Чтобы вернуть российской экономике быстрые темпы роста, нужно срочно запустить экстренные механизмы финансирования. Инструментами должны выступить: госкредитование под залог вновь создаваемого капитала, инфраструктурные и ипотечные ценные бумаги, механизмы доступной первичной ипотеки и предоставление вторичных кредитов под залог жилья.

Лёгкость, с которой российские финансовые власти распыляют ресурсы на рыночные химеры, поразительна: в 2014 году Центробанк истратил 76 (!) млрд долларов на «поддержание курса рубля». И где результат его «валютных интервенций»? Результата нет. Точнее, есть антирезультат: дикие процентные ставки угрожают уже в 2015 году пустить российскую экономику под откос.

А сколько крокодиловых слёз пролили наши западники по поводу государственных затрат на Олимпийские игры в Сочи? «Мы совершенно точно можем утверждать, что оценка Олимпиады в полтора триллиона рублей — верная, и из этих полутора триллиона рублей 822 млрд рублей — это деньги, напрямую выделенные федеральным бюджетом» — сетовал год назад господин Навальный (орфография оригинала. — Прим. ред.).

822 млрд рублей — это около 26 млрд долларов по валютному курсу января 2014 года, в 2,9 раза меньше, чем Центробанк России за один только этот год подарил легкокрылому племени эффективных менеджеров и открытому обществу разнообразных валютных спекулянтов. Но вот олимпийские объекты-то, в отличие от рыночных химер кудриномики, стоят и работают.

 

Стресс-тест для кудриномики

Не стоит питать иллюзии: продолжение кудриномики означает экономическую катастрофу. Западные контрагенты не шутят: санкции рассчитаны на уничтожение зависимой от внешнего финансирования и экспортных доходов российской экономики. И она будет уничтожена. Единственный остающийся у нас с вами шанс — быстро, по историческим меркам — молниеносно, создать альтернативные финансовые потоки, неуязвимые для внешнего манипулирования.

Вспомним азбучную истину: источником денег в экономике всегда является государство. Именно государственные обязательства и есть, собственно, деньги. В постсоветской России произошла подмена: наша финансовая система основана на обязательствах не НАШЕГО государства, а государства ЧУЖОГО, а именно — Соединённых Штатов Америки. Доля собственных российских обязательств — облигаций Минфина — в активах Центробанка (то есть основы для эмиссии рубля) исчезающе мала. И используются они только для финансирования незначительных колебаний сальдо госбюджета. Все остальное — иностранные обязательства.

Перекроить и перестроить эту заиностраненную финансово-банковскую систему можно. Но — поздно. Нет самого главного и, увы, невосполнимого ресурса — времени. Оно точно так же бездарно истрачено, как и миллиарды долларов в спекулятивных играх на валютном рынке. В истекшие двадцать лет эффективный механизм капиталонакопления внутри страны так и не был создан. Банки у нас по-прежнему не банки, а сберегательные кассы плюс валютообменники. Нет ни проектного финансирования, ни массовой ипотеки, ни рынка частных инвестиций. Балансы банков отягощены неликвидными залогами, перезарегулированы Центробанком, у них ни опыта, ни желания работать с реальным сектором — система не операбельна и, по существу, её нужно санировать и выстраивать заново. На это нет ни времени, ни кадров.

В практической плоскости это означает, что сейчас могут сработать только такие меры, которые можно ввести быстро и с хорошо предсказуемым результатом. Никакой ориентации и надежд на «позитивные реакции рынка», о которых всё ещё не надоело говорить господам Силуанову, Улюкаеву и несколько приумолкнувшим теперь госпожам Набиуллиной с Юдаевой, быть не должно. Президенту и правительству пора честно признать провал финансово-экономической политики (построенная в её результате финансово-банковская система не прошла устроенный западными «партнёрами» стресс-тест!) и перезапустить процесс финансирования инвестиций на новых условиях: прямые государственные кредиты российским производителям в обмен на их будущую капитализацию.

