Игры Запада на постсоветском пространстве вынуждают Москву чётко формулировать свои национальные интересы, жёстко их отстаивать и приступить к осуществлению давно назревших внешнеполитических проектов. Результатом этих проектов может стать крушение Pax Americana и формирование многополярного мира с азиатским акцентом.

Ещё в 90-е годы некоторые футурологи предсказывали, что революционные изменения в мироустройстве произойдут в тот момент, когда Россия начнёт собирать земли «евразийского хартленда». Конечно, представить себе тогда танки, отправленные националистическим киевским правительством на усмирение русскоязычного Востока Украины, было невозможно. «Это же не арабский мир, и даже не Балканы», — говорили политологи. Да, в стране, парадоксальным образом отколовшейся от «Российской империи», существуют этнические (а точнее — исторические) противоречия, но их вполне можно разрешить цивилизованным путём.

Можно, да только это невыгодно западным странам, которые сразу после развала СССР начали готовиться к войне за советское наследство, выращивая на Украине националистическую гидру. И вот теперь каратели из «Правого сектора», провозгласившие себя наследниками Степана Бандеры, пытаются подавить мятеж в пророссийских регионах страны. Однако восток Украины вряд ли покорится киевским властям. Ведь после присоединения Крыма к России люди здесь осознали, что за них есть кому заступиться и, по крайней мере, на постсоветском пространстве Москва не намерена больше считаться с Вашингтоном. Если Восток Украины выстоит, как это удалось сделать в Сирии Башару Асаду, Америка вынуждена будет распрощаться с монополией на власть и статусом мирового гегемона. Мы станем свидетелями крушения Pax Americana и формирования многополярного мира, в котором политической волей обладает не один, а несколько субъектов.

К «концерту великих держав»

Ни 11 сентября, ни вторжение американцев в Ирак, ни революционное брожение «арабской весны» не стали тем водоразделом, который знаменовал бы переход к принципиально новому миропорядку. Теракты в Нью-Йорке и Вашингтоне, с одной стороны, продемонстрировали уязвимость Соединённых Штатов, но с другой — стали предлогом для расширения и укрепления Pax Americana. Иракская эпопея поставила под сомнение эффективность международных институтов, на которых была основана ялтинско-потсдамская система, и, казалось, создала предпосылки для формирования новых «имперских» принципов мироустройства.

«Арабская весна», по сути, означала провал популярной в Вашингтоне концепции «управляемого хаоса». Хаосом на Ближнем Востоке «управлять» не получилось. И американцы всё чаще стали апеллировать к опыту XIX века, когда Великобритания, не справившись с ролью мирового жандарма, начала перекладывать часть ответственности за управление миром на крупные региональные державы. Барак Обама молил о том, чтобы другие игроки разделили с Америкой непосильное бремя, «возложенное на неё историей». И путинский проект евразийской интеграции во многом стал ответом на эти призывы. Ведь, по идее, собирание земель вокруг России вполне вписывалось в концепцию формирования региональных блоков, обеспечивающих стабильность мироустройства. Концепцию, которая стала своеобразной реинкарнацией популярной в XIX веке идеи «концерта великих держав». Причём к реализации евразийского проекта Путин подошёл с присущим ему прагматизмом; Москву невозможно было упрекнуть в реваншистских настроениях, что бы ни говорили западные политологи-русофобы.

И вот в начале 2014 года происходит переворот в Киеве. Переворот, за которым, очевидно, стоят американцы. И который вынуждает Москву, не желавшую до этого революционных изменений в миропорядке, идти ва-банк, оказывая решительную поддержку юго-восточным провинциям Украины и фактически не оставляя пространства для компромисса с Европой и Соединёнными Штатами.

Присоединение Крыма, похоже, станет той точкой бифуркации, пройдя которую, история преодолеет, наконец, стереотипные схемы периода холодной войны и последовавшей за ним эпохи одностороннего доминирования США.

Ещё в нулевые годы с приходом к власти Владимира Путина Россия выдвинула концепцию «реального суверенитета», которая предполагала возможность самостоятельно принимать решения относительно своей судьбы, последовательность и преемственность в проведении внешней политики. И, разумеется, решение крымского вопроса было одной из приоритетных задач для правителя, стремящегося превратить аморфное образование в полноценное государство, которое чтит свою историю.

Жемчужина в российской короне

Крым всегда имел для России ключевое геополитическое значение. Именно в Крыму предки русов впервые столкнулись с античной цивилизацией. «В Херсонесе греческие купцы покупали у скифов зерно, которое потом везли в метрополию. И надо заметить, что северная граница Скифии, в представлении древних греков, проходила где-то в районе Воронежа», — писал академик Борис Рыбаков.

Именно в Крыму, в том же Херсонесе, был крещён Владимир Красно Солнышко, который затем объявил византийскую ветвь христианства официальной религией Киевской Руси. Таким образом, он заложил основы российской православной цивилизации, ставшей во многом антиподом цивилизации европейской, западно-католической.

Именно с покорением Крыма Потёмкиным фактически завершилось строительство романовской империи. Не случайно светлейший князь так гордился своим наименованием «Таврический», а императрица Екатерина II называла полуостров «самой драгоценной жемчужиной» в российской короне. (Присоединение Северного Причерноморья не только позволило расширить сельскохозяйственные угодья, но и обеспечило выход в Средиземное море, стимулировало экономику страны.)

Именно в Крыму в середине XIX века русские войска сражались с коалицией крупнейших европейских держав, которые мечтали создать здесь марионеточное протурецкое государство. Крымская война оставила глубокий след в истории европейского континента. Одна только Франция потеряла на Чёрном море около ста тысяч человек. Французы придавали огромное значение битвам за Крым, и об этом свидетельствует топонимика Парижа: Севастопольский бульвар, мост Альма, авеню Малахофф. Герои обороны Севастополя — адмиралы Корнилов, Нахимов и Истомин — похоронены во Владимирском соборе, который и по сей день возвышается над городом. И неудивительно, что Крым стал символом железной выдержки российских военных, в смелости и патриотизме не уступавших древним спартанцам. Даже западноевропейские современники восхищались словами смертельно раненого на Малаховом кургане Корнилова: «Отстаивайте же Севастополь».

