспортных доходов). Её научно-технический и инновационный потенциал деградировал за два десятилетия, зависимость от иностранных кредитов и займов только усиливается (корпоративная задолженность выросла в 22 раза за 14 лет и достигла 645 млрд долларов), инвестиционно-банковская система маломощна. Поэтому для России гораздо большую опасность представляет не избыточно оптимистичный прогноз по цене на нефть и риск увеличения бюджетного дефицита по итогам 2015 года (с прогнозируемых 0,6% до условных 2,5–3% ВВП), а сохранение status quo и существующих псевдонаучных подходов к макроэкономической политике, доставшихся в наследство от «младореформаторов».

Критическую угрозу для нашей страны, её национальной безопасности, а также отечественного производительного капитала и трудовых ресурсов представляют не увеличение бюджетного дефицита и отказ от финансовой дисциплины, которыми Минфин не устаёт пугать общество и власть, — при государственном долге в размере 13,4% ВВП и лежащих без дела в Резервном фонде и ФНБ свыше 6,4 трлн рублей это отнюдь не критично.

Стратегическую опасность и угрозу суверенитету и будущему России несёт следование догмам Вашингтонского консенсуса и политике «кудринизма», одним из проявлений которого является «бюджетное правило» и объявленный Минфином секвестр расходов. Именно дальнейшее затухание экономической активности, погружение в депрессивно-кризисное состояние, консервация технической и технологической отсталости, усиление неоколониальной сырьевой зависимости от системы нефтедоллара обрекают Россию на переход из группы стран с развивающейся экономикой в группу вечно недоразвитых стран с архаичной структурой экономики низких переделов.

В таком случае уже не помогут ни накопленные валютные резервы, ни бездефицитные бюджеты, ни преклонение перед иностранными инвестициями, ни фискальный консерватизм, ни финансовая дисциплина, ни затягивание поясов и прочие мантры вульгарного либерализма. Будет поздно. Точки экономического роста будут подавлены, а любая созидательная деятельность и предпринимательская активность в реальном секторе станут нерентабельными и планово убыточными в результате проводимой правительством РФ фискальной и монетарной политики. Не стоит удивляться тому, что в отечественной экономике остаётся всё меньше точек роста и рентабельных сфер деятельности. Только за последние семь лет средний уровень рентабельности российской экономики по активам упал с 12,2% в 2006 году до 5,4% в 2013 году, оказавшись существенно ниже ключевой процентной ставки Центрального банка России (8% годовых) и стоимости кредитных ресурсов для предприятий малого и среднего бизнеса (17–20% годовых).

 

Правительство усугубляет кризис

Утверждённый кабинетом министров бюджет, насколько можно судить, не имеет никакого, даже самого отдалённого, отношения к решению стоящих перед российской экономикой вызовов и задач — новой индустриализации, вертикальной интеграции капитала, трудовых ресурсов и собственности, форсированному развитию научно-технического потенциала, наращиванию инвестиций в человеческий капитал, опережающему обновлению и расширению основных фондов, импортозамещению в базовых отраслях обрабатывающей промышленности и т.д. Майские указы президента от 2012 года в рамках существующей бюджетной политики выглядят нереализуемыми. Невозможно преодолеть сырьевую зависимость экономики, примитивную структуру производства и сделать рывок в развитии технологий путём урезания государственных расходов и перекрытия финансового вентиля.

Министерство финансов в очередной раз публично продемонстрировало верность тезиса о том, что в России не Минфин служит интересам государства, национального капитала, общества, а правительство и общество служат узковедомственным интересам Минфина. Именно по этой причине проект бюджета на ближайшие три года носит ярко выраженный секвестровый характер: государственные расходы сокращаются как в относительном выражении (в процентах перераспределяемого ВВП), так и в реальном с учётом инфляции.

Минфин сумел отстоять идею о необходимости ужесточения фискальной политики и затягивания поясов — размер дефицита бюджета на 2015 год сократился с ранее объявленных 1% ВВП до 0,6% ВВП. Искусственное ограничение дефицита федерального бюджета на 2015 год в размере 0,6% ВВП в ситуации спада производственной и инвестиционной активности — шаг необдуманный. Налогово-бюджетная политика правительства должна носить чётко выраженный контрциклический характер, сглаживая и нивелируя негативные последствия неблагоприятной экономической конъюнктуры. Ограничение предельно допустимого дефицита бюджета на отметке 0,6% ВВП вкупе с объявленным курсом на ужесточение бюджетного правила, сокращение расходов государства относительно размера ВВП и секвестр бюджета негативным образом влияют на экономическую активность и усугубляют спад производства.

В ситуации, когда темпы роста российской экономики резко снижаются на протяжении девяти кварталов подряд и опустились до 0,8% в первом полугодии 2014 года, инвестиции в основной капитал сократились за январь-август на 2,3%, а чистый вывоз капитала частным сектором резко подскочил, государству нужно увеличить государственные траты, компенсировав выпадающие расходы домашних хозяйств и инвестиции частного сектора. Однако Минфин России предлагает отказаться от фискального стимулирования производства, инвестиций и потребления и прибегнуть к ужесточению и без того удушающей налогово-бюджетной политики.

