Дальнейшее развитие финансово-экономического кризиса породит процессы территориальной кластеризации. Мир распадётся на несколько относительно замкнутых в хозяйственном отношении группировок и валютных зон с региональными системами разделения труда, которые придут на место единственной глобальной.

Когда США отрывали от Сербии Косово, то клялись всем и каждому, что это «уникальный» случай, повторения не будет. Как известно, благими намерениями выложена дорога в ад, а нарушение базовых правил не бывает эксклюзивным: правило или есть, или его нет. Пример Косово наглядно продемонстрировал, что принцип нерушимости послевоенных границ перестал быть негласным законом, он больше не работает. А дальше начинаются процессы, которые никто, в том числе и США, контролировать не в состоянии. Но вот к чему эти процессы приведут?

Настоящий текст — всего лишь правдоподобные рассуждения. Они могут быть неверными, многие допущения с большой долей вероятности не реализуются в том виде, в каком их очертит автор. Но тенденции нижеизложенные построения, скорее всего, описывают более или менее адекватно. Впрочем, если наша теория кризиса неверна, всё это не будет иметь к реальности никакого отношения.

Кризис как фактор политической географии

Прежде чем говорить собственно о географии, точнее, политической географии, надо напомнить главный вывод, следующий из теории кризиса: поскольку перестал работать основной инструмент повышения частного спроса — эмиссия доллара, завышенный спрос будет падать. Прежде всего, в развитых странах — США и Евросоюзе. В результате инфраструктура единственной системы разделения труда, основанной на долларе, станет нерентабельной, а эффективными будут менее крупные, региональные системы разделения труда. Как, например, в начале ХХ века, когда таких систем было четыре: британская, германская, американская и японская.

Отметим, что многие государства и их объединения (Евросоюз) поддерживают сегодня высокий уровень жизни населения за счёт перераспределения эмиссионного ресурса доллара. Например, все страны-нефтеэкспортёры. Разрушение системы стимулирования спроса (а значит, и дотирования отдельных региональных экономических систем) неминуемо создаст ситуацию, при которой будут образовываться новые региональные центры, уточняться составы группировок, формирующихся вокруг них, выстраиваться внутренние иерархии. Эти процессы приведут к тому, что поддерживать старые связи станет слишком сложно и дорого. И для описания ситуации с картой мира начнём с Евросоюза.

Европа

Современный Евросоюз создавался исходя из предположения, что его экономика будет всё время расти, как и, соответственно, бюджеты стран-участниц и всего объединения. В результате была создана чрезвычайно зарегулированная, институциализированная и законодательно оформленная система перераспределения этих всё время возрастающих бюджетов. Если же они сокращаются (уже начали!), то вся система идёт вразнос. Страны начинают пренебрегать запретами на производство (поскольку завоз стоит слишком дорого, как и безработица), игнорировать финансовые ограничения, прежде всего на дефициты бюджетов, не за горами и защитные меры. Собственно, в части свободы рынка труда они уже применяются, а дальше ситуация будет достаточно быстро усугубляться. Без всяких шансов на улучшение.

Поскольку понятно, что ухудшение состояния экономики в Евросоюзе будет значительным (десятки процентов), то все перечисленные эффекты сыграют свою роль. В этом смысле Евросоюз очень напоминает СССР году этак в 90-м: может быть, договориться о неких новых принципах взаимодействия и можно было бы, но старые обязательства гирей висят на ногах и портят всю картину.

Тем не менее сохранить Евросоюз, скорее всего, удастся. Но не в полном составе. Из ЕС наверняка выйдет Британия (при этом, возможно, Шотландия и Северная Ирландия в составе ЕС останутся!) и придётся отказаться от Восточной Европы. Грубо говоря, все страны, расположенные восточнее линии Германия — Австрия — Италия, за исключением, быть может, Словении и Чехии, будут вынуждены покинуть объединение. Как будет оформлен развод — вопрос отдельный, тут возможны варианты, но то, что это произойдёт, представляется почти очевидным.

В Восточной Европе начнутся многочисленные региональные войны, как между отдельными странами, так и гражданские. Скорее всего, заполыхают Балканы, есть серьёзные территориальные проблемы у соседей Венгрии (которые поживились за её счёт в прошлом веке), трудности будут и на границе с Украиной. Скорее всего, вся Восточная Европа (за исключением, быть может, Польши) будет охвачена пламенем, войны затихнут только в рамках границ Евразийского экономического союза. По этой причине тяга к включению в ЕАЭС Украины (точнее, тех осколков, на которые она, скорее всего, де-факто распадётся), стран Прибалтики и некоторых государств Восточной Европы (той же Венгрии) будет заметно расти.

Новый Евросоюз наверняка столкнётся с серьёзными внутренними проблемами социального характера, однако к переделу границ они иметь отношения не будут. Не исключено, что всё более и более тесно с новым ЕС станут ассоциироваться страны французской Западной Африки — источник полезных ископаемых для Западной Европы. А вот начнёт ли распадаться новый ЕС дальше — пока определённо сказать нельзя, поскольку тут главную роль будут играть уже не экономические факторы.

Большой Ближний Восток и Центральная Азия

Не менее серьёзные изменения произойдут на Ближнем Востоке. Генри Киссинджер уже говорил о том, что к 2022 году Израиль перестанет существовать. Не стоит воспринимать это мнение как окончательный диаг-ноз, вариантов развития событий много, и основой вопрос — кто будет региональным «жандармом». Кандидатур на эту должность несколько, и одна из них — Иран. А вот со вторым претендентом не ясно: им может быть и Израиль (который в этом случае сохранится), и Египет (тогда у Израиля будут проблемы). Во многом этот вопрос зависит от политики самого Израиля, и тут сказать что-то определённое с экономической точки зрения достаточно сложно, поскольку решать всё будут политика и идеология. Ясно только, что самостоятельно Израиль не выживет и его постоянным партнёром станут не США, а Евразийский экономический союз.