 

Санкционный рынок как двигатель прогресса

Одна из немногих адекватных правительственных мер ушедшего года — ответные санкции против западного продовольственного импорта — открыла российскому бизнесу новый крупный рынок с платёжеспособным спросом 40–50 млрд долларов в год. Импортозамещение, четверть века бывшее вечнозелёной фигурой речи отечественных сановников и их спичрайтеров, на глазах превращается в выгодный бизнес. Появилась возможность нарастить объёмы производства как в сельском хозяйстве, так и в пищепроме, равно как и у их смежников и поставщиков — от производителей удобрений до владельцев складов и автоперевозчиков.

Но…

Способны ли наши банки прокредитовать наш бизнес на 50–100 млрд долларов под удовлетворение этого спроса? Конечно же, нет (см. выше).

Есть ли у страны время ждать, когда в России появятся настоящие банки и банкиры? Конечно же, нет (см. выше).

Что же в такой ситуации можно быстро сделать? Государству (в лице уже существующих, пусть и со скрипом созданных институтов развития — таких как Госкорпорация развития ВЭБ, АИЖК, Агентство кредитных гарантий, МСП Банк и др.) следует предложить отечественному бизнесу (в лице уже сегодня работающих на внутреннем рынке производителей) прямую и честную сделку: мы вам — дешевые и длинные деньги, вы нам — товары на полках супермаркетов.

Формат сделки — самый простой: беспроцентный госкредит производителю под залог акций нового дочернего предприятия.

Критерий допуска к госкредитованию — тоже простой и надёжный: подтверждённое наличие у частных партнёров по сделке собственной конкурентоспособной продукции, способность такого оператора быстро увеличить производство. Зная, как устроена отрасль, можно утверждать, что люди, способные сегодня произвести 10 тыс. тонн курятины, без особого напряжения произведут и ещё 10 тыс. тонн, если им обеспечат дешёвый кредит. Для нового производства понадобится дополнительное сырьё и дополнительные каналы сбыта, поэтому в общую схему дешёвого долгосрочного госкредитования должны быть включены смежные сельхозпроизводители и рознично-сбытовые сети с их логистикой.

Нужны вам для такой работы дорогостоящие выпускники западных бизнес-школ с их MBA-умением сочинять кейсы и рисовать feasibility study? Нет, не нужны. Слава богу, а также товарищам Меркель и Обаме, в ближайшие двадцать пять лет у России не будет нужды в сложных бизнес-планах. Санкции предельно упростили задачи инвестиционного анализа: есть солидные поставщики на рынок, которым никому ничего подтверждать не надо, и есть реальный дефицит товаров из-за ограничений на поставки иностранных конкурентов.

Нужны вам для этого дорогостоящие посредники в лице коммерческих банков и их эффективных менеджеров? Нет, не нужны. Государственное казначейство и отделения Центрального банка справятся с ведением счетов достаточно, к сожалению, ограниченного круга отечественных производителей и поставщиков.

Предоставляя политически мотивированный кредит на уникальных условиях, государство может и порекомендовать партнёрам, где именно следует разместить новое предприятие, чтобы создать новые рабочие места там, где они нужнее всего.

Этот принцип — дешёвые госденьги под залог вновь создаваемого капитала — может очень быстро преобразить экономику.

Заранее предвижу два возражения наших западников.

Первое: российские предприятия зависят от критического импорта полуфабрикатов и компонентов, которые невозможно быстро заместить собственным производством.

Второе: постсоветская промышленная инфраструктура и так находится на последнем издыхании, а быстрый рост производства только добьёт её (любимый тезис выпускника магистратуры Университета города Рочестера, заместителя министра финансов РФ Алексея Владимировича Моисеева).

Решая проблему критического импорта, госорганам стоит забыть о байках про невидимую руку рынка и вмешиваться в ситуацию прямо и непосредственно. Если отечественные производители просят, нужно покупать, как в советское время, иностранных производителей и/или их технологии за госсчёт. Как их потом приватизировать, потом и придумаем. А пока надо максимально быстро использовать уникальную конъюнктуру для развития собственного производства.