Сначала правительство, воплощая в жизнь неоколониальную политику Вашингтонского консенсуса, довело российскую экономику до состояния критической зависимости от системы нефтедоллара и зарубежных кредитов, сделало её убыточной и неконкурентоспособной. Теперь же оно заявляет, что раз темпы роста ВВП упали, в экономике разрастаются кризисные тенденции, а Резервный фонд и ФНБ тратить нельзя, так как будет всплеск инфляции, а деньги будут разворованы, то наращивать государственные расходы категорически нельзя. Поэтому, следуя этой странной и ущербной логике, Минфин «бюджетное правило» ужесточит, а расходы урежет.

Совершенно очевидно, что предложенный правительством бюджет на ближайшие три года не только не способен обеспечить исполнение майских указов президента, вывести Россию из состояния критической зависимости от системы нефтедоллара или дать ответ на введённые странами Запада санкции. Этот бюджет не способен элементарно сгладить негативные последствия от ухудшения экономической конъюнктуры и предотвратить скатывание экономики в кризисное состояние.

Тот факт, что бюджет России на ближайшие три года носит секвестровый и рестрикционный характер, наглядно иллюстрируется динамикой и структурой расходов. Так, в номинальном выражении в 2017 году по сравнению с 2014 годом совокупные расходы федерального бюджета вырастут на 21,7% — с 14 до 17 трлн рублей. Однако в реальном выражении (с учётом инфляции) расходы увеличатся лишь на 1,8% (таблица 1).

Другими словами, с учётом снижения покупательной способности российского рубля, никакого реального увеличения расходов и инвестиций государства не предусмотрено. Расходы не просто остаются практически на прежнем уровне, но и подлежат сокращению по целому ряду приоритетных направлений социально-экономического развития, что в корне не согласуется с заявленными планами по новой индустриализации и импортозамещению.

Так, с учётом даже официального и крайне оптимистичного прогноза по инфляции, расходы на национальную экономику должны быть урезаны на 16,3%, на образование — на 17,4%, на здравоохранение — на 33,9%, на физическую культуру и спорт — на 20,7%, на культуру — на 30,9%, на охрану окружающей среды — на 13%. Даже на изношенное на 75% и находящееся в аварийном состоянии ЖКХ планируется секвестр расходов федерального бюджета более чем в 10 раз в реальном выражении!

Лишь по четырём направлениям запланировано увеличение государственных расходов из федерального центра. Прежде всего, это касается социальной политики — реальные расходы на это направление увеличатся на 10,1%. Главным образом, прирост обеспечен за счёт наращивания трансферта из федерального бюджета в Пенсионный фонд на выплаты пенсий, пособий, компенсаций и т.д.

Более чем на 16,2% в реальном выражении увеличатся затраты на национальную оборону — средства будут направлены на техническое переоснащение и перевооружение армии в рамках гособоронзаказа. Существенный рост продемонстрируют расходы на обслуживание государственного долга — затраты на погашение заимствований и уплату процентов подлежат увеличению на 17,3% с учётом инфляции и на 37,2% в номинальном выражении. Политика финансовой бесхозяйственности, в рамках которой правительство умудряется увеличивать государственные заимствования при одновременном изъятии денег из экономики и пополнении средств Резервного фонда и ФНБ, уже сегодня (в 2014 году) обходится бюджету и налогоплательщикам более чем в 432 млрд рублей. В 2017 году эта статья расходов составит 593,1 млрд рублей, что превысит объём финансирования здравоохранения (413 млрд рублей) и лишь немногим будет уступать ассигнованиям на развитие образования (655,4 млрд рублей).

Весьма показательно, что на 4,5% запланирован рост ассигнований на общегосударственные вопросы. Прежде всего, это обусловлено общим увеличением трат на содержание чиновников, а также монетизацией льгот на уровне министерств и ведомств, в результате которой доходы федеральных чиновников вырастут более чем в 2,5–3 раза за период 2013–2015 годов.

Так, по итогам первого полугодия 2014 года средний размер оплаты труда в федеральных органах власти вырос на 32,6% по сравнению с аналогичным периодом 2013 г. и достиг 92 тыс. рублей в месяц, в три раза превысив средний уровень заработной платы по экономике в целом и в четыре раза превысив уровень окладов в обрабатывающей промышленности. В органах судебной власти и прокуратуры размер вознаграждения вырос на 70,1%, законодательной власти — на 33,1%, в органах исполнительной власти — более чем на 29,9% и т. д. Наиболее показательна ситуация в ключевых ведомствах: в администрации президента средний размер оплаты труда вырос на 34,9% — до 231,1 тыс. рублей, в аппарате правительства на 26,3% — до 211,3 тыс. рублей, в Совете Федерации и Государственной думе на 33,1% — до 116,3 и 89,1 тыс. рублей, в МЧС на 36,8% — до 127 тыс. рублей, в Федеральной налоговой службе на 32,3% — до 100,7 тыс. рублей, в Министерстве обороны на 21,6% — до 92 тыс. рублей, в Управлении делами президента на 31,2% — до 113,7 тыс. рублей, в Конституционном суде зарплаты подняли в 2,1 раза — до 160,4 тыс. рублей, в Верховном суде на 61,7% — до 121,1 тыс. рублей, в Счётной палате на 31,9% — до 106,4 тыс. рублей и т.д.

