Угрозы Запада в адрес России продолжают оставаться крайне неэффективным риторическим приёмом. Наиболее потенциально опасные для нашей страны санкции не могут быть применены в силу их обоюдоострых последствий, остальные имеют преимущественно символический характер. Главным результатом предпринимаемых Западом попыток наказать Россию стала его репутационная катастрофа.

Назойливый бред Запада о санкциях, продолжающийся на протяжении многих месяцев, производит впечатление самозабвенной психической атаки. США, их сателлиты по НАТО и европейская обслуга, не входящая в этот агрессивный военный блок, а также отстаивающая интересы Запада либеральная пятая колонна в российской власти и российских медиа неутомимо выдвигают требования и обвинения в адрес России и её руководства, одно наглее и нелепее другого, и — грозят, грозят, грозят…

Между тем напыщенное злобствование Запада и бесконечные обещания всё менее внятных санкций вызывает в нашем обществе уже даже не раздражение, а смех и глумление. Никогда ещё США и Европа публично не демонстрировали своего ничтожества и бессилия со столь исчерпывающей откровенностью, никогда ещё они не вызывали такого отвращения. В первый же месяц украинской катастрофы вместе со своими либеральными агентами в нашей стране они совершили подлинное имиджевое самоубийство, самостоятельно и без всякой провокации разрушив пестуемый многие десятилетия образ и «мягкую силу».

И сегодня, когда надутый от спеси депутат немецкого бундестага без тени стеснения разъясняет ошалевшим российским «равноправным партнёрам», что «диалог — это когда мы диктуем вам, что вы должны думать и делать» (цитирую почти дословно), это не вызывает даже протеста. Мы понимаем, что современный Запад — всего лишь коллективный диагноз и болезнь, по крайней мере, в настоящее время не лечится. А обещание пресловутых санкций и призывы к насилию — не более чем психологический аутотренинг безвольных и бессмысленных политических импотентов.

 

Беспомощность угроз

Уже более четверти века экономические отношения нашей страны с западным миром выстраивали, практически без исключений, представители либерального клана. Те самые, которые в своей деятельности исходят из необходимости полного подчинения государства интересам глобального бизнеса, а отнюдь не какого-то там «народа». Если же интересы глобального бизнеса противоречат интересам народа (что в общем-то закономерно), превращая управляемое ими государство в коллективного предателя национальных интересов, — что ж, тем хуже для народа: «не ту страну назвали Гондурасом».

Вполне логично и естественно, что российские экономисты-либералы действовали в интересах своего стратегического «хозяина» — глобального бизнеса. В результате выстраиваемые экономические отношения, как правило, оказывались вопиюще невыгодными для России: ведь в ходе переговоров наши интересы попросту некому было отстаивать.

И когда Запад начал анализировать последствия введения возможных и уже торжественно провозглашённых его представителями санкций, то оказалось, что в целом они принесут России очевидную пользу — просто потому что «сотрудничество» изначально было кабалой, совершенно не выгодной для нашей страны, очевидно подрывающей её интересы!

Разумеется, представители Запада, за редким исключением, не сознавали этого: ослеплённые собственным величием, они искренне считали, что любое взаимодействие с ними само по себе является для «туземцев» и «унтерменшей» (как вслед за Гитлером назвал русских ставленник современного Запада Яценюк) благодеянием на грани благотворительности.

Наиболее ярко это заблуждение проявилось в обещании госсекретаря США Керри изгнать Россию из ВТО, возбудившее в нашей стране надежды на то, что удастся распрощаться с этой организацией. Ведь либеральный клан после многих лет интенсивной пропагандистской обработки и почти непрерывной лжи запихнул Россию в ВТО на заведомо невыгодных, по сути, колониальных условиях. Результатом вступления в организацию стало резкое торможение экономического развития, прекращение промышленного роста, смена бурного инвестиционного роста инвестиционным спадом и как следствие — снижение реальных доходов основной части населения и болезненное нарастание социальной напряжённости.

При этом не вызывает сомнения, что ситуация будет лишь усугубляться. Выйти из ВТО крайне трудно. Поскольку принадлежность к этой организации оформляется на договорной основе, такой выход (разумеется, без форс-мажорных обстоятельств, признаваемых таковыми циничным и своекорыстным «мировым сообществом») будет выглядеть как односторонний и немотивированный отказ от добровольно взятых на себя обязательств, что неминуемо повлечёт за собой астрономические судебные претензии. А как показало исследование нобелевского лауреата и бывшего старшего вице-президента Всемирного банка Стиглица, дела в суде ВТО выигрывают экономически развитые страны.

Изгнание при помощи санкций позволило бы отечественной экономике освободиться от оков Всемирной торговой организации без каких бы то ни было потерь. Вероятно, именно поэтому гневная филиппика госсекретаря США Керри так и не получила поддержки. «Посчитали — прослезились» и поняли, что исключение пойдёт России на пользу, а вот для Запада (и США в том числе), напротив, обернётся значительными и весьма болезненными убытками.

Действенным могло бы стать ограничение или полное прекращение поставок товаров, без которых ряд российских предприятий просто не может функционировать, — так называемого «критического импорта». В ряде случаев в силу используемых технологий его перекрытие способно создать, например, реальную угрозу химических катастроф. Однако Запад наглядно продемонстрировал: он не способен даже задуматься всерьёз о возможности использования этого обоюдоострого оружия, последствия от применения которого ощутят на себе обе стороны.