Что касается инфраструктуры, то следовало бы воспользоваться старой американской идеей и разрешить инфраструктурным компаниям выпускать долгосрочные низкопроцентные облигации для покрытия стоимости строительства новых объектов. Главный аргумент единомышленников г-на Кудрина в правительственных кабинетах — кто будет покупать ваши облигации с купоном ниже процента инфляции? Ответ простой: вы же, уважаемые господа руководители Центробанка и Минфина, и будете их покупать. (Вместо столь полюбившихся вам американских трежериз с купоном заведомо ниже темпов российской инфляции, которые вы и сегодня, невзирая на все санкции, продолжаете приобретать с неподдельным удовольствием и непонятной мотивацией). Есть также многочисленные олигархические пулы капитала, которые можно, наконец, привлечь к развитию российской экономики, разрешив им покупать инфраструктурные облигации, не задавая вопросов о происхождении денег. Инфраструктурная облигация, а не только добрая воля президента, должна стать индульгенцией для капитала.

И тогда популярные в президентство Д.А. Медведева идеи индустриальных парков и промышленных кластеров получат новую возможность воплотиться в реальную жизнь: понятно, что на вновь создаваемую инфраструктуру выгоднее «сажать» не одного, а много пользователей.

 

Чем подпереть падающий рубль?

Попробуйте загуглить популярное ещё недавно утверждение, что «доллар ничем не обеспечен». 49 тыс. ссылок, лучшая из которых — первая: «У людей, которые считают, что доллар ничем не обеспечен, ничем не обеспеченными являются мозги». И действительно, помимо всемирно известных авианосцев американский доллар процентов на 80 обеспечен американской же недвижимостью. Облигации ипотечных корпораций составляют львиную долю баланса Федеральной резервной системы.

Российская недвижимость и облигации российских ипотечных корпораций также могут серьёзно подпитать российскую финансовую систему, а вместе с ней и всю российскую экономику.

Сейчас, например, стало общим местом пинать Ельцина с Чубайсом за приватизацию 90-х. И мало кто осознаёт, что главные-то бенефициары той приватизации — не промышленные олигархи, а многочисленные российские собственники жилья. 100 крупнейших «олигархических» российских корпораций стоят не дороже 700 млрд долларов, в то время как стоимость приватизированного российского жилья — 3 трлн (!) долларов. Приватизация создала не только немногочисленных сверхимущих, но и мощный слой просто имущих — людей, которые владеют значительным собственным активом. По доле владельцев собственного жилья Россия среди мировых лидеров.

Однако общий объём российской недвижимости сравнительно невелик. Площадь жилищного фонда Российской Федерации составляет всего около 3,3 млрд кв. м. В 2012 году в среднем на душу населения в России приходилось примерно 23 кв. м жилья, в то время как в США — 75 кв. м/чел., и даже в перенаселённой Германии — 45 кв. м. Около половины находящегося в эксплуатации жилья построено до 1970 года. В целом по техническому состоянию или нормативным срокам эксплуатации капитального ремонта требуют более 40% всех многоквартирных домов. Велика также доля аварийного и ветхого жилья. Отсюда ясно, что российскому рынку недвижимости есть куда расти и никакая перенасыщенность ему не грозит ещё очень и очень долго. До сих пор ежегодный ввод жилья уступает пиковым советским показателям. Чтобы догнать хотя бы Германию (хотя непонятно, почему в самой большой по площади стране света нужно ютиться в европейских каморках, а не в больших собственных домах), нам нужно удвоить суммарную жилплощадь. Как это сделать?

Ответ, как всегда, даёт наша собственная недавняя история. Когда в 2005 году из самых человеколюбивых соображений президент Путин инициировал национальный проект «Доступное и комфортное жильё — гражданам России» и ипотечные деньги хлынули на рынок, это привело не к росту доступности жилья, как надеялись президент и тогдашний куратор проекта первый вице-премьер Д.А. Медведев, а только к трёхкратному росту цен. Что было сделано неправильно? Может быть, ипотека — не для России?