На самих себе российские чиновники стараются не экономить. Призывая общество потуже затянуть пояса (обосновывая это тяжёлыми временами, затуханием деловой активности, санкциями, предкризисным состоянием экономики и отсутствием лишних средств в бюджете), правительство и администрация президента не распространяют эти призывы на самих себя и продолжают ускоренными темпами увеличивать заработные платы, оклады, бонусы и прочие формы собственного материального поощрения.

Весьма показательно, что за тот же период средний размер номинальной заработной платы в экономике России вырос на 10,5% и достиг весьма скромной отметки 33,5 тыс. рублей. Более того, по оценкам Росстата, свыше 72% россиян имеют трудовые доходы ниже среднего показателя по стране, у 50% граждан заработная плата не превышает 23 тыс. рублей, а наиболее часто встречающийся оклад составляет 20 тыс. рублей. Другими словами, средний уровень оплаты труда в федеральных министерствах и ведомствах в 5–10 раз превышает уровень оплаты труда половины экономически активных россиян.

Одно из самых серьёзных испытаний для исполнительной власти то, что впервые за долгие годы правительству предстоит жить в ситуации секвестра бюджета и сокращения расходов по целому ряду направлений социально-экономического развития не только в реальном, но и в номинальном выражении. Так, даже без учёта инфляционной составляющей расходы федерального бюджета на здравоохранение за период 2014–2017 годов подлежат урезанию на 14,1%, на культуру и кинематографию — на 11%, ЖКХ — на 70,6%. Даже расходы на национальную безопасность будут снижены на 3,9% в номинальном выражении в течение ближайших трёх лет.

На протяжении 2000–2013 годов правительство существовало в ситуации постоянного расширения доходной базы бюджета, что позволяло откладывать решение системных задач и структурных дисбалансов, заливая проблемные сферы средствами из бюджета. Однако эпоха постоянного роста цен на сырьевые товары и притока нефтедолларов подошла к концу — политика экстенсивного «роста без развития», проедания нефтегазовых доходов и зарубежных займов себя исчерпала. Как и вся макроэкономическая политика, характерная для указанного периода, вместе с чиновниками, её разрабатывавшими и реализовывавшими. Но пока к отказу от догм вульгарного либерализма и «кудринизма», как и к смене состава кабинета министров, руководство России, видимо, не готово.

Поэтому наиболее вероятен инерционный сценарий развития событий, который в перспективе нескольких лет приведёт экономику России в состояние глубочайшего кризиса, усугублённого депрессивным снижением цен на нефть, бегством капитала, санкциями Запада, закрытием доступа к рынкам капитала. И судя по бюджетному планированию (как, впрочем, и по разработанным Центробанком планам денежно-кредитной политики), к активному противодействию этому сценарию экономическая политика в целом абсолютно не приспособлена.

Более того, если исходить из структуры планирующихся бюджетных расходов, налицо дальнейшая деградация приоритетов государства с развития и созидания в пользу проедания нефтедолларов (таблица 2). Всё большая часть средств будет выделяться на финансирование госаппарата и вооружённых сил: удельный вес расходов на общегосударственные вопросы за период 2013–2017 годов вырастет с 6,4% до 7,4%, на национальную оборону — с 15,8% до 19,8%. Расходы федерального бюджета на национальную безопасность после скачкообразного роста с 11,9% в 2013 году до 14,8% в 2014 году снизятся до 11,7% в 2017 году. Доля расходов на социальную политику, в рамках которой больше половины приходится на трансферты в пользу Пенсионного фонда России, вырастет с 25,1% в 2014 году до 26,8% в 2017 году.

При этом за период 2014–2017 годов намечается снижение доли затрат на национальную экономику, промышленность и сельское хозяйство (с 15,9% до 13,5%), на образование (с 4,6% до 3,9%), на здравоохранение (с 3,4% до 2,4%), на физкультуру и спорт (с 0,6% до 0,5%), на ЖКХ (с 0,9% до 0,2%), на культуру (с 0,7% до 0,5%). Другими словами, совокупные расходы на развитие человеческого капитала (не считая выплаты пенсий, пособий и т.д.) подлежат урезанию с 21,3% до 19,5%. С учётом расходов на экономику удельный вес затрат федерального бюджета на финансирование развития научно-технического, инновационного и производственного потенциала сокращается с 37,2% до 33% в течение ближайших трёх лет.

 

Самоналожение санкций

Разработанный Минфином проект бюджета свёрстан в худших традициях доктрины фискального фетишизма: бюджет носит ярко выраженный проциклический характер, который не только не способен сгладить негативные последствия для экономики и общества от ухудшения внешней и внутренней конъюнктуры, но и существенно усугубляет их. Секвестр расходов и урезание ассигнований на поддержку экономики, инфраструктуры и научно-технического потенциала лишь усилит спад производства, инвестиций и потребления, усугубив рецессию и бегство капитала из страны.

На протяжении без малого четверти века в России наблюдается крайне искажённое и извращённое понимание целей и функций налогово-бюджетной политики. Правительство РФ рассматривает налогово-бюджетную политику исключительно с точки зрения необходимости пополнения бюджета, увеличения доходов и недопущения возникновения дефицитов. Это фискальная функция налогово-бюджетной политики, тогда как все остальные функции (регулирующая, стимулирующая, распределительная и прочие) напрочь забыты — приматом деятельности Министерства финансов и всего правительства становится пополнение доходной базы бюджета любой ценой. В том числе ценой угнетения реального сектора экономики, подавления точек роста деловой активности, усугубления инвестиционного кризиса, консервирования научно-технической отсталости и закрепления за Россией статуса сырьевой колонии Запада.