Запад мечтает задавить Россию экономическими санкциями, но категорически, в том числе и по соображениям внутриполитическим, не готов брать на себя ответственность за возможные катастрофы с мирными жителями, вызванные его действиями. Вместе с тем наши оппоненты отдают себе отчёт в том, что большинство «критического импорта», поставляемого ими, Россия при необходимости купит у других производителей, — или, в редких случаях, когда Запад является монопольным производителем, у него же, но через третьи или десятые руки, просто чуть дороже.

С одной стороны, навредить безопасно для себя не удастся, с другой — важные и прибыльные российские рынки будут безвозвратно потеряны. А в современном мире, балансирующем на грани глобальной депрессии, рынки сбыта становятся главным ресурсом и абсолютной ценностью — как вода в пустыне.

Европейские элиты, ещё не полностью растворившиеся в брюссельской бюрократии, идеологизированной похлеще Политбюро ЦК КПСС позднего Брежнева (и заслужившей за выдающиеся интеллектуальные качества прозвище «брюссельская капуста»), прекрасно понимают: США требуют от них санкций против России просто для того, чтобы расправиться со своим соперником, подорвав экономику Евросоюза. Это ведь в политическом плане Европа — верная служанка США, а с точки зрения хозяйственной она стратегический конкурент Америки, подлежащий если не уничтожению, то во всяком случае систематическому комплексному подавлению. И разрушать себя, в том числе и антироссийскими санкциями, ради американских амбиций и корысти, европейцы вовсе не жаждут.

Весьма схожая ситуация наблюдается и в финансовой сфере.

Действительно, примененные санкции имеют чрезвычайно ограниченный радиус поражения, точечный характер и касаются лишь организаций, связанных с небольшим кругом физических лиц, объявленных «нашими западными партнёрами» своими врагами (в их число входят, например, высокопоставленные военные и руководители спецслужб, которые в принципе не должны иметь активы за рубежом — по крайней мере, легально). Масштабы этих санкций смехотворно малы.

Апофеозом нелепости стало применение санкций к двум российским банкам: «Россия» и СМП-банку (причём против второго санкции сначала с извинениями отменили, а затем — похоже, когда он засобирался в суд за возмещением убытков, — ввели, чтобы не платить, вновь). Общее число пластиковых карточек этих банков, прекративших действовать за рубежом, превысило полмиллиона. Однако угодившие под раздачу карточки прекрасно работали в России в отделениях и банкоматах этих финансовых организаций, а также в объединённых в крупнейшую внутрироссийскую расчётную систему банкоматах и торговых точках. Строго говоря, введение санкций ощутили лишь те, кто оказался с этими карточками за пределами России. Но, не умаляя трудности положения, в которое попали люди, отметим, что таковых было совсем немного. (И это не говоря о том, что общее число частично переставших работать карточек было в 5,5 раза меньше, чем число полностью заблокированных (хотя и на время) после отзыва лицензий у одного-единственного Мастер-Банка).

Таким образом, и в финансовой сфере санкции обернулись пшиком. Разумеется, совокупный Запад может в любой момент заморозить счета и активы неугодных ему организаций и даже целых государств. Однако эта мера навредит самому инициатору санкций, ибо наглядно продемонстрирует всем его современным и потенциальным партнёрам ненадёжность и даже опасность его юрисдикции. Такое саморазоблачение с неизбежностью вызовет паническое бегство капиталов, ущерб от которого многократно превысит всё, что можно даже теоретически конфисковать у той же России и её граждан.

Примеры подобного рода имиджево финансовых провалов широко известны. В середине 90-х годов швейцарские банки раскрыли данные о невостребованных счетах жертв нацизма. Это было безупречно гуманное действие, так как многие дальние родственники погибших просто не знали, что являются наследниками давно умерших людей. (Забавно, что среди раскрытых счетов был и небольшой аккредитив на имя некоего В. Ульянова, открытый во время швейцарской эмиграции Ленина.) Для финансовой среды эта швейцарская инициатива стала первым и весьма убедительным сигналом, свидетельствующим о ненадёжности местной банковской системы, не умеющий хранить тайны, и привела к мощному оттоку капиталов из Швейцарии.

Вторая история такого рода — психоз, возникший в США в 1999 году во время скандала с Bank of New York. В силу широко разрекламированного тогда «русского следа» некоторые банки «на всякий случай» замораживали счета просто по факту наличия у клиента русской (или показавшейся бдительному банковскому клерку русской) фамилии. Да, через две недели счета дисциплинированно размораживались, но в стране, где наличные держат только для уличных грабителей, прожить эти две недели порой оказывалось весьма нетривиальной задачей.

С тех пор минуло полтора десятилетия, но восстановить свою репутацию в глазах значительной части русскоязычных клиентов банковской системе США так и не удалось — к немалому удовольствию их европейских коллег. Поэтому заморозка активов государства как такового или корпораций (не говоря о физических лицах), не назначенных объектами санкций персонально, в современных условиях попросту невозможна: себе дороже.

Не стоит забывать и о том, что многие угрозы, которыми сыплют официальные представители Запада, вызваны всего лишь их патологической безграмотностью. Например, поведение американских политиков создаёт устойчивое ощущение, что они верят в возможность оторвать Европу от трубопроводного газа «Газпрома», с тем чтобы полностью переориентировать её на сланцевый газ США. В политическом отношении, учитывая ничтожество евробюрократии и слабость национальных европейских элит, это в принципе возможно, но абсолютно нереализуемо по объективным причинам, даже если европейские власти и примут все необходимые решения. США не смогут экспортировать должное количество сланцевого газа, так как возможности наращивания его добычи технологически ограниченны, а объективным приоритетом государства является поддержание относительной дешевизны энергии на внутреннем рынке, обеспечивающей конкурентоспособность экономики (по проверенной жизнью надёжной советской модели).