Да, в итоге Россия проиграла Крымскую войну, оказалась в дипломатической изоляции и вынуждена была согласиться с «нейтрализацией Чёрного моря». Однако уже через 14 лет российский канцлер Александр Горчаков поставил европейские державы перед фактом: Петербург не считает себя связанным статьями Парижского договора и вновь начинает укреплять военно-морские базы в Крыму. «Да, вы сдержали ваше слово: /Не двинув пушки, ни рубля, /В свои права вступает снова /Родная русская земля», — написал Горчакову в своём стихотворении российский поэт и дипломат Фёдор Тютчев. (Любопытно, что этой осенью влиятельный американский журнал Foreign Policy отметил, что именно деятельность Горчакова стала моделью для российских политиков и дипломатов нашего времени.)

Не менее важную роль Крымский полуостров играл и в российской истории XX века. Взятие Перекопа стало финальным аккордом Гражданской войны и символизировало окончание строительства новой «большевистской» империи. Символично и то, что Иосиф Сталин, который очень хорошо понимал, что такое геополитика, решил провести итоговую конференцию стран антигитлеровской коалиции в только что освобождённом Крыму. Именно в крымской Ялте, как известно, были заложены основы миропорядка на ближайшие полвека. Именно к Ялтинским соглашениям, в которых гарантировались принципы государственного суверенитета и территориальной целостности, отсылают нас сейчас критики «путинского империализма». Но, во-первых, не стоит забывать о косовском прецеденте, созданном западными державами в 2008 году. И, во-вторых, о каких гарантиях украинского суверенитета могла идти речь на заседаниях «большой тройки»?

Как уверяет профессор лондонского Королевского колледжа Анатоль Ливен, «с момента свержения правительства Януковича реалисты на Западе осознали, что полуостров для Украины потерян. Большинство населения здесь настроено пророссийски, в Севастополе и Балаклаве стоят корабли российского ВМФ, а не американские авианосцы». По словам эксперта, «киевское правительство вряд ли вернёт себе Крым. Во-первых: у него нет на это сил, а во-вторых, даже украинские националисты говорят в частных беседах, что не считают полуостров исторической частью государства».

Майдан-Тахрир

Когда события на Украине только начинались, аналогии с «арабской весной» казались притянутыми за уши. Однако затем Майдан стал синонимом Тахрира. Параллелей множество: агрессивно-послушное «фейсбуковое» большинство, западные деньги и технологии, отсутствие какой-либо позитивной программы, разрозненная оппозиция, которую объединяет лишь ненависть к опостылевшему лидеру, наконец, свержение законно избранного президента и тотальная неразбериха, в результате которой к власти приходят настоящие персонажи кукольного театра.

В египетском случае это был экс-директор МАГАТЭ Мохаммед эль-Барадеи, которого в народе окрестили «хитрой мышью». Он строил из себя революционного трибуна, был стопроцентной креатурой Вашингтона и уверял всех, что «достижения февральской революции останутся в веках». Как писал тогда американский журнал National Review, «такие наивные идеалисты могут свергнуть автократов, но не способны удержать власть. Большинство из них получает пулю в затылок уже через несколько часов после становления нового режима». Эль-Барадеи пулю в затылок не получил, однако в тот момент, когда к власти в Каире пришли радикальные исламисты, он превратился в посмешище.

На Украине роль эль-Барадеи играет пара политических клоунов из свиты Юлии Тимошенко: баптистский проповедник Александр Турчинов и Арсений Яценюк, прозванный в Киеве «кроликом». Однако у власти они, конечно, не удержатся: ведь плоды революции достаются обычно более напористым и волевым политикам. И это вовсе не «узница совести» Тимошенко, которую уже успели освистать на Майдане.

Как и в Египте, толпа обладает сейчас безграничной властью на Украине, и это представляет серьёзную опасность для страны, хотя некоторые идеалисты на Западе и прославляют «дух Майдана». Например, знаменитый французский публицист ультралиберального толка Бернар-Анри Леви писал под впечатлением от посещения «революционного Киева»: «Украина даёт шанс нынешней бездушной Европе… Она может возродить угасающую европейскую идею, придать ей современное звучание». Короче говоря, «Свобода» Делакруа на баррикадах Майдана, с автомобильной покрышкой на груди.

Однако, как учит нас опыт Египта, силам, образующим революционный альянс, чрезвычайно сложно бывает сохранить единство, ведь, как правило, их связывает лишь ненависть к старому режиму, которая после его падения начинает ослабевать. И Украина вряд ли станет исключением. Лидеры так называемого «евромайдана» представляют совершенно разные политические течения, но только радикальные националистические группировки убеждены в том, что обладают правом вето на любые действия правительства.

Развитие египетской драмы, как мы помним, привело к тому, что на первый план выдвинулись «Братья-мусульмане» — организация, которая долгое время признавалась в США террористической и вдруг в мгновение ока превратилась в «светское, умеренное движение, которое преследует исключительно социальные и просветительские цели». По крайней мере, так в 2012 году охарактеризовал «братьев» директор национальной разведки США Джеймс Клаппер.

Кардинальных изменений в стране не происходило, и Тахрир не унимался, превратившись в самостоятельного игрока на политической сцене Египта. Только вместо «фейсбуковой публики» на площадь стали выходить крутые ребята-исламисты. И хотя поначалу «Братья-мусульмане» обещали не выставлять своего кандидата в президенты, затем «по настоятельному требованию» народа клятва была нарушена. Исламисты одержали триумфальную победу на выборах и начали менять конституцию, пытаясь сделать принципы шариата основным источником права в Египте.

Самое неприятное, что на Украине египетский сценарий повторяется до мельчайших деталей. Майдан не затихает, происходит смена декораций: на площади остаются только радикалы-националисты (но в отличие от консервативного «крестьянского» большинства, поддерживавшего «Братьев-мусульман», это в основном люмпены, то есть именно та прослойка, которая была главной социальной базой нацистов в Германии).

К тому же в основе их идеологии не религиозный экстремизм, а агрессивный национализм. Ставленники Майдана на юго-востоке страны открыто демонстрируют свои взгляды. Глава Днепропетровской областной администрации, олигарх Игорь Коломойский размещает на одном из городских билбордов объявление: «Выгодное предложение от ПриватБанк: $10 000 за москаля». Его заместитель Борис Филатов говорит: «Мы дадим мразям любые обещания, пойдём на любые уступки, а вешать их мы будем потом» и выплачивает 500 тысяч гривен командиру части в Мариуполе, расстрелявшему мирных граждан.

