Будущее отношений между Россией и Германией зависит от способности Запада признать за нашей страной право создать собственную модель общественного устройства.

 

Несмотря на успешное сотрудничество в сфере экономики и бизнеса и ежегодные рекордные показатели объёмов взаимной торговли, политические отношения России и Германии переживают не лучшие времена. По мнению экспертов, это не просто охлаждение, а возвращение к временам холодной войны. Камнем преткновения стал вопрос о ценностях.

То, что в Германии существует два подхода в отношении к России — политика ценностей и прагматичная политика интересов, известно давно. Однако именно в этом году противостояние двух лагерей перешло в открытую форму. Примером может служить произошедший в апреле инцидент, когда бывший посол Германии в России и председатель Германо-российского форума Эрнст-Йорг фон Штудниц отказался от участия в берлинской конференции по теме «иностранных агентов», организованной Андреасом Шоккенхоффом, координатором немецкого МИДа по германо-российскому межобщественному сотрудничеству. Фон Штудниц опубликовал открытое письмо, в котором обвинил Шоккенхоффа в проведении курса на конфронтацию, «что уже нанесло российско-немецким отношениям значительный ущерб», и высказал мнение, что принципы гражданского общества невозможно привить насильно и такой подход выглядит как «этически-имперское высокомерие». «Попытки господина фон Штудница дискредитировать наше мероприятие — неприличное и жалкое поведение, недостойное опытного дипломата», — ответил адресат.

Не менее провокационными становятся и формулировки, исходящие от немецкого руководства в адрес России. Достаточно упомянуть слова президента ФРГ Йоахима Гаука, прозвучавшие в июне на встрече с российской делегацией. Москве, отметил Гаук, следует использовать немецкий опыт в отношении национал-социалистского прошлого «для преодоления долгой истории отчуждения, бесправия и убийств в советском государстве».

Будущее и ценности

Итак, Германия не перестаёт клеймить Россию, защищая европейские ценности и права человека. К каким последствиям это может привести? Нынешним летом немецкий Фонд Фридриха Эберта в сотрудничестве с Уральским федеральным университетом (Екатеринбург) и Европейским университетом Виадрина (Франкфурт-на-Одере) представил четыре сценария развития отношений между ФРГ и РФ в 2030 году.

Первый вариант — «Альянс на основе ценностей»: в результате падения цен на нефть в России обостряются социальные противоречия, сопровождаемые массовыми протестными акциями, в ходе которых власть переходит к оппозиции, Россия проводит либеральные реформы, с помощью Германии осуществляет модернизацию, создаёт зону свободной торговли с ЕС, принимает европейские ценности. Правда, не совсем понятно при этом, каким образом Германия и ЕС в целом выйдут из нынешнего экономического кризиса.

Второй вариант — «Прагматичное партнёрство». Ценностные противоречия уходят на второй план. Россия создаёт Евразийский союз, Германия усиливает свои позиции в реорганизованном ЕС, от которого «отваливаются» слабые игроки. Два региональных лидера взаимодействуют предельно прагматично.

Третий вариант — «Новый ледниковый период». Россия ориентируется на собственное понимание ценностей, успешно создаёт на их основе Евразийский союз, максимально сокращает своё взаимодействие с Западом, переориентируясь на Азию и страны БРИКС. В Германии берут верх критики России, которым удаётся избавиться от сырьевой привязки к ней. Ситуация сильно напоминает времена холодной войны.

И четвертый вариант — «Как обычно, только бизнес». Всё остаётся, как и сейчас, периоды охлаждения чередуются с периодами потепления.

В каждом из этих сценариев рассматривается такой параметр, как мотивация российской элиты. В первом варианте российской элите близки европейские ценности. В прагматическом и конъюнктурном — ценностных мотиваций у российской элиты вообще нет. А вот в сценарии новой холодной войны Россия придерживается «российско-евразийских» смыслов и традиций. Получается, что если народ и руководство России мотивированы ценностными представлениями, не идентичными европейским, ничего, кроме «войны», Европа в ответ предложить не может (удивительный вывод, с учётом базовых для современной Европы принципов мультикультурализма и уважения к «другому»). Эта точка зрения представляется глубоко ошибочной. В её основе лежат два фактора — негативная мифологизация российской идентичности и нереалистичная идеализация европейской идентичности.