Американский сжиженный газ пойдёт, прежде всего, не в Европу, а в Японию — просто потому, что на её рынке сложились существенно более высокие цены на него. Совсем не случайно одновременно со строительством Южной Кореей океанских газовозов по заказу США идёт модернизация шлюзов Панамского канала для того, чтобы эти газовозы пропускать: и то и другое должно завершиться к 2016 году.

 

Кто пострадает от «нефтяного оружия»?

Единственной реальной опасностью для России является возможность существенного снижения мировых цен на нефть.

Способов обрушить цены бесконечно много: от расширения базы установления котировок (сейчас цена Brent-смеси определяется на основании крохотного сегмента мирового рынка) и введения норм резервирования при биржевой торговле (которое несколько лет назад подкосило стремительно прогрессировавший рынок серебра) до форсированного вывода на мировой рынок значительных объёмов иранской нефти, а затем и газа, при восстановлении экспорта ряда пострадавших от хаотизации арабских стран.

Технологических проблем здесь нет никаких, есть лишь принципиальные. И вот эти принципиальные проблемы представляются совершенно неразрешимыми в ближайшем будущем.

Прежде всего, удешевление нефти подорвёт бюджет не только России, но и ключевого стратегического союзника США — Саудовской Аравии: её бюджет станет дефицитным при цене нефти ниже 95 долларов за баррель (ещё три года назад порог профицита составлял около 85 долларов за баррель). Конечно, союзников-саудитов можно без зазрения совести сдать, как было сделано с «союзниками», например, из Северной Африки и как случится через некоторое время с «союзниками» из Тель-Авива (не говоря уже о Киеве). Однако главная проблема не в этом.

Глобальный бизнес, в том числе и базирующийся в США, осуществил в последние годы колоссальные инвестиции в нефтедобычу. Удешевление нефти нанесёт серьёзный удар по нынешним «хозяевам мира»: никакой Крым и даже Украина, какие бы глобальные интересы ни были на них завязаны, не стоят таких потерь, и никакая американская администрация не может позволить себе подобной роскоши.

И наконец, главное. Хотя удешевление нефти станет страшным ударом для сегодняшней России, для злейших экономических конкурентов США — Японии, Евросоюза и в особенности для Китая оно будет шикарным подарком. Их конкурентоспособность резко скакнёт вверх, относительные позиции США при этом пошатнутся. Как бы ни было нам обидно, Россия не входит сегодня в число ключевых участников глобальной конкуренции: на фоне перечисленных субъектов мы сравнительно мало значимы. И вряд ли США станут преподносить гостинцы Японии, Китаю и Евросоюзу только для того, чтобы испортить жизнь нам. Это было бы верхом нерациональности, на которую американские элиты, хочется верить, не способны.

Таким образом, несмотря на рост нашей зависимости от мировых цен на углеводороды, США по вполне объективным и очевидным причинам просто не в состоянии применить против России «нефтяное оружие», в своё время нанёсшее сокрушительный удар Советскому Союзу.

 

Готов ли Запад уничтожить свою пятую колонну?

Аналогичным по силе ударом могло бы стать расширение санкций на всё руководство России и его помощников, то есть введение запрета на обладание активами в западных странах для правящего класса нашей страны. Это будет болезненно для российской бюрократии: недаром именно таких действий настойчиво требуют от Запада российские либералы. Однако они не понимают, что, нанеся ущерб ненавидимой ими бюрократии, этот шаг едва ли меньше навредит самому Западу, который таким образом своими собственными руками уничтожит любовно выращиваемую в течение десятилетий пятую колонну «офшорной аристократии», свой стратегический ресурс влияния на Россию и управления ею. При этом «наши западные партнёры» понесут ещё и существенные финансовые потери, так как столь масштабная операция по замораживанию активов дискредитирует их в глазах коррупционеров и просто богатых людей не только России, но и во многих других странах.

Запад способен лишь делать вид, что может конфисковать активы российского политического класса, надеясь, что, в случае ослабления власти, тот, страшась за своё будущее, восстанет против неё. Однако надежда эта слишком неопределённая и противоречит той поддержке Путина, которую, в том числе и вполне искренне, демонстрирует значительная часть этого класса в ходе развития украинского кризиса (и особенно в связи с воссоединением Крыма с Россией).

Замораживание зарубежных активов российского чиновничества ещё и кардинально оздоровит российский управляющий класс, сделав его современным, энергичным, честным и патриотичным, без чего невозможен переход к процессу модернизации.

Пока же борьба с коррупцией весьма эффективно выхолащивается, а попытка вывести чиновничество из-под иностранного влияния, запретив ему иметь зарубежные активы, натолкнулась на открытое противодействие. Так, вице-губернатор Санкт-Петербурга пригрозил своей отставкой в случае применения к нему этой нормы — и в результате её удалось реализовать лишь в кастрированном виде, с сохранением за бюрократией права на недвижимость за рубежом.

Если же Запад попробует протолкнуть идеи санкций в отношении широких масс российского чиновничества, он сам подорвёт свои интересы так же (и в принципе по тем же причинам), как и в экономике.

Таким образом, в современной глобальной ситуации Запад по большому счёту не может нанести России значимого реального вреда.

 

Собака лает — поддерживает экономику?

Либеральная пятая колонна в России усиленно продвигает в массы идею, что проблемы, с которыми столкнулась отечественная экономика в начале года, вызваны исключительно неудовольствием и даже негодованием Запада. Это утверждение не имеет к действительности никакого отношения. Напротив, торможение экономического роста, вызванное произволом монополий, коррупцией, последовательным отказом правящей бюрократии от развития и усугублённое присоединением к ВТО на заведомо кабальных условиях, в начале 2014 года резко замедлилось, а с переходом противостояния с Западом в открытую форму и вовсе прекратилось.