На фоне начавшейся в стране гражданской войны всё более вероятным становится сценарий, при котором нацисты одержат победу на «легитимных» выборах, организованных американскими марионетками в Киеве. Только в отличие от египетских «Братьев-мусульман» они вполне могут удержаться у власти в западной части Украины (Юго-Восток при таком раскладе быстро выйдет из подчинения центрального правительства). Ведь если в Египте существует сильная армия, которая через год скинула амбициозное правительство религиозных радикалов, на Украине такой армии нет: военные не способны подавить восстание в восточных регионах и вряд ли будут способны диктовать свои условия экстремистам в Киеве.  

Тем не менее Запад не желает прислушиваться к требованиям России об исключении из украинского правительства представителей экстремистской националистической партии «Свобода», которым принадлежит сейчас пять министерских портфелей, в том числе портфель министра юстиции и руководителя Национального совета безопасности и обороны. Хотя имеет смысл напомнить, что в резолюции, принятой год назад Европейским парламентом, даётся исчерпывающая характеристика этой партии: «Партия «Свобода» исповедует расистскую, антисемитскую и ксенофобскую идеологию, которая в корне противоречит фундаментальным европейским ценностям, и европарламентарии настоятельно рекомендуют демократическим силам на Украине не блокироваться с ультранационалистами». Сейчас о данной резолюции в ЕС стыдливо умалчивают. Ведь иначе было бы сложно объяснить, что правительство, в которое входят представители партии «Свобода», становится получателем крупных траншей от ЕС.

В своей оценке украинских событий западные страны, безусловно, используют двойные стандарты. «Представим себе, что этнически разделённая страна в Центральной Африке пережила революцию, в результате которой был свергнут демократически избранный президент, — пишет профессор лондонского Королевского колледжа, автор книги «Украина и Россия: братское соперничество» Анатоль Ливен. — В новом правительстве ключевые посты заняли представители экстремистских националистических партий, которые призывают к этническим чисткам и предпринимают шаги к тому, чтобы запретить язык влиятельного меньшинства, на котором разговаривает почти половина населения страны. Запад предлагает на рассмотрение ООН свой вариант политического урегулирования, целью которого является восстановление законно избранного правительства и предотвращение гражданской войны. Среди ключевых элементов мирного плана: конституционные гарантии, позволяющие сохранить языку меньшинств нынешний статус, создание федеративной системы, в которой избранные региональные власти отстаивают права местного населения, исключение ультранационалистов из правительства, постановление о том, что министерство обороны и МВД будут возглавлять чиновники, занимающие нейтральные позиции, проведение новых президентских выборов под международным контролем, результаты которых должны быть признаны всеми соседними государствами. Западные страны обещают предоставить помощь лишь в том случае, если новое «революционное» правительство согласится на предлагаемые ими условия. Всё это — типичная схема урегулирования конфликтов, которая ни в коей мере не противоречит западным ценностям. Такие предложения получили бы абсолютную поддержку в западной политической элите и СМИ. Но только не в том случае, когда речь идёт об Украине, а предложения эти исходят не от Запада, а от России».

На Украине западные страны играют в собственные политические игры. И не случайно Пётр Порошенко открыто заявляет о жёсткой координации действий между Киевом и Вашингтоном. «Под жёсткой координацией, — перевёл для «Однако» председатель Комитета Госдумы по международной политике Алексей Пушков, попавший в американский «чёрный список», — имеется в виду слепое подчинение украинских политиков указаниям из Вашингтона. Многие наблюдатели напрямую связывают вторую часть так называемой антитеррористической операции против Востока страны с тем, что киевские власти получили на это «добро» у Джо Байдена, посетившего украинскую столицу. А после того как вице-президент США, не стесняясь в выражениях, разделал депутатов Рады за чудовищную коррупцию в стране, стало ясно, что Украина окончательно рассталась даже с видимостью своей независимости». «Американцы чувствуют себя на Украине как в собственной колонии, — вторит ему политолог Сергей Михеев. — У Киева сейчас нет никаких аргументов, за исключением утверждений о том, что его поддерживают США, американцы дадут ему денег, придут на помощь — в общем, единственным содержанием украинской политики становится сейчас надежда на доброго дядю Сэма».

О «незалежности» украинской элиты говорит, например, скандал с изобличением и увольнением главы СБ Валентина Наливайченко, который знакомил сотрудников ЦРУ с секретной информаций прямо в здании Службы безопасности Украины. (С победой Майдана он, как и следовало ожидать, вернулся в своё кресло.) ЦРУ вообще играет ключевую роль в украинских событиях. Неслучайно за несколько дней до того, как началась войсковая операция на Юго-Востоке, в Киеве побывал директор этой организации Джон Бреннан. Инкогнито. С чужим паспортом.

Что же касается вопроса о том, почему Запад поддерживает киевское правительство, лучший ответ на него дал, наверное, бывший министр обороны США Роберт Гейтс. «Россия посягнула на итоги холодной войны, на мировой порядок, установившийся после 1991 года, — заявил он. — И ревизионизм нужно решительно подавить в зародыше, либо позиции США начнут осыпаться по всей планете».

Пустые угрозы и ограниченные возможности

На данный момент украинский кризис стал торжеством догматичных сторонников Pax Americana, которые критиковали Обаму за прагматичную революцию во внешней политике. Они до сих пор воспринимают мир как арену для геополитических игр и стремятся возродить стратегические планы, разработанные в Вашингтоне после окончания холодной войны. «Если бы США сумели укрепиться на Украине, Россия осталась бы беззащитной, — писал в начале нулевых Джордж Фридман, создатель частной разведывательно-аналитической компании Stratfor (которую в Америке называют ещё «теневым ЦРУ»). — Вся юго-западная российская граница от Белоруссии была бы открыта. Более того, расстояние от восточных границ Украины до Казахстана составляет менее 400 миль, и эту горловину, по которой идут материальные и людские потоки на юг РФ, контролировало бы НАТО, что потенциально могло бы привести к отрыву южных регионов от России и её дальнейшей фрагментации».