В течение ближайших трёх лет в рамках предложенного проекта бюджета предполагается существенное сокращение удельного веса национального дохода, перераспределяемого через бюджетный механизм (таблица 3). Так, совокупный размер доходов федерального бюджета подлежит сокращению с 20,1% ВВП в 2013 году до 19,4% в 2015 году и 18,9% по итогам 2017 года. Да, в правительстве заявляют, что секвестр расходов носит вынужденный характер и будет компенсирован увеличением расходов на уровне региональных бюджетов. Однако и этот тезис не выдерживает критики — общий размер расходов консолидированного бюджета с учётом расходов федерального и региональных бюджетов, а также бюджетов внебюджетных фондов (ПФР, ФОМС, ФСС), подлежит сокращению с 37% ВВП в 2013 году до 35% ВВП по итогам 2017 года.

При этом принципиально важно не только и не столько сокращение объёма перераспределяемой через федеральный бюджет создаваемой экономикой добавленной стоимости, сколько само качество и структура этих расходов, а также их изменение в динамике. Проект бюджета характеризуется примитивизацией, архаизацией и качественной деградацией структуры государственных расходов: всё больше средств направляется на стимулирование потребления или на финансирование «закрытых» статей — удельный вес расходов, связанных с ОПК, национальной безопасностью и спецслужбами, вырастет с 16% совокупных расходов консолидированного бюджета в 2013 году до 26% в 2017 году. Притом что всё меньше средств инвестируется в развитие производства, модернизацию инфраструктуры, поддержку товаропроизводителей, финансирование человеческого капитала.

Так, расходы федерального бюджета на национальную экономику за период 2014–2017 годов подлежат сокращению и без того с весьма скромных 3,03% до 2,55% ВВП. Судя по всему, это и есть ответ правительства на санкции Запада. Вместо того чтобы увеличить или хотя бы оставить неизменным объём финансирования отечественной экономики и поддержки товаропроизводителей, кабинет министров предлагает секвестрировать расходы и посадить национальную экономику на голодный паёк. И делает это в условиях ограничений на доступ к западным рынкам долгового и акционерного капитала, запрета на трансфер технологий и оборудования, ужесточения допуска российских товаров, прежде всего высокотехнологичных с высокой долей добавленной стоимости, на внешние рынки.

Не ожидается никаких позитивных изменений с финансированием научно-технического и инновационного потенциала — человеческий капитал, являющийся фундаментом новой индустриализации и базой для импортозамещения и возрождения высокотехнологичных производств, продолжает финансироваться по остаточному принципу и без особого энтузиазма. Минфин России, насколько можно судить, продолжает рассматривать инвестиции в человеческий капитал как непроизводительные, несвоевременные, лишние и априори убыточные затраты. Даже смехотворные десятые и сотые доли процентов ВВП, выделявшиеся на эти цели, подлежат дальнейшему сокращению.

В «противовес» агрессивным действиям США и ЕС руководство финансово-экономического блока правительства решило... ужесточить монетарную и фискальную политику и ещё сильнее закрутить финансовые гайки, посадив национальную экономику на голодную диету, усугубив дефицит денег в экономике, спад инвестиций, производства и потребления.

Возникает всё более устойчивое впечатление, что руководство финансово-экономического блока правительства откровенно и недвусмысленно подыгрывает странам Запада (США и сателлитам) в их санкционном противостоянии с Россией. Складывается ощущение, что Минфин и ЦБ России соревнуются с Вашингтоном, Лондоном и Брюсселем в том, кто сможет нанести больший ущерб российской экономике и финансовой системе. Своими действиями российские финансовые власти лишь дополняют введённые Западом санкции и усугубляют спад в российской экономике. Стоит перечислить: повышение ключевой процентной ставки ЦБ РФ, борьба с ростом цен на импортное продовольствие путём удорожания кредитных ресурсов для отечественных компаний и банков, «валютные качели имени Набиуллиной», ужесточение бюджетного правила, сокращение расходов на поддержку экономики, секвестр бюджета, ускоренное повышение тарифов естественных монополий, скрытое повышение налогов (внесение изменений в налог на имущество, введение региональных сборов и пр.), а также призывы «затянуть пояса». Куда большую угрозу и опасность для общества, национальной экономики и производительного капитала представляют не только и не столько пресловутые «наказания» Запада, сколько те санкции, которые были наложены на российскую экономику ещё 20 лет назад квазирыночными реформаторами и перестроечниками. Монетарные «санкции» Центрального банка РФ и фискальные «санкции» Минфина РФ наносят ежегодный урон России в размере 150–200 млрд долларов, что эквивалентно примерно 7,5–10% ВВП (в пересчёте по курсу). Речь идёт о поддержании хронического дефицита денег, отсутствии долгосрочных рублёвых инвестиционных ресурсов, борьбе с немонетарной инфляцией монетарными методами, отсутствии системы рефинансирования банков и целевой кредитно-денежной эмиссии, а также о завышенных процентных ставках, поощрении валютных спекуляций и пр. О бюджетном правиле, стерилизации денежной массы, борьбе с инфляцией изъятием денег из экономики, курсе на пополнение Резервного фонда ценой секвестра бюджета, проведении проциклической фискальной политики, отказе от бюджета развития, сокращении в реальном выражении расходов на развитие человеческого капитала и высоких технологий, заимствовании за рубежом собственных средств и пр.