Нет, просто при непосредственном участии лучшего в мире министра финансов правительство допустило стандартную и оттого вдвойне прискорбную экономическую ошибку — ипотечные деньги увеличили платёжеспособный спрос без адекватного роста предложения. В результате ожидаемо возрос спрос на уплотняющую застройку. Деньги хлынули и на вторичный рынок, удваивая и утраивая цены. А попытки ставшего президентом в 2008 году Д.А. Медведева стимулировать развитие загородного строительства сразу же упёрлись в дефицит адекватной инфраструктуры, включая автодороги, школы, поликлиники, энергоподстанции — несть числа…

В общем, рыночная экономика без разумного госпланирования ещё раз доказала свою непригодность для современной жизни.

Чтобы гарантировать экономический рост, нам сейчас крайне необходимо перезапустить ипотеку — но по-новому. Установить низкие — 3–5–6% годовых — ставки по ипотечным кредитам, но не для всех и везде, а только на новых, вновь осваиваемых крупных площадках со стоимостью застройки от 15 млрд рублей и выше. Это не даст деньгам попасть на вторичный рынок и рынок уплотняющей застройки. Для Новой Москвы и всех крупных городов такая программа стала бы источником бурного экономического роста. Критерий ставки ипотечного кредита? Покупка новой квартиры в данном регионе или районе должна быть выгоднее, чем аренда жилплощади. Это возродит градостроительство, практически вымершее в постсоветский период. Чтобы получить доступ к таким ипотечным программам, городам придётся составлять генпланы, определять свои долгосрочные приоритеты, заботиться о качестве жилой застройки.

 

Наш ответ Обаме: меньше рыночных реформ, больше настоящего капитализма!

«Победа капитализма» в начале 1990-х и восемь лет владычества апологетов рыночной экономики привели к невиданному в мирное время крушению национального рынка, выразившемуся в 40-процентном снижении ВВП, и резкому спаду инвестиций в основной капитал (график 1).

Когда в конце 1999 года во главе страны встал В.В. Путин и несколько оттеснил от рычагов власти «рыночников-капиталистов», ожили и национальный рынок, и капиталонакопление. Темпы прироста инвестиций в некоторые годы вдвое (!) превосходили советские (график 2). Могли ли эти темпы быть ещё выше, а кривая роста — круче? Могли, если бы не путы кудриномики, когда единственным фактором развития и роста стало безудержное открытие мировой экономике. Чем больше открыта экономика, тем более она зависима и уязвима.

Однако, после «нырка» 2009 года, вызванного крахом мировых финансовых рынков и краткосрочным падением цен на нефть, темп прироста инвестиций так и не смог восстановиться, а в 2014-м даже опустился ниже нуля в связи с кризисом на Украине и западными санкциями. Возникла угрожающая ситуация, ибо переход от бурного роста к спаду с точки зрения общественной стабильности гораздо опаснее, чем продолжительный застой.

И в интересах правительства, и в интересах населения — вернуться к быстрому росту. Чтобы решить эту задачу, нужны инновационные подходы к финансированию и госуправлению. Преодолеть неспособность существующей банковской системы инвестировать реальную экономику в короткие сроки нельзя. Но в сжатые сроки создать параллельные каналы финансирования через систему государственных институтов развития, сделав их полноценными крупными источниками финансирования реального сектора, как предложено выше, — можно.

Можно опять же весьма быстро пустить в экономический оборот огромные активы собственников недвижимости, вчетверо превышающие активы всех олигархов, вместе взятых. Как? Государство в лице всё тех же институтов развития могло бы обеспечить получение собственниками жилья так называемой вторичной ипотеки (second mortgage), начав широко кредитовать своих граждан под залог недвижимости на хороших условиях. Это простимулирует не только инвестиции в улучшение жилищных условий, но и предпринимательскую активность населения — народный капитализм.

И наконец, нашему обществу пора бы перестать комплексовать по поводу своей технологической отсталости от Запада и воспользоваться реальными преимуществами догоняющего развития. Девайсов и гаджетов нам хватает. Нам не хватает продовольствия, жилья, энергии, транспорта. Именно в эти сектора и должны быть направлены имеющиеся ресурсы, и именно они, а не замирение с Западом и выдача Путина в Гаагу, вытащат нас из экономического кризиса. Ликвидность финансового рынка при этом будет обеспечиваться не ликвидностью обязательств чужих правительств, а ликвидностью производимой отечественной продукции и вновь строящейся российской недвижимости.