Одна из ключевых задач, которую ставили перед собой американские военные стратеги на постсоветском пространстве, — свести к минимуму оперативные возможности Российского флота в Чёрном море и превратить Крым (в первую очередь Севастополь) в зону своего влияния. Именно поэтому решение о присоединении полуострова к России вызвало такую бурю в консервативных мозговых трестах США.

Создаётся впечатление, что вновь пришло время имперских фанатиков вроде бывшего главы Пентагона Дональда Рамсфельда, который заявил недавно, что администрация Обамы сдала позиции везде, где только можно, — в Афганистане, Сирии, Иране, а теперь и на постсоветском пространстве. «Тренированная обезьяна справилась бы лучше», — резюмировал он.

Желая доказать, что он не хуже «тренированной обезьяны», президент США явно перегибает палку, пытаясь взять Россию на испуг. В результате риторика демократической администрации выходит далеко за рамки того, что она в действительности может предпринять. «К сожалению, американский лидер повторяет ту же ошибку, что он совершил в Сирии полгода назад, — пишет президент Eurasia group Ян Бреммер. — Тогда он не выполнил своей угрозы, заставив мир усомниться в мощи Соединённых Штатов. Сейчас он рискует утратить доверие большинства ведущих игроков. Ведь в отличие от Москвы для Вашингтона Украина никакой роли не играет, и сражаться за неё американцы не будут. А значит, следует признать ключевые интересы России, ограниченные возможности Америки и навсегда положить конец пустым угрозам».

По словам теоретика американской дипломатии Томаса Шеллинга, «неспособность угрожающей стороны найти рациональный выход из ситуации, если угроза не достигнет своей цели, снижает эффективность давления на противника». Правда, в речах Обамы звучат слова «торговая изоляция», отлучение от «мировых инвестиций» и «парализующие санкции». Но без ЕС Соединённым Штатам будет чрезвычайно сложно, например, перекрыть России сбыт газа. Удастся ли отрезать РФ от мирового нефтяного рынка или от мировой банковской сети, как это удалось сделать с Ираном? Даже если на минуточку забыть, что меры против Тегерана санкционировала ООН и в них участвовало подавляющее большинство стран, сравнение Ирана с Россией возможно едва ли.

Многие крупные западные компании завязаны на Россию. И уж, наверное, они подскажут Обаме и канцлеру Германии Меркель, где находится линия, которую не следует пересекать. Когда американский президент уверял, что России придётся заплатить большую цену, он забыл сказать, что Западу тоже дёшево не отделаться. Позиция Берлина, например, не может идти вразрез с интересами таких партнёров России по «Северному потоку», как E.ON, Ruhrgas и BASF. «Санкции на деле затронут Запад в той же степени, что и Восток», — заявил недавно патриарх немецкой политики Гельмут Шмидт, занимавший пост канцлера ФРГ с 1974 по 1982 год. Понимая, что, прервав отношения с Россией, они никогда не выберутся из кризиса, европейские страны лихорадочно пытаются сохранить лицо и разрабатывают смехотворные пакеты мер, которые в западных СМИ уже окрестили «булавочным уколом». Не менее жалкими выглядят и санкции, введённые Америкой. И неудивительно, что Москва, вопреки дипломатическим традициям, не отвечает на выпады Запада симметрично.

Вполне достаточно так называемых «космических санкций», введенных против США Рогозиным, означающих для державы номер один унижение и потерю репутации.

Готов ли западный бизнес оплачивать амбиции своих политиков, которые грозятся принять второй и третий пакет санкций? Стоит ли новая власть в Киеве таких потерь? «Белому дому придётся убедить Европу отказаться от российских энергоносителей. Для европейцев это будет тяжелейшим испытанием, потому что объём российских поставок несоизмерим с тем, что может предложить Иран, — считает гендиректор Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов. — И по нефти, и по газу, который Тегеран вообще никогда не поставлял. Объективно ЕС не может сейчас отказаться от поставок энергоносителей из России. Об «опасном авторитарном соседе» европейцы рассуждают уже давно, но вместо того чтобы избавиться от зависимости, они лишь увеличивают долю России на своём энергетическом рынке. Как только наступает холодная зима, Европа вынуждена закупать российский газ, пряча подальше свои политические амбиции. И изменить ситуацию в ближайшие 5–7 лет невозможно. То же касается и нефти».

Могут ли Соединённые Штаты заставить свои компании отказаться от сотрудничества с Россией? Теоретически могут. Но как быть с 35 лайнерами, за которые «Боинг» рассчитывает получить от «Аэрофлота» 12–15 млрд долларов в ближайшие 6 лет? Как быть с месторождениями в Арктике, которые «ЭксонМобил» планирует осваивать совместно с российской госкорпорацией «Роснефть»? И с проектом «Сахалин-1», в котором «Эксон» принадлежит треть акций?

«Пострадать от возможных санкций могут такие компании, как Boeing, Exxon и Morgan Stanley, — пишет колумнист The Washington Post Катерина Рампел. — Ведущие корпорации США считают, что администрация подвергает их бизнес ненужным рискам». Конечно, у некоторых обозревателей было ощущение, что Америка может оказаться в роли той унтерофицерской вдовы, которая сама себя высекла, однако в Москве, похоже, приняли решение не реагировать на выпады Вашингтона и спокойно развивать сотрудничество с американскими корпорациями, взяв на вооружение традиционный для западной культуры принцип: business as usual.

Не исключено, правда, что компании США все-таки уступят  администрации, которая оказывает на них беспрецедентное давление.  «Но если с американскими бизнесменами ещё можно договориться, — говорит Константин Симонов, — европейцы отвергнут любые конфронтационные сценарии. Они очень плотно сидят в России и не готовы уходить. Здесь не только нефтегазовый бизнес, но и энергетика, транспортное машиностроение, химия, нефтехимия. Предприниматели в шоке от возможности покинуть перспективный рынок по политическим мотивам. В Иране у них ничего не было, в России же они присутствуют давно».