Что связывало европейцев десять лет назад и не связывает сейчас

Исходящие от Запада упрёки в адрес России хорошо известны. И немецкие сторонники политики ценностей ретранслируют привычный набор обвинений. В действительности же у самой Европы хватает проблем с самоидентификацией. Десять лет назад, в 2003 году, вышла знаменитая статья Юргена Хабермаса и Жака Деррида «15 февраля, или Что связывает европейцев», в которой манифестации против войны в Ираке предлагалось считать точкой отсчёта, отталкиваясь от которой можно говорить об общеевропейской идентичности. Составными частями этой идентичности, согласно Хабермасу, являются: секуляризация; приоритет государства по отношению к рынку; социальная солидарность, доминирующая над чисто производственными достижениями; скепсис в отношении всесилия техники, осознание парадоксов прогресса; отказ от права сильного; ориентация на сохранение мира «в свете исторического опыта утрат». Как писал Хабермас, Европа смогла найти способы передачи полномочий на наднациональный уровень, выстроить государства всеобщего благосостояния и создать механизмы социальной справедливости, а вызов её ценностям — это агрессивная политика мирового гегемона: «Запад расколола не угроза международного терроризма, а политика нынешнего правительства США, игнорирующая международное право».

Но дальше всё пошло совсем не по идеальному сценарию. Оказались правы евроскептики, уверявшие, что «не существует единого европейского народа» — европейцы не одобрили проект конституции. Возникли проблемы с толерантностью: Швейцария с известным результатом провела «референдум о минаретах», а в Германии Ангела Меркель заявила, что политика мультикультурализма «совершенно провалилась». С развитием экономического кризиса вместо того, чтобы создавать единую общеевропейскую общность, граждане разных стран ЕС начали обмениваться взаимными обвинениями: в начале 2013 года Eurobarometer показал рекордный показатель недоверия к идее Евросоюза как института.

Идея тотальной секуляризации стала порождать светскую нетерпимость, аналоги которой находятся разве что в периодах радикального богоборчества в СССР. Так, британский парламент одобрил запрет на ношение крестиков в публичных местах, а в Европейском суде по правам человека проиграли иски несколько христиан, уволенных со службы из-за отказа снять крест или  работать с однополыми парами.

Но главный фактор, который сводит на нет усилия по продвижению европейских ценностей как универсальной нормы, — это двойные стандарты в военных конфликтах. Если в 2003 году Хабермас провозгласил массовые манифестации против военной кампании США в Ираке рождением «евронации», то в 2007 году он уже заговорил иначе: «Раскол Запада следует преодолеть и впредь постараться не проматывать свою и без того подмоченную нормативную репутацию». Европа должна, с одной стороны, «непредвзято смотреть на США», а с другой — «противостоять малейшим проявлениям антиамериканизма».

Однако европейцы продолжили успешно «проматывать и подмачивать» репутацию, принимая активное участие сначала в ливийской кампании, а затем в антиасадовском крестовом походе. На прошедшем недавно в Москве американо-российском семинаре, организованном влиятельным вашингтонским Центром национальных интересов, представители делегации США заявили, что вовсе не являются «застрельщиками» событий в Сирии (имеется в виду поддержка сирийской оппозиции) и что некоторые их европейские партнёры проявляют в этом отношении куда большую инициативу. А «противостояние антиамериканизму» зашло, как видим, так далеко, что позволяет с нарушением всех международных правовых норм сажать президентские самолёты.

Уолтер Лакер, американский историк и политолог, один из ведущих сотрудников вашингтонского Центра международных и стратегических исследований, в своей книге «После падения: конец европейской мечты и закат континента» пишет, что усилия ЕС по распространению европейской концепции демократии не принесут плодов ни в России, ни в Китае, поскольку местные элиты руководствуются лишь собственными интересами. К тому же, Евросоюзу, вполне возможно, необходимо будет отказаться от мессианской роли, поскольку, во-первых, многим в мире видна непоследовательность и избирательность обвинений в нарушениях прав человека, а во-вторых, экономический кризис неизбежно приведёт к ослаблению ЕС как геополитического игрока: «Дистанция между влиянием Европы в реальном мире и её официальными декларациями и требованиями (например, связанными с правами человека) возрастает».

Конечно, ситуация может измениться, если ЕС и США удастся создать единую Трансатлантическую зону свободной торговли. Формально экономический проект, по сути, позволит реализовать концепцию «Большого Запада», изложенную в последней работе Збигнева Бжезинского «Стратегическое видение: Америка и кризис глобальной власти». Кстати говоря, одна из задач проекта «Большой Запад» — не допустить альянса между Россией и Германией. По мнению Бжезинского, именно усиление сотрудничества этих двух стран, основанное на желании немецкого бизнеса получать прибыль, участвуя в модернизации России и осваивая её рынки, является прямой угрозой концепции «свободной и единой Европы», гарантом которой выступают США.

