«Ще не вмерла?» — вопрос, относящийся к судьбе украинского государства.

Крайне актуальный в ознаменование первой годовщины неонацистской революции на Украине. Наши авторы, которых объединяет абсолютное неприятие неонацистской революции (в противном случае мы никакого смысла в диалоге не видим), формулируют весьма различные позиции по отношению к судьбе Украины, Новороссии, Русского мира и, соответственно, целям российской политики в отношении нынешнего украинского государства и того, что останется после его краха. Однако вопрос на обложке в настоящий момент уместно, к сожалению, применить и к России. Потому экономике, а точнее, реальной антикризисной политике посвящён основной раздел номера.

Конечно, заявления Обамы о «крахе российской экономики» можно назвать несколько поспешными. Смотрите — Микки Маус обернулся Майти Маусом и порвал в клочья ненавистного Путина! Вообще президентство закомплексованного субъекта, считающего глобальную экономику инструментом для сведения счётов с объектом собственных комплексов, может обернуться катастрофой для Америки. Президент, последним узнавший о сланцевой революции в Америке и только что громко объявивший о беспрецедентном американском росте (значительная часть которого очевидным образом является мнимой), делает всё, чтобы эту сланцевую революцию и связанные с ней надежды на американский рост пристрелить. Если принять во внимание тот факт, что страны — экспортёры сырья, номинированного в долларах, своими профицитами фактически финансировали бюджет США (см. Д. Голубовский), что падение нефтяных цен провоцирует дефляцию в Европе и Америке, а если ещё ФРС действительно прекратит, как обещала, программу «денежного смягчения»…

Вернёмся к нашим баранам. Начнём с того, что никакого кризиса в российской экономике нет, в том смысле, что для кризиса нет и не было никаких фундаментальных предпосылок. Как говорил известный персонаж: «Разруха не в клозетах, разруха в головах…» Наших авторов, и не только наших, объединяет очевидность факта, что продолжение нынешней экономической политики, «кудриномики» (как назвал её И. Лавровский) не совместимо ни со здравым смыслом, ни с жизнью. Как деликатно выразился уже упомянутый здесь Голубовский: «Создаётся впечатление, что экономический блок правительства и Центробанк вообще не имеют позиции, адекватной новой реальности». Новая реальность, как известно, заключается в том, что внешние источники кредита, инвестиций, экономического роста, критериев оценки российской экономики и её юридических и физических субъектов просто отключили её от своей розетки. Из этого логично вытекает, что и «экономический блок», ориентирующийся исключительно на эти источники, должен был отключиться. А он не отключается. В этом и есть основной механизм кризиса.

Статья Михаила Юрьева, заказанная для этого номера, была (с некоторыми сокращениями) опубликована в «Известиях», поскольку нашей целью была организация максимально широкой дискуссии по существу обозначенных в ней предложений. Нам представляется, что эта статья содержит наиболее развёрнутый перечень и общедоступное обоснование срочных мер, необходимых для выхода из кризиса и начала качественного экономического роста. (А не для «смягчения» неизбежного кризиса, из которого нас якобы выведет улучшение глобальной конъюнктуры. Стоит напомнить, что эта «глобальная конъюнктура» приняла политическое решение нас удушить.) Статьи Голубовского и Лавровского, по сути, являются частью такой дискуссии, хотя все они создавались совершенно независимо друг от друга. Кстати, недавно в «Коммерсанте» была опубликована и программная статья Михаила Прохорова. Характерно, что Прохоров также заявляет о «кризисе отработанной модели развития, которая на протяжении последних 15 лет считалась единственно правильной», действующих во власти российских макроэкономистов называет «макрушниками», считает основной макроэкономической задачей — «экономический рост, несмотря ни на что». Что касается позитивной программы Прохорова, если не считать нескольких здравых бизнес-идей, — это всё та же песня о раскрепощении рыночной инициативы, патологически убогая перед лицом объявленной нам экономической войны. (Чего стоит дежурный наезд Прохорова на «перекос в сторону военно-социального бюджета советского типа» — это в нынешнем политическом контексте?!)

Мы исходим из того, что экономическая политика, в которой нуждается современная Россия, не имеет права исключать если не глобальную войну, то войны локальные, подразумевающие полномасштабное экономическое противостояние с Западом на уровне экономической блокады, то есть попытки «вырезания» России из действующей глобальной финансово-экономической системы.

Для того чтобы реализовать имеющиеся в наличии предпосылки к выживанию, росту и развитию (а это сегодня одно и то же), России необходимо восстановить способность к рефинансированию собственной экономики. В условиях блокады, полной или частичной, для этого существуют только собственные источники. С учётом дикой недомонетизации нашей экономики эти источники очевидны. А чтобы их задействовать, необходим как минимум валютный контроль. На сегодняшний момент это вполне мягкий валютный контроль, не затрагивающий интересы ни физических лиц, ни предприятий. Кроме валютных спекулянтов (то есть тех, кто видит валютные операции источником дохода). Дискуссия о технике, методах и границах такого валютного контроля вполне уместна. Но закачивая деньги в экономику в отсутствие валютного контроля, мы к вящему удовольствию «кудриномистов» воспроизводим известную лошадь Мюнхгаузена. Что, собственно, сейчас и происходит.

Создав самостоятельную максимально возможно защищённую от внешних рисков финансово-денежную систему, Россия может рассчитывать на поддержку в формировании защищённого от санкционных рисков денежно-финансового механизма, например, в рамках БРИКС — альтернативного нынешней доллароцентричной системе. (Понятно, что никто в современном мире не согласится на добровольный выход из этой системы, но иметь работающую альтернативу — почему бы и нет.)

P.S. Публикуя статью об ирано-российских отношениях (см. Б. Ахмедханов) с единственным комментарием израильского эксперта, мы сознательно рисковали. Мы всегда с глубоким уважением относились к Ирану и переживаем за все недоразумения в наших отношениях с естественным, как нам представляется, геополитическим союзником. Тем более нам интересен комментарий израильского специалиста, заведомо не ангажированного как Ираном, так и Россией. Мы намерены в дальнейшем развивать эту тему в контексте тектонических процессов, происходящих сегодня в регионе.