Бремя санкций, наложенных на российскую экономику, финансовую систему и промышленность ключевыми финансовыми институтами России, приводит к многократно бо`льшим потерям для страны и общества, нежели самые жёсткие меры США, ЕС и других стран. Действия Минфина и Центробанка блокируют любые попытки развития национального промышленного капитала, стимулируют офшоризацию, дезинтеграцию, деиндустриализацию экономики и закрепляют неоколониальную зависимость России от системы нефтедоллара и монетарной политики крупнейших центральных банков мира.

Весьма показательно, что наряду с общим сокращением государственных расходов и инвестиций запланировано заметное сокращение размера межбюджетного трансферта на поддержку регионов – с 0,96% до 0,8% ВВП за период 2014–2017 годов. И это притом что львиная доля социальных расходов и обязательств, взятых правительством на себя в рамках майских указов президента, перекладывается с федерального центра на бюджеты регионов и муниципалитетов. В этой связи заверения руководителей Минфина и правительства, что сокращение расходов федерального бюджета на экономику, ЖКХ, инфраструктуру, образование, науку, здравоохранение, развитие научно-технического потенциала, спорта, культуры и других направлений социально-экономического развития будет компенсировано увеличением затрат на региональном уровне, выглядят неубедительными. У регионов просто-напросто нет необходимых для этого финансовых ресурсов, а имеющаяся доходная база бюджетов стремительно сокращается в связи с затуханием экономической активности и погружением экономики в кризисное состояние.

Только по итогам 2013 года размер суммарного дефицита региональных бюджетов подскочил в 2,2 раза и достиг 455 млрд рублей. Собираемость налога на прибыль упала на 13%, размер долга вырос на треть, а расходы на обслуживание займов подскочили на 22%. В целом размер расходов вырос на 6%, тогда как поступления в бюджет выросли лишь на 1,3%. По итогам 2013 года у 50 регионов размер долга превысил планку в 50% от бюджетных доходов. Неудивительно, что при общем сокращении размера доходов региональных бюджетов с 14,3% ВВП в 2010 году до 12,2% ВВП в 2013 году совокупный размер долга российских регионов вырос с 890 млрд рублей в 2010 году до 1,3 трлн рублей в 2013 году и 1,73 трлн рублей в августе 2014 года. В ближайшие годы ситуация продолжит ухудшаться — только по итогам 2014 года дефицит региональных бюджетов рискует увеличиться на 33% и превысить отметку 857 млрд рублей. По самым оптимистичным оценкам правительства, в 2015 году суммарный размер дефицита региональных бюджетов должен будет составить 631,4 млрд рублей, в 2016 году — 578,3 млрд, а в 2017 году — порядка 455,5 млрд рублей. То есть за три года (2015–2017 гг.) совокупный долг регионов вырастет почти в два раза и превысит 3,5 трлн рублей.

 

Вслух говорят одно — втихую делают другое

Министр финансов Антон Силуанов заявил о том, что в ближайшие три года Минфин будет направлять дополнительные нефтегазовые доходы не на пополнение нефтедолларовой «подушки безопасности» (консервирующей сырьевую зависимость экономики и бюджета и усугубляющей кризисное состояние в реальном секторе экономики), а на финансирование текущих расходных обязательств, бюджетного дефицита и выпадающих ненефтегазовых доходов. По сути, это заявление о намерениях приостановить порочную политику наращивания государственных заимствований на внутреннем и внешнем рынках капитала при одновременном изъятии денег из экономики и пополнении международных резервов.

Однако никаких серьёзных, качественных изменений в целеполагании правительства и его подходах к фискальной политике на деле так и не произошло: Минфин РФ не отказывается от подобного рода схемы как таковой и не признает её внутренней противоречивости и несостоятельности. Своё решение разрешить направлять часть средств дополнительных нефтегазовых доходов на финансирование текущих расходов и дефицита бюджета руководство ведомства аргументирует не признанием как таковой абсурдности политики пополнения пресловутой кубышки Стабфонда ценой демонетизации и недофинансирования экономики, а резко ухудшившимися условиями заимствований для государства как внутри страны, так и за её пределами.

За последние месяцы Минфин России отложил десяток аукционов по размещению ОФЗ на внутреннем рынке из-за непозволительно высоких процентных ставок. Так, средняя доходность 10-летних рублевых государственных облигаций федерального займа выросла за последние полгода с 6,25% летом 2013 года до 8% в январе 2014 года и практически 10% в середине августа 2014 года. Тогда как внешние рынки капитала становятся всё менее доступными — не только в силу введения санкций против российских заёмщиков, но также из-за роста процентных ставок по займам. И прежде всего, сильнейшего за последние пять лет падения обменного курса рубля, что автоматически резко увеличивает рублёвые издержки бюджета на обслуживание и погашение валютных займов.