Поэтому в более тесном и экономически сильном альянсе с США Европа, безусловно, продолжит «ценностные атаки» на Россию. Но для русских это не будет иметь уже никакого значения. Идеи евротолерантности и гипертрофированных прав меньшинств не находят отклика у россиян, а уж союз недавних пацифистов с главным проводником агрессивной политики подрывает европейский авторитет, несмотря на геополитическую мощь западного альянса. В случае его формирования Россия лишь укрепится в мысли о необходимости создать свой ценностный «полюс смысла».

Непонятая Россия

Эксперт Европейского совета по международным отношениям  Яна Кобзева написала недавно: «После окончания холодной войны многие думали, что Россия превратится в большую Польшу и надо просто помочь ей с демократическими реформами». Традиционная ошибка внешнего наблюдателя — не принимать во внимание фактор истории и ментальности. Как бы критически сами россияне ни относились к своему прошлому, от идеи самостоятельного пути России они упорно не отказываются. Европу не устраивает, что Москва, по факту проиграв холодную войну, не признаёт себя проигравшей и не соглашается на правах младшего партнёра следовать за Западом. Вот как эту ситуацию комментирует известный немецкий политолог, директор по исследовательской работе Германо-российского форума Александр Рар: «На Западе должны понять, что настоящая, или подлинная, Россия, если говорить в историческом контексте, — это та, которую мы видим сегодня, а не Россия 90-х годов».

Однако европейские эксперты продолжают питать иллюзии. Неслучайно в первом из упомянутых четырёх сценариев волна социального протеста приводит к власти неких западно-ориентированных оппозиционеров. В реальности все опросы общественного мнения в России показывают, что социальные группы, способные на протест из-за ухудшения экономической ситуации, имеют совершенно другие ценности, нежели «Болотная площадь». В реальности массовые социальные протесты могут привести к власти кого угодно, кроме западно-ориентированной оппозиции. Как написал в прошлом году шеф бюро «Шпигель» в Москве Маттиас Шепп, «немцам придётся признать, что, скорее всего, это будут националистически настроенные шовинисты».

О ком здесь идёт речь? На Западе словом «националисты» называют, к примеру, и российских этнонационалистов (постоянно участвующих в оппозиционных митингах), и патриотов-консерваторов, которые в целом поддерживают власть (хотя и критикуют) и считают этнонационалистов главными врагами российской государственности, определяя русских как «сверхнациональную нацию» (русский — любой, кто считает Россию своей страной).

Недавний опрос ВЦИОМ показал, что идея сильного государства завладевает сегодня умами всё большего числа россиян. Среди основных приоритетов возвращение к моральным ценностям, проверенным временем, и сплочение нации (17%), а также возрождение идеи великой державы, объединяющей разные народы (15%). Ценности свободного рынка и демократии, как и лозунг «Россия для русских», набрали всего по несколько процентов. Как отметил в одном из своих недавних выступлений гендиректор ВЦИОМа Валерий Фёдоров, «в российском представлении об идеале общественного устройства нет таких ценностей, как важность сменяемости власти на альтернативной основе, восприятие оппозиции как составной части политической системы, баланс разных ветвей власти, ключевая роль парламента и представительной демократии в целом, права меньшинств». Для некоторых на Западе шокирующими оказались результаты ещё двух недавних опросов ВЦИОМа: закон об «иностранных агентах» воспринят обществом как необходимый инструмент защиты от вмешательства других стран в дела России (67%), а закон о запрете пропаганды гомосексуализма поддерживают 88% россиян, причем 42% считают, что нетрадиционная сексуальная ориентация должна быть уголовно наказуема.

Запад пугает также популярность Сталина в современной России. Однако, следует понимать, что связана она не с любовью к тоталитаризму, а с существующим в обществе запросом на жёсткую диктатуру закона и репрессии в отношении коррупционеров (чего хотели бы от России и сами еврокритики).

Лишь некоторые западные эксперты понимают отчётливо, что у России своя дорога. «Российская демократия в будущем всё равно не будет выглядеть, как у нас в ЕС», — пишет английский журналист и политолог Бен Джуда. В частности, он ссылается на популярность в Екатеринбурге Евгения Ройзмана (который на данный момент уже победил на выборах мэра). Действительно, даже те, кто позиционирует себя в России как фронду правящей партии, далеко не всегда оказываются поборниками европейских либеральных свобод.