Что касается обещания США заменить Россию в роли поставщика углеводородов на европейском рынке, то арифметика здесь простая. Соединённые Штаты сами закупают нефти больше, чем добывает Россия, — о каких поставках в Европу можно вести речь? Если же американцы начнут поставлять странам ЕС сланцевый газ, цены на него внутри США резко возрастут. И это похоронит провозглашённую Обамой идею реиндустриализации Америки. К тому же, иронизирует обозреватель The Washington Post Макс Эренфройнд, «газ, видимо, должен попадать в Европу через волшебный телепортатор, с помощью которого можно перемещать через Атлантику миллиарды кубических футов в день… Если даже администрации Обамы удастся магическим образом создать новенькие терминалы из ничего, то экспортная система США не выдержит конкуренции с разветвлённой сетью трубопроводов, построенной ещё при Советском Союзе и позволяющей поставлять газ быстро и по низкой цене».

И хотя американцы грозятся «осуществлять экспорт сланцевого газа в объёмах, которые превышают потребление в странах Европы», верится в это с трудом. Давайте просто представим себе, сколько нужно лет, чтобы построить газосжижающие заводы в США, танкеры для транспортировки сжиженного газа и порты для его отгрузки? К тому же, если цена за российский газ находится на уровне 380 долларов за 1000 кубометров, цена на американский будет близка к отметке в 500 долларов. Не стоит рассчитывать и на страны Персидского залива, которые, по словам некоторых европейских аналитиков, сумеют возместить потери от российского газа. У них есть обязательства по действующим контрактам, и поменять в одночасье географию поставок невозможно.

Предупредительные выстрелы и российская доктрина Монро

Неприятным для Запада последствием экономических санкций мог бы стать и отказ России от обязательств перед ВТО. Ведь ещё до вступления в эту организацию российские бизнесмены скептически относились к выгодам, которые она им сулила. Иллюзий не было: Москва нужна Западу в ВТО, чтобы получить преимущества на российском рынке. Но были отрасли, которые вроде бы должны были выиграть от вступления во Всемирную торговую организацию, — такие, например, как металлургия и энергетика. Однако со временем представителей этих отраслей постигло разочарование. Санкции же могут стать прекрасным поводом для того, чтобы пересмотреть договорённости. А это, безусловно, ударит по европейским и американским производителям. Тем более что их место с радостью займут компании из Китая, Японии и стран Юго-Восточной Азии.

Ко всему прочему США должны понимать, что им будет очень непросто отделить экономику от геополитики. Москва, например, уже заявила, что готова отказать американским инспекторам в проверке ядерных арсеналов по договору СНВ-3. «Отказ от инспекций, прописанных в СНВ-3, — всего лишь предупредительный выстрел, — заявил «Однако» Леонид Ивашов, который занимал пост начальника Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ с 1996 по 2001 год. — С выходом из самого договора можно не спешить. Но есть в нём одна ущербная для нас позиция: мы обязаны передавать американцам всю метрологию (данные по испытанию ракет). При этом они нам ничего не передают, ведь новых ракет не испытывают. И отказ от этого пункта договора был бы очень чувствительным ударом для США. В крайнем случае можно объявить и о том, что мы рассматриваем возможность выхода из договора».

Второй предупредительный выстрел — это остановка потока грузов для войск США и НАТО в Афганистане, который идёт через нашу территорию и далее через Узбекистан или Киргизию. Этим же маршрутом США собираются выводить из Центральной Азии свой 35-тысячный контингент в конце этого года. Конечно, закрытие данного маршрута для американцев — не катастрофа. Есть ещё пакистанский транзит, где их с нетерпением ждут талибы. Из 10 грузовиков, проходящих через пакистанские горные перевалы, целыми доезжает меньше половины. Так что Соединённым Штатам придётся заплатить.

Конечно, в ближайшее время мы увидим, как вторую жизнь обретает военный блок НАТО, долгое время не способный найти смысл своего существования. Однако европейским странам будет несладко. Введя губительные для собственной экономики санкции и взяв на себя львиную долю расходов по спасению Украины, они вынуждены будут окончательно распрощаться с внешнеполитическими амбициями и принять условия США на переговорах о создании Трансатлантического торгового и инвестиционного партнёрства.

Правда, и сама Америка вряд ли выиграет от конфликта с Москвой. Она получит мощного соперника в АТР и на Ближнем Востоке, где после сирийской эпопеи арабские страны увидели в России серьёзный противовес Соединённым Штатам, постепенно теряющим влияние в регионе.

Очевидно, что Россия не намерена идти на попятную. Не стоит ждать компромиссов в традиционном западном понимании этого слова, когда региональная держава соглашается с условиями, навязываемыми так называемым «международным сообществом» (эвфемизм, под которым давно уже скрываются ведущие страны Запада). Украина всегда рассматривалась как важнейший плацдарм, от которого зависит и расстановка сил в Европе, и физическая безопасность России. И потому Москва будет поддерживать антимайдановцев в юго-восточных регионах страны, невзирая ни на какие издержки.

Кроме того, не стоит забывать, что за 20 лет Россия просубсидировала Украину примерно на 200–300 млрд долларов, поставляя ей природный газ по льготным ценам. А в конце прошлого года, когда украинская экономика оказалась на грани краха, ситуацию спасла только помощь РФ, и это готова признать даже директор-распорядитель МВФ Кристин Лагард. Ни Америка, ни Европа не собираются в той же степени печься об украинских «союзниках». Судьба Украины волнует Запад лишь в связи с противостоянием с Россией, приятно щекочущим нервы местным политикам, изголодавшимся по драматическим коллизиям холодной войны.

Надо отметить при этом, что российская правящая элита к глобальному конфликту с Америкой не стремится. Она лишь рассчитывает очертить контур тех земель, которые считает для себя жизненно важными. Но сворачивать сотрудничество с США не спешит. Подход здесь предельно прагматичен: если интересы двух стран совпадают (например, когда речь идёт об освоении арктического шельфа или сокращении ядерных вооружений), Москва готова сотрудничать с Вашингтоном, если же возникают противоречия, она действует по своему усмотрению — жёстко и бескомпромиссно.

Вообще обвинения России в экспансионистской политике выглядят довольно абсурдно. Вообразите, что 150 лет назад в Гражданской войне в США победил не Север, а Юг. Британский военно-морской флот создаёт базы в Чарльстоне и Новом Орлеане, британская армия тренирует войска в штате Теннеси, а Южная конфедерация заключает военный союз с Великобританией, проклинает янки, разрушает монументы «отцов-основателей» и призывает вытравить из памяти своих граждан любые воспоминания об альянсе с Вашингтоном. Неужели Север спокойно бы на всё это взирал?