Нет никаких, даже самых минимальных, гарантий того, что завтра или послезавтра правительство России не передумает и не вернётся к старой практике. Как только ситуация на финансовых рынках улучшится или будет смягчён режим санкций и рынки капитала в США и ЕС снова откроются для российских заёмщиков, Министерство финансов наверняка вернётся к политике «кудринизма» и будет и дальше обескровливать экономику страны, чтобы пополнить Резервный фонд и ФНБ.

Стоит напомнить, что на протяжении всех предшествующих лет правительство России с редким упорством продолжало следовать в русле неоколониальной политики стерилизации денежной массы и фискального изъятия якобы незаработанных нефтегазовых доходов из экономики во внебюджетные фонды. Эти средства, в свою очередь, финансировали модернизацию, инновации и неоиндустриализацию не в России, а на территории геоэкономических и геополитических конкурентов России — США, ЕС, Японии и др.

Ни кризис 2008–2009 годов, который Россия перенесла тяжелее всех стран в группе G20 и БРИКС, ни подписание президентских майских указов весной 2012 года и постановка задачи обеспечения новой индустриализации и форсированного развития научно-технического и инновационного потенциала не привели хоть к каким-то значимым изменениям в лучшую сторону. Минфин РФ настоял на введении пресловутого «бюджетного правила», взяв курс на ещё большее ужесточение налогово-бюджетной политики и закручивание фискальных гаек, тогда как финансово-экономический блок кабинета министров пролоббировал присоединение России к ВТО на заведомо кабальных и противоречащих национальным интересам условиях.

Косвенно это признаёт и само Министерство финансов в своих статистических отчётах. Так, за период с января 2010 года по август 2014 года внутренний государственный долг России вырос с 1,83 до 4,53 трлн рублей, тогда как размер внешних займов вырос с 36,5 до 54,6 млрд долларов. В руб-лёвом эквиваленте суммарный долг России увеличился более чем в два раза — с 3,03 до 6,5 трлн рублей, или без малого на 3,5 трлн рублей.

Однако это не помешало Минфину России продолжить политику изъятия денег из экономики и стерилизации якобы «избыточной и инфляционной» денежной массы — размер Резервного фонда вырос с 750 до 3,38 трлн рублей. Тогда как ФНБ, главным образом за счёт ослабления курса рубля, увеличился с 2,6 до 3,15 трлн рублей. Итого суммарный размер пресловутой «подушки безопасности» России усилиями удушающей фискальной политики Минфина стал больше на 3,2 трлн рублей. Показательно, что прирост внешних и внутренних займов России за период 2010–2014 годов практически полностью совпал с увеличением размера Резервного фонда и ФНБ!

Даже с учётом эффекта переоценки валютных ценностей в силу девальвации рубля получается, что на 80% «подушка безопасности» раздулась за счёт искусственного недофинансирования бюджетных дефицитов и, как следствие, увеличения внутренних и внешних заимствований. При этом Минфин, по сути, занимал за рубежом и внутри России свои же собственные финансовые ресурсы, а в отдельные периоды и вовсе умудрялся направлять привлечённые на долговом рынке средства на пополнение Резервного фонда.

Только за счёт дифференциала процентных ставок (средства суверенных фондов размещаются за рубежом под 1,5–2% годовых, а займы осуществляются под 6–7% годовых) эта политика оборачивается прямыми ежегодными инвестиционными убытками для одного лишь федерального бюджета в размере 320–350 млрд рублей. А в целом российская экономика из-за операций заимствования за рубежом собственных финансовых средств, предварительно изъятых из экономики и финансовой системы России под надуманным предлогом, несёт чистый инвестиционный убыток в размере свыше 2,1–2,2 трлн рублей ежегодно.

Повторим: вероятность возврата к порочной и бесхозяйственной финансовой политике крайне высока. По большому счёту заявление Силуанова — всего лишь ни к чему не обязывающие мысли вслух одного отдельно взятого чиновника, пускай и крайне влиятельного. Гораздо важнее то, что написано в проекте бюджета — главном финансовом документе страны. А в проекте бюджета России на ближайшие три года содержатся строго противоположные тезисы: ужесточение налогово-бюджетной политики и ужесточение бюджетного правила будет сопровождаться увеличением государственного долга и пополнением международных резервов. Так, верхний предел государственного внутреннего долга будет повышен с 6,6 трлн рублей в 2014 году до 7,42 трлн в 2015 году, 7,93 трлн в 2016 году и 8,78 трлн рублей по итогам 2017 года. Аналогичное расширение заимствований предполагается на внешних рынках — потолок внешней задолженности государства расширяется с 62,2 млрд долларов в 2014 году до 64 млрд в 2015 году, 71,5 млрд в 2016 году и 77 млрд долларов по итогам 2017 года.

Весьма показательно, что наряду с процессом наращивания заимствований и увеличения государственного долга планируется продолжить увеличивать размеры пресловутой «нефтегазовой кубышки». В проекте бюджета нормативная величина остатков средств Резервного фонда подлежит увеличению с 5,42 трлн рублей в 2015 году до 5,82 трлн в 2016 году и 6,3 трлн рублей в 2017 году.