Уолтер Лакер в The National Interest отмечает, что «среднестатистические россияне, согласно результатам опросов, хотят жить в сильной и процветающей стране, и свобода — это далеко не самое главное из их требований. Идеология среднестатистической России — это любопытная смесь из советизма и Солженицына, мощного национализма и православия, подозрительного отношения к иностранцам и конспирологии. Это не самая утончённая и современная доктрина, но своему предназначению она соответствует идеально». В то время как западные СМИ постоянно называют Путина диктатором, Лакер считает, что «Путин — либерал в сравнении с большинством россиян». В этом и заключается парадокс: из европейского далёка кажется, что население считает власть авторитарной и хочет от неё освободиться, а в реальности, напротив, большинство россиян требует от власти жёстких мер по наведению порядка и обузданию «бюрократов-хищников».

Конфронтация или уважение?

Но вернёмся к предложенным сценариям. Итак, какими могут быть, по мнению авторов исследования Фонда Эберта, причины резкого размежевания Москвы и Берлина? «В России усиливаются авторитарные тенденции, что приводит к оттоку капиталов и инвестиций, на фоне ухудшающегося экономического положения в целях консолидации нации Кремль представляет официальную доктрину, основанную на националистических настроениях и идее уникальной евразийско-российской цивилизации. Русская православная церковь, госпропаганда и проправительственные НКО используются для распространения антизападных взглядов. Для получения общественной поддержки президент начинает антикоррупционные кампании против нелояльных олигархов, национализируются основные отрасли, из стратегических сегментов экономики выдавливаются западные инвесторы, экономика централизируется», — говорится в исследовании. Это, по мнению авторов, «закрывает все перспективы модернизации, в том числе из-за массовой эмиграции среднего класса. Единственным источником доходов бюджета остаётся экспорт сырья и энергоносителей». В ответ на попытки западного давления Россия аннулирует своё членство в Совете Европы и ОБСЕ, сосредоточившись на отношениях с другими членами Евразийского союза и Азией.

И вот тут возникает много вопросов. Почему Евразийский союз (и к тому же РПЦ) априори объявляются проводниками антизападных настроений? Кто такие «националисты» мы уже выяснили — это большинство, которое хотело бы видеть Россию сильной страной, самостоятельно определяющей свою политику. К централизации экономики и национализации стратегических отраслей (или хотя бы возвращению госпланирования) призывает как раз консервативная оппозиция — для развития промышленности и ухода от экспортной модели. А для новой индустриализации в большей степени нужны квалифицированные рабочие, учёные и инженеры, а не менеджеры, финансисты и прочие успешные, но вряд ли сильно двигающие вперед прогресс представители столичного среднего класса. Что характерно, самостоятельная Россия представляется Западу неким тёмным самодовольным монстром, обязательно кого-то поглощающим.

Однако если отойти от идеализации европейских ценностей и демонизации особенностей российского менталитета, вполне можно увидеть помимо четырёх предложенных и «пятый вариант». Когда обе стороны мотивированы собственными ценностями, но это не мешает их сотрудничеству. Когда, понимая чаяния большинства россиян, Россия проводит антикоррупционные кампании и национально-ориентированные экономические реформы. Когда в результате этих реформ в том числе и западному бизнесу становится выгодным делать инвестиции именно в те сектора, где существует индикативное планирование и программы частно-государственного партнёрства (такой опыт, например, есть у стран Юго-Восточной Азии, сотворивших «экономическое чудо; об этом говорят в последнее время даже эксперты и руководители Либеральной платформы «Единой России»). Когда Евразийский союз становится ключевым торговым и логистическим партнёром ЕС. Когда на основе своих «российско-евразийских» ценностей Москва вырабатывает ясную внешнеполитическую доктрину. А Европа и Германия с уважением относятся к выбору соседей и не пытаются навязывать своё видение мира. А может быть, в чём-то готовы разделить с Россией её мировоззрение. Такое развитие событий выглядит сегодня фантастическим, но не более, чем радикальные варианты «азиатской империи» или России, выбравшей европейскую идентичность. Кроме того, прогнозы всегда отчасти являются вымыслом. Но также и ориентиром.

Жан-Сильвестр Монгренье, доктор геополитики и научный сотрудник Института Томаса Мора, уверяет, что «путинская Россия не находится в плену возвышенных представлений о человеке и не рассуждает о его отношении к космосу. Её нельзя считать носителем некой вселенской миссии, политическим и идеологическим центром консервативной философии». Думается, именно такое отсутствие собственной «большой идеологии» способно завести Россию в самые разнообразные тупики, как во внутренней, так и во внешней политике. Если же российские элиты и народ смогут выработать общие ценности и начать консолидацию, каким бы ни оказался международный климат, строить диалог с соседями будет гораздо проще.