Отмечу, что Турции роль основного политического игрока на Ближнем Востоке вряд ли уготована. Слишком хорошо мусульманские лидеры помнят, что в Османской империи ислам находился в административно подчинённом положении. Ну и потом у Турции много дел на Балканах, которые она постепенно подчиняет экономическими рычагами. И кстати, наследница Блистательной Порты тоже войдёт в ЕАЭС, поскольку других альтернатив у неё, похоже, нет.

А вот Иран, скорее всего, увеличит свои территории за счёт регионов на западном побережье Персидского залива, населённых преимущественно шиитами. В частности, вернёт Бахрейн, отторгнутый в своё время Британией. При этом получит такой запас углеводородов, что сможет на несколько десятилетий позволить себе не входить ни в какие более крупные региональные объединения и будет проводить достаточно независимую политику.

Очень серьёзный вопрос — судьба Пакистана и Афганистана. Пакистан любой ценой будет поддерживать Китай, поскольку без его содействия ему крайне сложно противостоять Индии и Ирану. В целом в регионе напряжённость останется на крайне высоком уровне, однако предсказывать, где пролягут новые границы, сложно — не экономические факторы будут определять их местоположение.

Нелёгкая судьба ожидает Среднюю Азию. У США ещё достаточно сил, чтобы сформировать в регионе исламские экстремистские движения (собственно, они уже активно там работают, другое дело, что пока у властей есть силы для сдерживания набирающего ход процесса). Эти движения способны кардинальным образом перекроить карту Средней Азии. Остановить исламистов по силам Китаю, и он давно намекает, что такая возможность у него есть. Или же России, которая в состоянии оказать мощную поддержку в этом вопросе. Но захочет ли она это делать? Собственно, мы должны определиться, что для нас важнее — Ближний Восток или Средняя Азия. И на то, и на другое ресурсов не хватит. Представляется целесообразным (особенно с учётом позиции Китая, который уже объявил XXI век «веком Азии») сконцентрироваться на азиатском направлении, отложив на время концепцию «Москва — Третий Рим».

Восточная и Юго-Восточная Азия

Дальше на восток. Тут главный вопрос — где остановится экспансия Китая. У него будут свои экономические проблемы, в том числе и очень тяжёлые. Но Поднебесная стремится расширить своё влияние в Азии, и тут нужно очень тщательно взвесить, что мы можем противопоставить этой тенденции. Суть политики Китая — это «бесконечный путь хитрости», и дружбы с ним не может быть по определению, признаёт он только силу. Причём не столько силу военную (мы всё равно с ним по ресурсам конкурировать не сможем), сколько «мягкую». Тут как раз можно воспользоваться китайской концепцией, что «центр» (то есть собственно Срединная империя, Китай) может быть побеждён только «востоком». То есть, в китайской традиции, Великой степью. Значит, мы должны в отношениях с Китаем из всех наших исторических линий выбрать степную, скифскую, и именно на неё сделать идеологический упор. Иначе есть опасения, что Амур станет внутренней китайской рекой.

Ещё дальше на восток. Южная Корея и Северная Корея, скорее всего, объединятся (а куда деваться?). И объединённой Корее, как и Японии (и Вьетнаму), самое место в ЕАЭС, потому что, кроме стран — участниц объединения, их продукцию покупать будет некому. США свои проблемы закроют сами, ЕС — тоже, а больше высокотехнологичные товары никому в мире не нужны. Юго-Восточная Азия прочно войдёт в орбиту Китая, и уж по каким линиям там прочертить границы, будут решать в Пекине. Тайвань, кстати, объединится с материковым Китаем.

Остальной мир

Индия в силу своих размеров (территория, население, экономический и военный потенциалы) обладает большим ресурсом самодостаточности — какие-то подвижки здесь маловероятны.

Австралия может остаться под влиянием США, но не исключено, что ей придётся «подружиться» с Китаем. Тут экономически скорее должен реализоваться второй вариант, однако есть ещё и геополитические, и идеологические факторы. Чем дело закончится, неизвестно, но чем интенсивнее будет кризис, тем выше вероятность того, что Австралия всё-таки войдёт в китайский экономический кластер.

Если речь идёт об Африке, имеет смысл говорить только о ЮАР, которая инкорпорируется в систему разделения труда Латинской Америки. Да, Латинская Америка, скорее всего, создаст собственную систему разделения труда, включающую в себя все страны, вплоть до Мексики (хотя за неё придётся ещё побороться с США). Страны, близкие к ЮАР, будут активно стремиться войти в этот же кластер, который таким образом станет постепенно расширяться в сторону севера.

США сейчас активно пытаются встроить Мексику в свой внутренний экономический кластер, и может быть, у них это получится. Но этот вопрос пока остаётся открытым.

Ну и собственно долларовая зона, в которую войдут США, Канада, Британия и другие страны, населённые англосаксами (с учётом проблем Австралии), и возможно, Мексика. Тут, впрочем, изменений в границах, скорее всего, не произойдёт.

Исламский мир свою систему разделения труда сформировать не сможет (я много писал на эту тему), и ситуация в зоне будет похожа на сегодняшнюю, границы станут меняться активно и самопроизвольно.

Резюмируя, можно отметить, что пограничные линии трансформируются только в тех регионах, где они всегда были нестабильны, а в основном карта мира начнёт меняться в рамках создания новых экономических кластеров, а не путём изменения административных границ. Но в таких регионах, как Балканы или Ближний Восток, в ближайшие десятилетия будет крайне неспокойно.