Когда в конце XIX века в Мексике появились французские войска, Америка послала 50 тысяч солдат на мексиканскую границу, а госсекретарь США Уильям Сьюард заявил французскому императору Наполеону III, что его действия противоречат доктрине Монро. Могут ли американцы понять, что своя доктрина Монро есть у каждой великой нации? Почему такой доктрины не может быть у русских, если она есть у американцев? С 1823 года они запрещают европейским странам вмешиваться в дела Западного полушария, а сами чувствуют себя как дома на Южном Кавказе или в Каспийском регионе, который они называют зоной своих национальных интересов. Представьте, что произойдёт, если Россия провозгласит зоной своих национальных интересов Мексиканский залив. Мы ещё помним, как американцы отреагировали на размещение наших ракет средней дальности на Кубе: они готовы были начать ядерную войну. Какой же, по их мнению, должна быть реакция Москвы на возможность создания в Крыму военных баз НАТО?

«Что было бы, если бы российское влияние вдруг проявилось в Канаде и в Мексике, — задаётся вопросом профессор Нью-Йоркского и Принстонского университетов Стивен Коэн, — и некоторые регионы этих стран заявили бы, что собираются присоединиться к путинскому Евразийскому экономическому союзу и, возможно, даже к его военному блоку? Конечно же, американский президент реагировал бы так же жёстко, как Путин, если не жёстче».

Коэн опубликовал недавно статью в журнале The Nation, в которой заявил, что американские СМИ искажают образ Путина. «Российский лидер вовсе не империалист. Он даже не настроен против Америки. Его задача — как он её себе представляет и как её представляют многие россияне — возродить Россию после катастрофы 1991 года и восстановить традиционную зону национальной безопасности, в которую входит и Украина. Не Путин спровоцировал украинский кризис. Ему его навязали. Киевское правительство, которое, как минимум частично, контролируется крайне экстремистскими силами на улицах, отстранило от власти выбранного президента и начало принимать антироссийские законы. И лидер РФ сделал, наверное, то, что сделал бы на его месте любой государственный деятель, который печётся об интересах своей державы».

Реалисты на Западе

Следует отметить, что Коэн — далеко не единственный западный политолог, рассуждающий подобным образом. Реалисты в США и Европе прекрасно понимают, что внешнеполитические амбиции, которые появились у Москвы после дипломатической победы по Сирии, необходимо было подкрепить решительными действиями на постсоветском пространстве. Ведь, по мнению сторонников многополярного мира, Россия должна заставить Соединённые Штаты признать, что у неё есть право на собственную сферу влияния (а значит, и на проведение независимой внешней политики), а постсоветское пространство из поля американских экспериментов следует превратить в единый евразийский блок, в странах которого невозможно реализовать сценарий «оранжевых революций».

Фактически украинский кризис стал катализатором процесса, который при других условиях растянулся бы на долгие годы. Речь идёт о формировании чётко структурированного пророссийского лобби на Западе. Это уже не аморфная масса экспертов, симпатизирующих Москве, это — эффективный институт влияния. Отправной точкой в его становлении стала статья Генри Киссинджера в The Washington Post, в которой он призвал западные страны к прагматизму, заявив, что для Москвы украинский вопрос намного важнее, чем для Брюсселя и Вашингтона, поскольку «российская история начинается с Киевской Руси, а Украина в течение многих веков была частью России». «Для Запада очернение Владимира Путина — это не политика. Это оправдание её отсутствия», — отмечал бывший госсекретарь США.

Некоторые западные обозреватели резко критикуют новые украинские власти. По словам корреспондента The Guardian, «неустойчивое правительство в Киеве, легитимность которого вызывает большие сомнения, на добрую половину состоит из ультранационалистов». «Националистические и неофашистские группировки, которые правят бал на Украине, — вторит ему Анатоль Ливен, — с презрением относятся к ценностям демократии и современной западной культуры».

Не забывают западные политологи и об «исторических связях» Киева и Москвы. Политический редактор The National Interest Роберт Мерри отмечает, например, что «Украина более 350 лет находилась в российской сфере влияния, почти половина населения здесь говорит на русском языке, и многие украинцы являются на самом деле этническими русскими». Поэтому, делает вывод Мерри, с точки зрения геополитики для России это государство намного важнее, чем для Запада.

Скептики на Западе ещё в начале марта были убеждены, что, признав право на восстание в Киеве, политическая элита США и ЕС открыла ящик Пандоры, санкционировав парад суверенитетов на Украине. «Теперь стихия Майдана легко может быть использована противоположной стороной, — писал журнал The Atlantic, — и это позволит России осуществить мягкий захват территорий по тому же сценарию, что и в случае с Абхазией и Южной Осетией». Многие западные комментаторы отмечают, что Москва не заинтересована в том, чтобы действовать в превентивном порядке, поскольку, просто отвечая на вызовы оппонентов, она достигнет своих целей с меньшими репутационными потерями.

Западные реалисты открыто говорят о «двойных стандартах» Вашингтона. «Я сбит с толку, — написал в своей нашумевшей уже колонке интернет-блоггер и постоянный колумнист респектабельных британских газет Morning Star, Daily Express и Guardian Нил Кларк. — Пару месяцев назад нам говорили, что люди, занявшие правительственные здания на Украине, — это борцы за демократию… Теперь же нам говорят, что люди, занявшие правительственные здания на Украине, «террористы» и «боевики». Почему в январе захватывать правительственные здания на Украине было хорошо, а в апреле стало очень плохо? Почему применение силы властями против протестующих было совершенно неприемлемо в январе, но допустимо сейчас? Повторюсь: я сбит с толку».

Стоит отметить, что в западных экспертных кругах не существует однозначного отношения и к крымской проблеме. Во Франции многие представители истеблишмента считают нужным разъяснить историческое единство таких понятий, как «Россия», «Крым» и «Севастополь». «Крым — русский. Там преимущественно русское население, — утверждает сенатор от правящей Социалистической партии Жан-Пьер Шевенман в интервью газете Figaro, — и нынешняя ситуация абсолютно естественна и нормальна». «Более взвешенный подход европейских руководителей к крымскому вопросу, — отмечает бывший французский премьер, голлист Франсуа Фийон, — позволил бы сгладить огромное количество противоречий».