 

ДОСЬЕ

Андреас Шокенхофф,
главный критик России в Германии

Андреас Шокенхофф, депутат бундестага, член Христианско-демократической партии (CDU), с 2006 года уполномоченный МИД Германии по германо-российскому сотрудничеству. Неоднократно заявлял, что российское руководство не предлагает обществу диалог и делает ставку на репрессии и конфронтацию, что государство в РФ страдает паранойей и боится гражданской активности своих граждан. В октябре 2012 года МИД РФ обвинил Шокенхоффа в некомпетентности и в связи с его «ложными высказываниями» о России и выступил против его нахождения на посту официального представителя Германии в германо-российском общественном диалоге.

Инициатор принятия в ноябре 2012 года декларации бундестага по России, где утверждалось, что «с особой озабоченностью бундестаг констатирует, что с момента нового вступления в должность президента Путина принимаются законодательные и юридические меры, которые в комплексе направлены на усиление контроля над активными гражданами, подвергают криминализации действия, содержащие критику, и знаменуют конфронтацию с лицами, критикующими правительство».

 

Эрнст-Йорг фон Штудниц

Председатель Германо-российского форума, посол Германии в РФ в 1995–2002 годах

Сторонник прагматичного подхода в дипломатии. Считает, что, даже отстаивая свои интересы, Запад должен с уважением относиться к России. Неоднократно заявлял, что если Запад хочет добиться в России улучшения ситуации с правами человека, необходимо прекратить «бесполезные столкновения» из-за «дефицита демократии и правовой государственности» и в свою очередь пойти на уступки России в сфере вооружения и внешней политики. В мае 2013 года опубликовал в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung статью «Конфронтация с Россией бесполезна».

«У Запада нет методов заставить российское руководство, то есть президента России, сделать что-то, к чему он не готов. Я не убежден, что громкие протесты и возмущения, что, увы, сильно распространено в наших средствах массовой информации, возымеют какое-либо действие и произведут сильное впечатление на господина Путина». (Интервью «Дойче велле», май 2013 г.)

 

ЦИТАТА

Из выступления политолога
Виталия Третьякова на форуме «Петербургский диалог» в ноябре 2012 года о декларации бундестага по России:

«Я уже давно не обсуждаю на встречах с западными коллегами проблемы и недостатки России. У меня претензий к нашей власти, к парламенту, к Путину больше, чем у вас. Хотя бы потому, что я лучше знаю жизнь России. Но с западными коллегами я обсуждать это не хочу, так как за двадцать лет мне надоели ваши нравоучения. Я со своими студентами так не разговариваю, как вы с Россией».

«Я смею утверждать, ни у кого на это не спрашивая разрешения, что я тут ничуть не меньший европеец, чем любой находящийся в этом зале. И мне дорога европейская цивилизация. И я считаю, что легализация гомосексуальных браков ведёт к исчезновению европейской цивилизации. Я в этом убеждён, и мне всё равно, что по этому поводу думает бундестаг»

«Не знаю, существует ли по модели «Петербургского диалога» какой-нибудь «Нью-Йоркский диалог», где политики, общественные деятели и журналисты США и Германии обсуждают свои «острые вопросы». Но хотел бы я там поприсутствовать. И послушать, в каких выражениях немецкие коллеги высказывают претензии американцам. И в каких выражениях американские коллеги своим немецким друзьям отвечают».

 

Александр Рар:
Европе нужен реалистичный взгляд на Россию

Политолог, директор по исследовательской работе Германо-российского форума, член координационного комитета форума «Петербургский диалог».
Сторонник реалистичного взгляда на Россию, убеждён в необходимости диалога между Россией и Германией.

Из интервью «Дойче велле», декабрь 2012 года:

«В 90-е годы у нас, на Западе, бытовали абсолютно неадекватные представления, будто Россия со дня на день может стать демократичной. Вот и сегодня многим на Западе кажется, что Россию надо заставить вернуться к реформам 90-х годов, когда она была младшим партнёром Запада. Россия, естественно, этого не хочет. На Западе должны понять, что настоящая, или подлинная, Россия, если говорить в историческом контексте, ― это та, которую мы видим сегодня, а не Россия 90-х годов».

«Пока, однако, Запад переживает фазу наслаждения своей победой в холодной войне, триумфа либеральных идей, которые кажутся универсальными и которым, по его мнению, должны следовать все другие народы. Россия же упрямится. Она традиционно видит себя страной Европы, но другой ― византийской, а не римской».