Составивший в 2010 и 2011 годах 4,3%, экономический рост в 2012 году снизился до 3,4%, а в 2013 — и вовсе до 1,3%. Казалось бы, в 2014 году затухающий рост неизбежно перейдёт в столь же неумолимо нарастающий спад, но рост ВВП, составивший за январь-февраль лишь 0,2%, по итогам I квартала ускорился до 0,9%, превысив, хоть и незначительно, уровень прошлого года. В мае рост ВВП достиг уже 1,3% (что соответствует темпам прошлого года в целом), а за первые пять месяцев 2014 года составил 1,1%.

Инвестиционный спад, составивший в январе 7,0%, к маю сократился до 2,6%. Промышленный спад января-мая прошлого года (на 0,6%) сменился ростом на 1,7%, причём в мае рост достиг 2,8% по сравнению с прошлогодним спадом на 0,5%.

Принципиально важно улучшение структуры промышленности: при некотором углублении спада в «естественно-монопольном» секторе (производство и распределение электроэнергии, газа и воды) с 2,5% до 2,9% добывающая промышленность несколько ухудшила свои позиции. Если в январе-мае прошлого года её рост на 0,5% был существенно лучше ситуации в промышленности в целом, то в аналогичном периоде текущего года её рост на 0,9% был уже существенно хуже общепромышленного показателя. Причина — резкий прогресс в обрабатывающей промышленности: от спада на 1,1% она перешла к росту на 3,2%.

Ухудшение торгового баланса (в апреле прошлого года импорт вырос на 13,0% при снижении экспорта на 1,0%) в этом году сменилось его улучшением: в апреле рост экспорта на 6,7% сопровождался снижением импорта на 8,7%.

Доходы федерального бюджета в январе-мае составили 43,3% годовых проектировок, а расходы — только 39,3%. В результате получения сверхдоходов профицит федерального бюджета за первые пять месяцев года составил 394,3 млрд рублей, или 1,4% ВВП. При этом неиспользуемые остатки с начала года выросли более чем на 1,1 трлн рублей, достигнув 7,7 трлн рублей — 55% годовых расходов.

Даже Минфин, осознав, что бюджет буквально захлёбывается от денег, робко предположил возможность сохранения профицита и по итогам года, чего давно уже с министерством не случалось.

Разумеется, причиной этого улучшения были не истерики Запада и его либеральной пятой колонны в России, а ослабление рубля, которое продолжалось до середины марта и заметно способствовало оздоровлению экономической конъюнктуры. Платить за него пришлось ускорением инфляции, официальный уровень которой в марте был втрое выше прошлогоднего. Однако в апреле разрыв сократился до одной трети, а в мае и июне сошёл на нет. В результате реальные доходы населения в мае выросли на 5,8%, что по итогам первых пяти месяцев года позволило преодолеть их падение, вызванное ускорением роста цен, обеспечив увеличение реальных доходов за январь-май по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 0,2%.

Плавное, а не одномоментное ослабление рубля, объективно служащее интересам спекулянтов, а не национальной экономики, подняло волну паники, в марте усиленную информационной агрессией Запада против России.

В результате чистый отток частного капитала в I квартале 2014 года составил 50,6 млрд долларов, что намного выше уровня I квартала 2013 (27,5 млрд) и 2012 (33,6 млрд долларов) годов и лишь ненамного меньше оттока капитала за эти годы в целом (2012 год — 53,9 млрд, 2013 год — 59,7 млрд долларов).

Отток капитала оказался значительно ниже уровня прогноза Высшей школы экономики, сделанного после воссоединения с Крымом (73–75 млрд долларов) и даже официального прогноза (65–70 млрд долларов). В январе отток оценивался в 17 млрд долларов, в феврале — в 18 млрд; в марте он достиг 15,6 млрд, то есть даже несколько сократился в дни крымских событий! Это показывает, что экономические факторы вроде устроенной либералами максимально разрушительной плавной девальвации рубля значительно сильнее влияют на движение капитала, чем политические кризисы, пусть даже подкреплённые информационной агрессией Запада и его либеральных представителей в России. С другой стороны, значительная часть капиталов из-за страха перед санкциями вернулась в Россию, что лишний раз дало возможность удостовериться в предвзятости Запада и либералов, а также в их непонимании мотивов, движущих финансовыми потоками.

Падение фондового рынка в дни крымского кризиса (многократно усиленное либеральной пропагандой, истерически лгавшей о несуществующей войне, развязанной Путиным против всего прогрессивного человечества) оказалось незначительным и было быстро скомпенсировано.

Приостановка переговоров о привлечении иностранных инвестиций стала болезненной для отдельных отечественных корпораций, но в целом не сыграла заметной роли как в силу незначительности этих инвестиций (особенно если, в отличие от Росстата, не включать в их состав кредиты, в том числе краткосрочные), так и в силу возможности переориентироваться на незападные страны.

Резкое сокращение внешнего кредитования российского бизнеса, ощутимое для него в условиях сверхжёсткой финансовой политики, искусственно создающей внутри России нехватку денег, началось задолго до крымского и даже украинского кризиса. Так, в III квартале 2013 года чистое внешнее финансирование российского бизнеса, по данным Банка России, было еще ниже, чем в I квартале 2014 года (менее 4 млрд долларов), хотя ни о каких санкциях в то время не шла речь: имела место реакция глобальных финансов на изменение конъюнктуры.

Таким образом, как провозглашаемые санкции, так и в целом реакция Запада оказались не в состоянии сколь-нибудь заметно повлиять на социально-экономическое развитие России.