«Как можно сравнивать сегодняшние действия Путина в Крыму с событиями в Венгрии, Чехословакии и Афганистане? — пишет американский философ Ноам Хомский. — Какое право имеет Запад, который напал на Ирак и оккупировал его, подверг бомбардировкам Афганистан, провоцировал расчленение Югославии и признал независимость Косово, протестовать, возмущаться и даже вводить санкции против России за то, что случилось в Крыму, где, насколько мне известно, не было резни, этнических чисток и насилия?»

И последнее. Многие западные эксперты убеждены, что с точки зрения элементарного прагматизма США и Европе следует согласиться на требование России и предоставить гарантии того, что Украина останется в стороне от военных блоков, существующих на континенте. США и их союзники уже дважды (первый раз в Грузии в 2008 году) продемонстрировали, что ни при каких обстоятельствах не будут воевать за земли бывшего Советского Союза. А значит, предложить Украине членство в НАТО было бы стратегически безответственным решением. Это не только не усилило бы Североатлантический альянс, но ещё бы и зародило сомнения в том, готов ли он с оружием в руках защищать своих новоиспечённых членов.

Опираясь на пророссийское лобби, Москва вполне способна на данном этапе организовать контрпропагандистскую кампанию на Западе, задействовав в ней не маргинальных, а весьма уважаемых и респектабельных политиков. Есть у неё и информационные ресурсы. Телеканал Russia Today, например, по популярности вполне может сравниться с ведущими западными каналами (неслучайно, например, легенда CNN Ларри Кинг вел недавно шоу на RT). В общем, в информационной войне с Западом у России впервые за долгое время появляется шанс не чувствовать себя заранее проигравшей стороной.

Обама vs Путин

Большую роль в украинском кризисе играет личностное психологическое противостояние двух лидеров — Путина и Обамы. Каждый раз, когда с виду энергичный и уверенный в себе американский президент, которого поклонники называют перфекционистом, сталкивается с серьёзным вызовом, требующим волевых политических решений, он начинает рефлексировать, пасовать и в итоге прячется в кусты. Так было и во время тихо-океанских кризисов, когда Япония и Китай балансировали на грани войны, так было и когда европейцы решились на ливийскую авантюру. Так было и в случае с Сирией, когда все ждали обещанного удара по Дамаску, а Обама вдруг пошёл на попятный и в последний момент схватился за российское предложение, которое, правда, не помогло ему сохранить лицо. Напротив, он в очередной раз предстал слабым, неспособным держать своё слово лидером. Ведь все ключевые игроки — и союзники, и противники Америки — прекрасно слышали, что он грозил Асаду «возмездием», если тот «перейдёт красную черту». Перешёл… По крайней мере, на Западе в этом никто не сомневался. Возмездия не последовало.

«Зачем мы избрали президентом поп-диву? — вопрошает консервативный американский журнал The American Thinker. — Он любуется собой, принимает картинные позы, однако отстаивать интересы страны не способен, и как только речь заходит о решительных действиях, умывает руки. Геополитика — не его конёк, и на мировой арене он проигрывает одно сражение за другим».

Политологи убеждены, что Обама не сумеет «проявить характер» и в случае с Украиной. У него неплохо получается интриговать, действовать исподтишка, сеять хаос в иностранных государствах (мы могли оценить его таланты во время «арабской весны» и ещё раз убедились в них, когда бунтовщики с Майдана свергли Януковича под шумок Олимпиады в Сочи). Но одно дело — геополитическое хулиганство и совсем другое — серьёзное противостояние великих держав. К лобовому столкновению Обама не готов. В США его давно уже окрестили «безвольным тюфяком», и в этом есть доля правды. Буш-младший, как мы помним, был куда более напористым. Во время августовской войны 2008 года он готовился бомбить Рокский тоннель, по которому российские войска шли на выручку миротворцам и гражданам Южной Осетии. А американский 6-й флот, отправленный к берегам Грузии по замыслу Буша должен был сбивать российские военные самолёты.

Обама воинственных планов не вынашивает. Любые решительные действия оппонентов приводят его в состояние ступора. Асад, например, был вроде бы приговорён, но сумел удержаться у власти — в Вашингтоне это проглотили. Египетские военные не захотели мириться с правлением «Братьев-мусульман», на которых делала ставку Америка, — администрация Обамы съела и это. Россия присоединила к себе Крым, и американский президент, несмотря на грозную риторику, не смог помешать очередному триумфу Путина. Как отмечает The Washington Post, «геополитическим конкурентам США несказанно повезло. Обама — слабак, и грех этим не воспользоваться».

Теперь что касается российского лидера. Как бы ни оценивали западные комментаторы позицию Москвы, никто из них не сомневается, что у Путина есть политическая воля. «Америкой управляет восковая кукла-марионетка, — пишет The American Thinker. — Европа демонтировала свою систему обороны в обмен на голоса миллионов мусульманских радикалов. И в сложившейся ситуации Путин оказывается одним из немногих настоящих политических лидеров». «Это — эффективный менеджер, который добился настоящего триумфа на Олимпиаде в Сочи, жёсткий переговорщик, сумевший отстоять своё видение сирийской проблемы, — отмечает The Atlantic, — но это — не Саурон из «Властелина колец».

Когда Путин переиграл Обаму в сирийском вопросе, многие эксперты уверяли, что обидчивый и самовлюблённый лидер США этого так не оставит. Главным действующим лицом на мировой арене может быть только американский президент и уж никак не руководитель той державы, которая была повержена Западом в холодной войне. По словам профессора Даремского университета в Великобритании Ануширвана Эхтешами, «возвращение к власти президента Путина, который в отличие от Барака Обамы, безусловно, является политическим тяжеловесом и не боится отстаивать национальные интересы своей державы, привело к возрождению русофобии, новой фазе соперничества в отношениях Москвы и Вашингтона и демонизации российского лидера».