Правительство продолжает следовать политике двойных стандартов: на словах чиновники декларируют хотя бы частичный отказ от догм «кудринизма» и бюджетного правила, обещая отказаться от порочной практики заимствований за рубежом своих же собственных средств, предварительно изъятых из экономики через фискальный механизм. А на деле вносят в проект бюджета нормы, которые блокируют увеличение инвестиций государства на поддержку экономики и развитие человеческого капитала, до тех пор, пока объём Резервного фонда не достигнет нормативной величины (7% ВВП), одновременно планируя увеличение государственного долга как в национальной, так и в иностранной валюте.

Ещё одно проявление финансовой бесхозяйственности властей — приверженность правительства курсу на ничем не обоснованную приватизацию государственной собственности и распродажу долей в крупнейших государственных предприятиях, в том числе в стратегически значимых секторах экономики: нефтегазовом комплексе, банковском секторе, естественных монополиях, транспортной инфраструктуре, ВПК и т.д.

По итогам 2015 года доходы государства от продажи государственной собственности должны составить 185,5 млрд рублей, в 2016 году — 99,9 млрд, а по итогам 2017 года — 3 млрд рублей. Программа приватизации на 2017 год всё ещё не утверждена — реальный размер поступлений от приватизации, по оценке, составит 200–250 млрд рублей. Решение обусловлено не столько финансово-экономическими, сколько политическими и идеологическими мотивами. Продажа активов по заниженной цене крупным российским и международным инвесторам в ситуации снижения рыночной стоимости государственных компаний и банков и запланированного увеличения средств Резервного фонда и ФНБ выглядит бессмысленной, опасной и вредной. Смена формы собственности никоим образом напрямую не связана с изменением качества управления активом.

 

Антикризисный резерв, или Краник «для своих»?

В проекте бюджета фигурируют планы о создании антикризисного резерва.

В 2015 году размер антикризисного резерва должен будет составить порядка 120–150 млрд рублей. Минфин отрапортовал, что по состоянию на середину октября за счёт урезания расходов по госпрограммам ведомство сумело сформировать резерв в размере 70 млрд рублей. До конца года за счёт секвестра бюджетных ассигнований и дополнительных нефтегазовых доходов будут получены ещё 50–70 млрд рублей. В глаза бросается пропасть между декларациями чиновников Минфина и реальными возможностями этого самого пресловутого антикризисного резерва.

Размер формируемого резерва настолько мал, что всерьёз назвать его «антикризисным» невозможно даже с большой натяжкой — ни от какого кризиса или даже более-менее серьёзных потрясений этот самый микрофонд, созданный в рамках федерального бюджета, спасти российскую экономику и бюджетную систему не в состоянии. По самым оптимистичным оценкам Минфина РФ, размер этого резерва в 2015 году составит 150 млрд рублей, тогда как размер ВВП России в 2014 году превысит 73,1 трлн рублей, а в 2015 году в номинальном выражении в текущих ценах превысит 79,6 трлн рублей. Совершенно непонятно, какую стабилизирующую или тем более антикризисную роль может сыграть резерв, размер которого составляет менее 0,18% ВВП! Это мизерная величина, приближённая к статистической погрешности, которой можно смело пренебречь: зимой кризисного 2009 года в экстремуме падение ВВП России составляло 11,2%!

Действительно, что такое 150 млрд рублей с точки зрения возможных масштабов кризисных или даже конъюнктурных колебаний? Для сравнения, снижение цены на нефтяную смесь Urals на 1 доллар приводит к чистому сокращению поступлений в федеральный бюджет в размере 80 млрд рублей. Укрепление курса рубля по отношению к американскому доллару всего на 1 рубль транслируется в снижение доходов государственного бюджета в размере 175–180 млрд рублей. Псевдо-антикризисный резерв, сформированный Минфином, по сути дела, на костях российской экономики ценой урезания государственных расходов и ужесточения бюджетного правила, является откровенной фикцией. Он не способен защитить российскую экономику или систему госфинансов даже от самого минимального ухудшения внутренней или внешней конъюнктуры. Этой заначки, созданной для отвода глаз, в лучшем случае хватит для того, чтобы компенсировать снижение цены барреля нефти на 2 доллара или частично покрыть убытки казны в случае укрепления обменного курса рубля на 1 рубль по отношению к американскому доллару.

Удивляет логика принятия решений в правительстве: источником пополнения резерва станет часть расходов бюджета, которая изначально планировалась для финансирования экономики, науки, образования, инфраструктуры и социальной сферы. Решено сформировать весьма эфемерный, юридически плохо проработанный, непонятно каким образом работающий и недостаточный по своим размерам антикризисный резерв ценой секвестра государственных расходов на приоритетные направления социально-экономического и научно-технического развития страны.

Однако на этом неприятные неожиданности и сюрпризы данной инициативы не заканчиваются: мало того что источник формирования антикризисного резерва является примитивным, а размер этого самого резерва настолько мал, что превращает его в малозначимую фикцию, так ещё и сами эти средства рискуют оказаться в распоряжении крупных государственных корпораций, госбанков и естественных монополий. Уже стало известно, что порядка 30 млрд рублей в 2015 году из средств антикризисного резерва получит госкорпорация развития ВЭБ, ещё 30 млрд будут направлены на поддержку РЖД.