 

Реальные возможности Запада

Вышеизложенное не означает, что США и Евросоюз никак не могут ущемить интересы России. Могут. Но предпринимаемые ими меры вызывают в лучшем случае усмешку.

Отказ от проведения саммита «восьмёрки» в Сочи и фактическое исключение России из этой группы сильных мира сего продемонстрировали не только полную недееспособность «большой семёрки», но и утрату этим форматом взаимодействия какой бы то ни было актуальности. В отсутствие России саммита напыщенных чинуш попросту почти никто не заметил, и он перестал быть интересным даже для его участников.

НАТО провозгласило отмену обучения российских военных в рамках своих программ. Вероятно, это стало неприятной неожиданностью для людей, уже приготовившихся к комфортной загранкомандировке в фешенебельную страну. А для обороноспособности России в целом это скорее плюс, так как подобные «программы обучения» больше смахивают на подготовку пятой колонны, а то и вербовочные подходы.

США отказались от приглашения на работу российских физиков: это беда для ряда наших учёных, зато другие страны, мечтавшие привлечь их, но не способные конкурировать с США (в том числе и по политическим, а не только по сугубо научным причинам), в восторге.

США объявили об одностороннем прекращении сотрудничества с Россией в области борьбы с наркоманией. Надо сказать, что эта кооперация в основном сводилось к бесплодным и безнадёжным жалобам российских ведомств на наркотическую войну, развязанную против нас американцами. После оккупации ими Афганистана в декабре 2001 года посевные площади опийного мака увеличились в 26 раз. Афганистан стал глобальным центром производства наркотиков, в которое было вовлечено три миллиона человек, общее число жертв афганского героина в Евразии, по минимальным оценкам, достигло миллиона человек, из которых не менее половины — граждане России.

Понятно, что прекращение такого «сотрудничества», больше напоминающего необъявленную войну США против России (потери в которой более чем в 33 раза превышают наши потери в афганской войне), как минимум не является проблемой, а скорее развязывает нам руки в реальной, а не фиктивно-бюрократической борьбе против наркомафии и её американских покровителей.

Реальное прекращение экспорта в Россию затронуло весьма экзотичные товары — такие, например, как ипподромные скакуны и полицейские электрошокеры. Безусловно, для поклонников этих товаров данное ограничение может стать подлинной трагедией (хотя лишение МВД электрошокеров, даже если российские производители не смогут наладить производство их аналогов, вряд ли повергнет российское общество в уныние), но страна в целом заметить эти проблемы просто не в состоянии.

Поставки действительно важных для страны технологий и тем более передачу ноу-хау Запад жёстко блокировал и без всяких санкций (чего стоит одна только история с попыткой Сбербанка купить немецкий Opel, отнюдь не входящий в число технологических лидеров).

Реальным ограничением к настоящему времени стало прекращение выдачи Евросоюзом лицензий европейским производителям на экспорт в Россию спортивного оружия. Характерно, что это сделано без каких бы то ни было публичных объявлений и формально санкциями не является. Любители европейского оружия, конечно, огорчены, а вот на российских заводах, производящих аналоги (например, в Москве расположено второе по качеству в мире и первое в Евразии производство винтовок), наверняка праздник.

Весьма болезненной для России оказалась приостановка поставок высокотехнологичных станков, запчастей к ним и, что особенно важно, расходных материалов. Продлись она какое-то время — и часть станков безвозвратно погибла бы: их пришлось бы заново закупать в Южной Корее и Японии, а производимую ими продукцию временно, до создания новых производств, приобретать через третьи руки с переплатой.

Однако ключевым стал именно неформальный характер прекращения поставок. Производители (в первую очередь немецкие) смертельно убоялись потерять сверхважный в условиях сжатия спроса и весьма доходный рынок. И когда технические отговорки (в стиле «ой, а у нас ваш факс потерялся» и «ой, а наш менеджер в отпуске/на больничном/в турпоездке») были исчерпаны и возникла угроза применения штрафных санкций, предусмотренных контрактами, выполнение поставок дисциплинированно (и разумеется, без каких бы то ни было объяснений) возобновилось.

Реально возможно ограничение или прекращение импорта из России продукции, от которой Запад действительно может отказаться в силу избытка её предложения на мировых рынках (например, от поставок продукции российской чёрной металлургии).

Однако, помимо неудобства от налаживания отношений с новыми контрагентами и материальных потерь (поставки осуществляются не из любви к России или лени, а в силу коммерческой выгоды для западных компаний), весьма значимых в современных условиях движения к мировому кризису, такие меры могут подстегнуть Россию к собственной модернизации. Ведь чтобы не закрывать соответствующие предприятия, придётся находить рынок сбыта для их продукции на внутреннем рынке, а для этого понадобится восстанавливать обрабатывающую промышленность и ограничивать чрезмерную внешнюю конкуренцию.

В результате ущерб для западных экономик, которые столкнутся с ограничением, а затем и прекращением импорта в Россию своей, по крайней мере, простой продукции, может оказаться неприемлемым для них.

Ущерб же от прекращения российского экспорта, от которого Запад может безболезненно отказаться, для нашей страны будет совершенно незначительным (достаточно вспомнить, как в начале процесса присоединения России к ВТО оказалось, что все антидемпинговые меры против российского экспорта касаются лишь 2% его стоимостного объёма).

Между тем важнейшим результатом информационной войны, развязанной Западом против России, стало то, что в нашей стране впервые задумались об ответных мерах. И оказалось, что, по крайней мере, теоретически наша страна может очень многое.

 

Потенциальные ответы России

Прежде всего, следует разделять инициатора украинского кризиса и нынешней информационной атаки на Россию — США — и его более или менее верных сателлитов из Европы: ответные меры следует адресовать в первую очередь организатору проблем.

