Безусловно, новое «покорение Крыма» открывает новую реальность не только в русской истории, но и в мировой политике. Здесь, собственно, нет смысла повторять то, что уже многократно говорилось, в том числе и проговаривается авторами нашего альманаха. Единственное, что необходимо отметить, — это, безусловно, новация в публичной политике, в геополитической реальности. Притом что ничего принципиально нового, переломного, неожиданного, непредсказуемого в политической линии, философии и мировоззрении действующей российской власти не произошло. И Крым, и последующий за ним вполне логичный рисунок российской политики в отношении Украины и украинского Юго-Востока — это продукт политического мировоззрения, понимания своей идентичности, целей и задач, которые исповедовались путинской властью изначально, практически с момента её формирования. Тактика, рисунок действий точно так же отражает политическую философию этой власти: чёткое, дотошное взвешивание реальных возможностей и рисков при достижении заранее выношенных, неслучайных, внутренне глубоко обоснованных целей.

Россия в её нынешнем состоянии действительно оставила за бортом идею «сверхвласти» (см. ст. Т. Сергейцева) как самоценного геополитического доминирования. Задача — вернуть только своё, исконное, органически необходимое для воспроизводства себя как исторического субъекта. В этом контексте русской истории и русской идентичности особенно забавно звучит самобытный украинский термин о «русском сепаратизме». Русские по определению не могут быть сепаратистами — это историческая аберрация, связанная с маргинальным, анекдотически скандальным разделением органичных частей русского мира. Сепаратистами — по смыслу и сути — являются украинские национально свидомые нацики. В конце концов, возможно, это и их право, но уж сепаратисты точно только они, а никак не пророссийское имперское центростремительное сопротивление. Надо было сначала обосновать и легитимировать абсолютно антиисторическую русофобскую картину постсоветского катастрофного мироустройства, чтобы потом использовать его как квазиправовую матрицу для давления на Россию. Что сейчас и делают наши «бледнолицые» братья и их европейские сателлиты. Самая глупая ловушка — воспринимать эту конструкцию как некую международно-правовую реальность и поддерживать соответствующий дискурс. Признаки чего мы, к сожалению, имеем несчастье наблюдать.

Тем не менее вся полемика вокруг «новой» российской политики, включая крымский прецедент и возможность или невозможность его трансляции на Юго-Востоке Украины, состоит в одном: что нам за это будет? По сути, это единственное поле для контраргументов всего спектра внутрироссийской оппозиции «новому курсу». Поскольку аргументы, что Россия «озверела», «отморозилась», нарушает элементарные нормы и т.д. и т.п., годятся только на экспорт. Серьёзная, действительно укоренённая в самых верхних эшелонах власти оппозиция курсу оперирует исключительно страхами. Причём страхи эти в значительной степени носят абсолютно искренний характер: прозападная (даже не столько с точки зрения политической ориентации, сколько с точки зрения образа мыслей) российская элита просто не видит возможности существования при условии жёсткой конфронтации с западным миром, его институтами и механизмами.

Тема так называемых «санкций», гипотетического ущерба от них, способности России выжить в условиях реально жёсткого геоэкономического давления наших оборзевших кураторов — стержневая тема нашей внутренней полемики. Очень значительная, можно сказать, доминирующая часть действующего экономического официоза напрямую травит Путина, запугивая его страшными последствиями санкций. На самом деле это очень органичная, адекватная и искренняя позиция. Дело в том, что применение реальных санкций, так называемого «третьего пакета», то есть санкций, направленных на максимально возможную изоляцию России от глобальной экономической системы, первым и неизбежным своим результатом будет и должно иметь жёсткую зачистку этого самого либерально-экономического официоза и его псевдооппозиционной опушки. То есть ликвидацию «пятой» и «шестой колонны» во власти и в обществе (см. ст. А. Дугина, стр. 12). Это тем более легко осуществимая задача, поскольку в контексте последних событий позиционирование этих «колонн» беспрецедентно абсорбировало их от русского общества, осознавшего себя нормальной политической нацией. На самом деле уже этот результат, уникальный в новейшей русской истории, достаточен для оправдания всего происходящего вокруг Украины и Крыма.

Это же обстоятельство является достаточным основанием, чтобы предположить: никаких таких «санкций» не будет и не может быть. Неприемлемым врагом для наших западных оппонентов является лично Владимир Владимирович Путин, а отнюдь не его гнилое компрадорское окружение. Самым глупым и потому недопустимым действием со стороны этих противников явилось бы применение санкций, результатом которых была бы глубокая зачистка Путиным этого окружения. Результатом чего было бы катастрофическое для них же снижение уязвимости ненавистного Путина. Не надо считать наших противников идиотами и маньяками. Именно поэтому вся кампания по санкциям носит характер психической атаки, очевидного персонального запугивания с минимизацией реального экономического эффекта.

Что касается реальной экспертной оценки экономического эффекта действительно возможных санкций и противодействия им — это вопрос отдельного серьёзного исследования. И все предпосылки для него налицо. Понятно, что такие санкции могут быть весьма болезненными для России — в первую очередь с точки зрения текущих социальных эффектов. Но практически все они являются в стратегическом смысле стимулирующими для реанимации и развития утраченных нами экономических и политических навыков и умений. Грубо говоря, всё, что мы не сумели до сих пор сделать в неоднократно декларируемой нами структурной перестройке экономики, эти санкции сделать бы заставили. Поэтому очень жаль, что их, скорее всего, не будет.

Однако главное в теме «санкции», главное, на что направлена психическая атака наших западных друзей и их внутренних союзников, — запугать. Поэтому и главное, что требуется от российской власти сегодня, — не ссать. Потому что тот, кто испугался, уже заранее проссал всё.