Другими словами, малый и средний бизнес, наукоёмкие производства, высокотехнологичная промышленность, машиностроительная отрасль и сельское хозяйство даже не смогут претендовать толком на средства резерва. Они достанутся крупнейшим государственным и квазигосударственным корпорациям и банкам, которые и без того уже получают финансовую поддержку за счёт средств бюджета и ФНБ. В таком случае реальный размер антикризисного резерва, которым сможет воспользоваться правительство в кризисной ситуации, сократится наполовину, что вовсе эквивалентно менее 0,09% ВВП или 0,45% расходов федерального бюджета.

Более того, в принципе не понятно, с какой целью чиновниками в правительстве создаётся юридическая коллизия и неразбериха. Согласно пункту 1 статьи 96.9 Бюджетного кодекса (в редакции Федерального закона от 25.12.2012 N 268-ФЗ), «в целях обеспечения сбалансированности (покрытия дефицита) федерального бюджета» существует Резервный фонд, который «представляет собой часть средств федерального бюджета, подлежащих обособленному учёту, управлению и использованию». В этой связи совершенно необъяснимо желание сотрудников Минфина создать некий дублирующий и при этом крайне маломощный и неконкурентоспособный механизм балансирования бюджета, который к тому же отличается крайне низкой степенью прозрачности и транспарентности. Лоббистские возможности и административный ресурс крупнейших государственных корпораций и банков таков, что именно они, а не представители частного сектора и промышленного капитала, получат пресловутую антикризисную поддержку со стороны государства и налогоплательщиков.

 

Неадекватность

Суммируя, можно уверенно констатировать, что проект основного финансового документа России на ближайшие три года не отвечает ни фундаментальным потребностям социально-экономического развития, ни требованиям текущего момента. Это бюджет финансовых спекулянтов и силовых ведомств, который подразумевает увеличение непроизводительных затрат на обслуживание увеличивающегося без всякого смысла государственного долга и наращивание доли расходов по закрытым статьям, общественный контроль за которыми практически невозможен.

Это бюджет, который уже сегодня, на стадии рассмотрения Государственной думой и Советом Федерации и подписания президентом, является нереализуемым и невыполнимым. Он рискует рассыпаться в первые же месяцы 2015 года — уже сегодня необходимо пересматривать в худшую сторону прогнозы по инфляции, темпам роста экономики, ценам на нефть, обменному курсу рубля, бегству капитала, инвестициям и т.д.

Это бюджет стагнации, деградации и структурно-технологической примитивизации экономики, который в конечном счёте усилит и без того критическую степень неоколониальной зависимости России от притока неф-тедолларов и зарубежных займов. Это бюджет накапливания «подушки безопасности» и консервирования научно-технической отсталости ценой демонетизации экономики и недофинансирования реального сектора. Это бюджет, который ставит крест на «социальных» указах президента от 7 мая 2012 года и делает изначально нереализуемыми и недостижимыми все обозначенные в них цели и благие пожелания.

Это бюджет, который представляет для российской экономики и бизнеса бо`льшую угрозу, чем всевозможные санкции Запада. Урезание расходов как в абсолютном выражении (с учётом инфляции), так и в относительном (в процентах ВВП) на поддержку и развитие реального сектора, сельского хозяйства, малого и среднего бизнеса, научно-технического потенциала, человеческого капитала, инфраструктуры и других приоритетных направлений развития России нанесёт мощный удар по уровню конкурентоспособности российской экономики.

До тех пор, пока благие пожелания политического руководства страны (будь то новая индустриализация, импортозамещение, инновационное развитие, технологическая модернизация и т.д.) сопровождаются подобного рода удушающей и бесхозяйственной налогово-бюджетной политикой, ни о каком реальном изменении ситуации в лучшую сторону не может быть и речи. Кризисное состояние российской экономики, дефолт ресурсно-сырьевой модели «роста без развития», падение цен на нефть, закрытие внешних рынков финансирования, бегство капитала, санкции Запада и прочие негативные факторы не оставляют России выбора. Либо правительство откажется от псевдонаучной и разрушительной политики «кудринизма» и догм Вашингтонского консенсуса, и руководство финансово-экономического блока должно быть заменено, либо Россия рискует перейти из разряда стран с развивающейся экономикой в разряд вечно недоразвитых сырьевых несуверенных государств.

Сегодня, как никогда ранее, остро стоит вопрос о возрождении суверенитета России. Причём суверенитета не только военно-политического, идеологического и информационного, но также финансово-экономического, научно-технического и технологического. Разработанный правительством бюджет на ближайшие три года наглядно демонстрирует, что финансово-экономическая политика России продолжает носить неоколониальный характер, блокирующий преодоление сырьевой зависимости и саботирующий все благие цели и призывы руководства страны.

Неудивительно, что финансовая политика Минфина и монетарная политика ЦБ РФ безоговорочно поддерживается МВФ, Всемирным банком, ОЭСР и другими международными организациями. Политика Министерства финансов и ЦБ РФ — это самые жёсткие и болезненные санкции, которые могли придумать и реализовать стратегические конкуренты России.

До тех пор, пока бюджетная политика не будет нацелена на стимулирование экономического роста, отраслевой диверсификации производства, поощрение капиталообразующих производительных инвестиций, рост занятости, умеренный протекционизм и поддержку национального высокотехнологичного производства, ни о каком самодостаточном развитии, построении устойчивой и конкурентоспособной финансовой системы, неоиндустриальном рывке не может быть и речи.