Самое первое и естественное, что приходит на ум, — сужение присутствия американского бизнеса в России.

Несмотря на ограниченность экономического взаимодействия России с США, на нашей территории расположено огромное количество американских «болевых точек», воздействие на которые способно донести адекватные сигналы до мозга даже самых заигравшихся в геополитические стрелялки вашингтонских чиновников.

Прежде всего, понятно, что руководство России не должно позволять осуществлять на территории своей страны коммерческую деятельность, разрушающую здоровье людей. Простая констатация этого самоочевидного факта автоматически означает изгнание с нашей территории (или, по крайней мере, прекращение деятельности до обеспечения хотя бы минимальных санитарных требований) американских сетей быстрого питания — так называемых фастфудов, в первую очередь пресловутого «Макдоналдса».

Руководитель его чешского отделения, отвечая на протесты общественности, заявил, что ребёнок может без вреда для своего здоровья питаться в его заведениях… один раз в неделю. Чаще, насколько можно понять, — уже опасно. По сути дела, это признательные показания, достаточные для того, чтобы полностью свернуть деятельность названной компании и прекратить разрушать здоровье россиян.

Не стоит забывать о том, что основная часть сигарет, потребляемых в России, производится американскими компаниями. И весь колоссальный репрессивный запал должен быть перенацелен с курильщиков (которые сами страдают от последствий своего пагубного пристрастия) на производителей табачного зелья.

Вред организму потребителей наносят и газированные напитки с чрезмерным содержанием сахара, — скажем, производимые компанией PepsiCo. Изгнание компании из России под аккомпанемент шквала исков со стороны потребителей, чьё здоровье было разрушено этой продукцией (равно как и исков в отношении фастфудов), должно сопровождаться переоборудованием фабрик, в настоящее время принадлежащих PepsiCo в России, на производство минеральных вод и полезных напитков. Но, разумеется, уже с другими собственниками.

Везде, где можно, следует переориентировать потребление (в первую очередь государственное и государственных компаний) с приобретения американской продукции на продукцию, производимую фирмами третьих стран.

Ярчайшим примером является пассажирская авиация: российские авиакомпании должны быть просто лишены права приобретать самолёты Boeing — естественно, после того как за это решение удастся получить все возможные преференции как от Airbus, так и от европейских стран, имеющих выгоду от его функционирования. Одновременно с этим необходимо форсировать восстановление собственного гражданского авиастроения.

Ещё одним направлением централизованного отказа от американской продукции должна стать быстрая замена в органах государственного управления и государственных компаниях программного обеспечения Microsoft Windows на бесплатный Linux — с требованием всем контрагентам этих органов и компаний в частном секторе осуществить аналогичную замену.

Разумеется, это потребует некоторых вложений в стандартизацию продуктов Linux и их упрощение для пользователя, однако инвестиции в это будут незначительными, а экономия (в том числе и для бюджетов всех уровней) — поистине колоссальной.

Одновременно с этим следует начать серьёзную юридическую проработку вопроса о недопустимости использования защиты права интеллектуальной собственности в качестве инструмента злоупотребления монопольным положением, и после отработки соответствующих процедур немедленно начать правовую работу по возмещению ущерба, причинённого российским потребителям иностранными монополиями. Разумеется, в первую очередь американскими.

Помимо сферы торговли, наиболее серьёзным направлением деятельности представляется создание не зависящей от США системы международных расчётов, что автоматически выведет значительную часть глобальных финансов из-под заокеанского контроля, а главное — лишит монополии. Американский контроль за глобальными расчётами перестанет быть тотальным. Страшнее создания такой системы в рамках БРИКС (вначале можно и без Ирана) для США может быть только ядерное оружие.

Создание национальной платёжной системы, использующей пластиковые карты и являющейся альтернативой находящимся под потенциальной угрозой отключения Visa и Mastercard, идёт с неоправданным опозданием. Более того: потеря времени после 2006 года, когда эта идея начала обсуждаться впервые, привела к созданию в Китае собственной системы такого рода, что сужает наши потенциальные возможности. Впрочем, и сугубо российского рынка для НПС вполне достаточно.

Крайне болезненной для США стратегической темой является вытеснение долларов из расчётов с третьими странами. Разговоры о переводе внешней торговли на рубли (или, хотя это и значительно более слабая мера, на евро) с ничтожными результатами ведутся с 2006 года, но даже сама по себе активизация этой темы — аргумент, вполне понятный нашим партнёрам, и он должен быть использован.

Деньги бюджета, выведенные за рубеж и поддерживающие в настоящее время наших стратегических конкурентов в полном соответствии с догмой Дворковича, — мол, Россия должна платить за финансовую стабильность США, — обязаны служить России. Даже начало модернизации потребует направить часть этих средств в инвестиции и лишит финансовые системы Запада привычных и почти бесплатных денег.

Конечно, модернизация России на деле, а не на словах — практически запрещённая тема, так как вложенные в развитие средства уже нельзя украсть (как минимум воровать их будут новые игроки). Поэтому намерение всерьёз заняться развитием вызывает такое же неприятие, какое в советское время вызывали борьба с расточительством и бесхозяйственностью.

Но строго говоря, для весьма эффективного воздействия на Запад можно обойтись и без восстановления страны, значительная часть которой выглядит так, как будто война ещё не закончилась. Для давления на США достаточно просто начать обсуждать тему перевода части российских резервов из долларовых активов в евро, иены или даже юани.

Не стоит забывать и о возможности, которую открывают Крым и Калининград. Бюджетный кризис Евросоюза вынуждает усиливать борьбу с офшорами, что в сочетании с повышением налогов поставило богатых европейцев в трудное и совершенно недвусмысленное положение. Пользуясь транспортным давлением со стороны Прибалтики и фактической блокадой Украины, для развития недостаточно связанных с остальной Россией эксклавов разумно создать в них офшорные зоны для иностранцев. Сегодня почти все офшорные расчёты контролируются американцами, что даёт им колоссальное глобальное влияние: переводом части этих расчётов в свой офшор Россия отберёт у США заметную долю этого влияния.

Серьёзной темой может стать и расследование исторической роли стратегической авиации США в развитии наркоторговли — и отнюдь не только как прелюдия к закрытию «транспортного пункта» НАТО под Ульяновском. Не менее важно, что раскрытие интересных фактов в ходе такого расследования даст основания для составления «чёрных списков» уже нашей стороне.

А вполне научное изучение — с оглаской! — реальной связи США с разнообразными зверствами: начиная с числа умерших от голода в Великую депрессию и кампании по борьбе с наркотиками, отправившей за решётку до трети негритянской молодёжи (без сокращения наркомании), и заканчивая нападением Саакашвили на Россию и убийством Каддафи — с международным обсуждением результатов вплоть до Генассамблеи ООН?

А не менее научное изучение реальных методов работы американской демократии, сводящее воедино разрозненные знания о влиянии на неё «старых денег» и Китая, о роли спецслужб, тайных обществ, религиозных сект и общественных организаций, о структуре, ценностях и методах глобального управляющего класса?

Крайне опасно для Запада и расследование коррупционных аспектов невыгодных для России договоров: от Каспийского трубопроводного консорциума и сахалинских соглашений о разделе продукции до присоединения к ВТО на драконовских условиях. Ведь по международному праву доказательство коррупционности сделки лишает её силы, и, например, для безболезненного выхода России из ВТО можно доказать, что официальные представители РФ затащили нашу страну в эту организацию по коррупционным причинам, что автоматически снимет с нас все обязательства.

Да, для правящей и владеющей Россией «офшорной аристократии» равный разговор с США невозможен: ласковая рука партнёра цепко держит их за самую чувствительную часть тела клептократа — за кошелёк. Но дни этой тусовки сочтены, вопрос лишь в том, утянет ли она за собой в небытие всю Россию.

Конечно, самое разумное — заставить бюрократов выполнять свои служебные обязанности. Да, сейчас это почти экстремистский призыв, но зато тогда наши недоброжелатели точно сдохнут от зависти.

Принципиально важно, что информационная война Запада против России, выражающаяся среди прочего в постоянных, навязчивых и бессодержательных угрозах введения санкций, впервые привлекла внимание российского общества (и даже некоторых элементов органов государственного управления) к перечисленным выше вполне назревшим и необходимым (самим по себе, в отрыве от каких бы то ни было санкций) мерам, повышающим стратегическую конкурентоспособность России. Так что западные санкции уже принесли ощутимую пользу нашему обществу.

 

Имиджевое самоубийство Запада

Феноменальное лицемерие Запада, достигшее масштабов, при которых оно становится органичным и уже не воспринимается как что-то аномальное, поражает воображение. Люди, рукоплескавшие уничтожению Югославии, бомбардировкам Сербии и Ливии, вторжениям в Афганистан, Ирак и Сирию, организации государственных переворотов и кровопролитных войн в других истерзанных странах, а порой и несущие ответственность за часть этих преступлений, — с восторгом проповедников читают России нотации про международное право.

Нам рассказывают, что Россия «как-то подозрительно быстро» воссоединилась с Крымом (хотя я, например, помню заголовки 1989 года типа «Поезд немецкого единства идёт вне расписания»), что наша страна «нагло растоптала принцип нерушимости послевоенных границ в Европе» (что звучит по меньшей мере нелепо после уничтожения Советского Союза и Югославии, после воссоединения Германии и объявления независимости Косово) и что, оказывается, русские виноваты в том, что Тимошенко в 2009 году согласилась покупать газ по высокой цене!

Западные дипломаты лицемерно рассказывают нам, что нас не слышат, оказывается, поскольку Россия плохо рассказывает Западу о реальной ситуации на Украине, — и это в условиях идеологической войны, последовательно и цинично ведущейся против нас в информационном пространстве. Эта война напоминает развязанную против России во время нападения Саакашвили на Южную Осетию идеологическую агрессию, когда глобальные СМИ давали 90% времени в эфире фашистам, попытавшимся осуществить геноцид, и лишь 10% — жертвам этой попытки, приравненным, таким образом, к террористам.

Волеизъявление народа что-то значит лишь тогда, когда оно обращено против России, — и в этом случае, как на Евромайдане, важно волеизъявление даже ничтожной части населения. Когда же народ демократично и без подтасовок выступает за Россию, как это случилось в Крыму, демократия должна быть отменена в пользу принципа целостности государства, даже если государства не существует, и в пользу нерушимости конституции, даже если эта конституция уже разрушена ставленниками и агентами самих моралистов.

Мы отчётливо увидели, как рассказывающие нам о международном праве и государственном суверенитете западные дипломаты своими руками совершили в соседней стране государственный переворот и свергли какую-никакую, но законную власть, не дожидаясь выборов.

Мы увидели, как представители тех самых кругов, которые всеми силами пытались превратить слова «русский» и «фашист» в синонимы, вполне осознанно и последовательно привели к власти на Украине самых настоящих нацистов.

Мы увидели Германию, вновь, как 70 и 80 лет назад, поддерживающую самый оголтелый и откровенный нацизм, — правда, пока ещё не у себя дома, а на Украине, и направленный не против евреев, а против русских.

И конечно, — как можно забыть такое! — мы увидели полное понимание и приятие Западом намерения создать на Украине нацистское ядерное оружие, чтобы «не оставить от России даже выжженного места». Подобные заявления, сделанные Юлией Тимошенко, не вызвали на Западе никакой официальной реакции, а уж тем более протеста и, похоже, считаются лощёными тамошними дипломатами абсолютно нормальными, оправданными и само собой разумеющимися. Ещё вчера главной европейской ценностью был агрессивный гомосексуализм, а сегодня он, жалобно поскуливая, уступил первое место самой наглой русофобии, обезумевшей одновременно от страха и от безнаказанности.

На руинах прекраснодушных мечтаний о демократической, правовой и благополучной Европе в реалиях безработицы, безысходности и цыганских бидонвилей образовался реальный «общеевропейский проект»: проект взращивания нового антироссийского общества. Запад вновь, как в годы холодной войны, объединён, пусть временно, единой задачей, единой целью (хотя и не такой масштабной, как десятилетия назад): превратить некогда золотую Украину в «Уркаину», в Бандеристан, политические и интеллектуальные элиты которого будут, подобно польской и прибалтийской, осознавать себя исключительно в лютой злобе к России.

Превратить некогда цветущую и богатую (в составе Союза намного богаче России!) страну в выжженное тоской и нищетой Дикое поле, существующее лишь ради своей ненависти к России, в самовоспроизводящийся ад русофобии. Это продиктовано не только понятной глобальной конкуренцией, но и свидетельствует о тягчайшей психической травме западных элит, в особенности их неофитов из Восточной Европы.

За четверть века западные элиты привыкли к тому, что Россия постоянно отказывается от своих интересов и действует в интересах Запада. Отдельные исключения (вроде разворота над Атлантикой самолёта Примакова, захвата аэропорта в Приштине, Мюнхенской речи Путина и защиты Южной Осетии от демократического геноцида, одобряемого, а частично и подготовленного «всем мировым сообществом») не нарушали общей тенденции. В результате западные политические тусовки давно рассматривают свои задачи как единственные законно существующие в мире, они заботились о нуждах России не более чем посетитель стейк-хауса о коровах.

Когда же Россия в Крыму продемонстрировала способность даже не защиты, а простого осознания своих интересов, западные элиты испытали шок: их мир в прямом смысле слова перевернулся, чёрное стало белым, кошмар обернулся явью.

Для проституирующих же элит ряда восточноевропейских стран этот шок усугубляется страшным сомнением: а что если они вульгарно не тому продались? Выражаясь высоким штилем министра иностранных дел Польши Сикорского, не у того «отсасывают, как последние фраера»? Не у сильнейшего, а у исторически слабеющего, который не сумеет обеспечить им должный уровень благ и удовольствий? Ведь социальную деградацию Прибалтики и основной части Восточной Европы (и даже Восточной Германии) по сравнению с социалистическими временами сознают не только их жители, но и многие члены бюрократических сборищ, правящих ими от имени США и Евросоюза.

Этот шок удваивает агрессивность и лицемерие, направленные на Россию, и качественно усугубляет ту репутационную катастрофу, которую устроил себе Запад в нашей стране.

Сегодня сплошь и рядом приходится сталкиваться с ситуацией, когда мнение представителей Запада (включая российских либералов) больше просто не интересует носителей русской культуры. И не столько в силу своей патологической чужеродности, сколько потому, что это мнение есть заведомая ложь. Ложь, разоблачённая отнюдь не вертящимися на сковородке телеэкрана пропагандистами, а повседневным опытом, личным общением, разговорами с родственниками и знакомыми, накопленным историческим опытом своих семей.

Запад ярко, убедительно и однозначно, не на словах, а на деле показал себя органичным, природным врагом России. И дело тут не в борьбе за рынки и ресурсы, не разном понимании прав и обычаев, а просто потому, что — Россия. Потому, что она богатая, большая и другая — и потому теоретически может и не покориться.

Демонстрация своей непримиримой ненависти, враждебности и неприятия удалась Западу так хорошо, что он совершил в нашей стране имиджевое самоубийство.

Его истинные ценности — русофобия.

Его истинное желание — чтобы мы исчезли.

Он несовместим с нами: не только не хочет, но и не может терпеть такого соседства. (Мы-то сосуществуем с ним отлично, мы его любим и в его странах отдыхаем, а вот мы не вписываемся в его систему координат — и отнюдь не из-за плохого туристического сервиса).

Благодаря поразительному лицемерию Запада сами термины «демократия», «либерализм», «права человека» стали в России ругательствами и тяжкими личными оскорблениями. Его «мягкая сила» иссякла просто потому, что обернулась очевидной почти для всех наглой ложью, нацистским террором и грубым насилием.

Запад недаром почти сразу перешёл к угрозам — вплоть до войны (ибо с панической спешкой дезавуированное Обамой заявление Керри об исчерпанности дипломатических инструментов как раз и означает войну): он ощутил, что иных средств, кроме грубого принуждения, у него не осталось.

Изолгался.

…Сейчас на бывшей Украине идёт гражданская война.

Но для нас коренной перелом уже произошёл: морок либерального тумана рассеялся, пелена западной пропаганды спала с России.

Мы начали сознавать свои интересы, не стыдясь и не стесняясь их.

Чем менее последовательно мы будем реализовывать их, тем дороже нам это обойдётся. Но главное произошло: Россия снова осознала, кто она есть.

Мы вернулись не в Крым — мы вернулись к пониманию того, кто мы и зачем.

И если через поколения в нашей стране будет кому писать нашу историю, главной исторической заслугой президента Путина признают именно это.

Мы вернулись.