«Спокойное лидерство Путина, отсутствие провокационных заявлений и угроз с его стороны, настойчивость в отношении соблюдения законности и воли народа резко контрастируют с агрессивным поведением Обамы, который способствовал насильственному свержению демократически избранного правительства, — пишет известный аналитик, помощник министра финансов США в администрации президента Рейгана Пол Крейг Робертс. — Лидерство в мире сейчас исходит от России, Китая и стран Южной Америки. У западных держав нет дипломатического потенциала. Они полагаются лишь на пропаганду, угрозы и схемы свержения правительств, которые перед этим демонизируются в СМИ».

Обама, который долгое время ратовал за рационалистический подход к внешней политике, на сей раз не готов прислушаться к доводам оппонентов. Ведь он был оплёван, унижен, размазан по стенке. И не один раз. А три раза кряду. Вначале в сирийском вопросе, когда Вашингтон схватился за путинское предложение о ликвидации арсеналов химического оружия. Затем, когда в ответ на проспонсированный американцами переворот в Киеве Путин усилил военное присутствие на Крымском полуострове. И наконец, в тот момент, когда в мире стали осознавать, что восстание на Юго-Востоке Украины — это не дело рук террористических банд, поддерживаемых Кремлём, а мощное народное движение против националистического правительства в Киеве.

Политический покер между Путиным и Обамой воспринимается в мире однозначно: американский президент проигрывает партию за партией, но, будучи азартным игроком, каждый раз лишь увеличивает ставки в игре.

Остановить этот процесс практически невозможно, поскольку у двух лидеров практически нет точек соприкосновения. Путин живёт в реальном мире, Обама — в идеалистическом. Путин отстаивает консервативные, по сути, ценности; Обама давно уже стал иконой постмодерна. Получается,  что современная Украина — это помимо всего прочего ещё и место столкновения постмодерна с реальной политикой. И постмодерн в лице Обамы выглядит, простите за игру слов, бледновато.

Поворот на Восток

Ополчившись на Россию и не желая считаться с её интересами, западные страны, по сути, толкают нашу страну на Восток. Азиатское направление её внешней политики было второстепенным на протяжении всей российской истории. И Российская империя, и даже Советский Союз всегда действовали с оглядкой на «цивилизованную» Европу. Теперь, похоже, ситуация меняется.

Военные рассуждают о развороте Москвы в сторону Пекина и Тегерана, как минимум означающем отказ от антииранских санкций и возвращение к поставкам C-300 в ИРИ (несколько лет назад Вашингтону стоило неимоверных усилий уговорить Россию заморозить контракты на поставку в Иран этих ракетных комплексов). «Китай, по сути, сдержанно, но поддерживает Россию в крымском вопросе, — говорит военный эксперт генерал-полковник Леонид Ивашов. — Но у нас есть козыри, которые мы пока не задействовали. Например, мы могли бы начать консультации с китайцами о совместном противодействии американской ПРО или предложить КНР провести совместные учения и пригласить на них иранские корабли».

Поворот на Восток — это уже не показательное выступление, рассчитанное на то, чтобы поднять ставки в игре с Западом. Это — продуманная, взвешенная, давно назревшая политика. О необходимости переориентироваться на азиатские рынки говорится уже не первый год. Владимир Путин недавно провозгласил эту задачу российским приоритетом на XXI век. И западные санкции в данном случае могли бы стать прекрасным катализатором. Когда-нибудь мы ещё поблагодарим американских и европейских «партнёров» за то, что они вынудили Россию мобилизоваться и осуществить революцию во внешней политике.

Уже очевидно, что Россия не будет считаться с издержками и не намерена жертвовать национальными интересами ради того, чтобы вернуть расположение западного истеблишмента. «Это — серьёзный поворот в стратегическом мышлении, — отмечает эксперт американского Совета по международным отношениям Роберт Кан. — Связи с Западом перестали быть приоритетом для Москвы. И если кто-то думает, что экономические санкции поставят Кремль на колени, это не так. Они произведут обратный эффект. Потеря европейского рынка лишь ускорит процесс переориентации на АТР, о котором пока говорилось лишь как о далёкой цели».

«Россия давно уже решила свести к минимуму свою зависимость от Запада (здесь можно вспомнить о борьбе с офшорами и возвращении капиталов российских чиновников в РФ. — Прим. авт.), — пишет ведущий эксперт лондонского Института стратегических исследований Николас Редман. — На самом деле речь идёт о цивилизационном выборе. Москва отказывается от своей европейской идентичности ради идентичности евразийской».

Заканчивается эпоха двойственной, противоречивой политики, когда западные страны играли роль полупартнёров-полупротивников Москвы. «Россия перешла свой Рубикон, — пишет консервативный журнал The American Thinker, — и возвращение к атлантистскому курсу времён Медведева сейчас воспринималось бы в стране как национальное предательство». Суверенитет действительно стал реальным, хотя в своё время это понятие вызывало иронию у некоторых политологов, указывающих на чересчур тесные, почти интимные связи российской и западной элиты.

Ещё несколько лет назад продвижение российского имиджа за границей казалось непосильной задачей. Действительно, за что здесь зацепиться? Как примирить диаметрально противоположные внешнеполитические векторы? Теперь же, по сути, пиарщикам и делать ничего не нужно. У страны есть чёткий, понятный всем образ. И хотя на Западе его воспринимают в штыки, на Востоке он более чем востребован. Российская модель становится реальной альтернативой американской концепции управляемого хаоса. И для тех же ближневосточных государств, переживших ужасы «арабской весны», это очень важно. Неслучайно некоторые политологи рассуждают сейчас о возвращении Москвы в регион, который на протяжении последнего десятилетия был главным полем американских экспериментов. По их мнению, на Ближнем Востоке вполне может сформироваться группа стран с пророссийской ориентацией, в которую вошли бы не только Сирия и Иран, но и Египет — государство, являющееся «ключом к арабскому миру».

Но главным содержанием российской внешней политики, безусловно, станет выход в АТР. Крупные инвестиционные проекты по развитию энергетической и транспортной инфраструктуры позволят Москве претендовать на особое место в регионе, который, по прогнозам экспертов, будет играть решающую роль при формировании новой системы мироустройства.

До последнего времени в США и Европе скептически оценивали возможности российского поворота на Восток: не станет, мол, Москва добровольно ложиться под Пекин, согласившись на роль «сырьевого придатка» КНР. Однако следует понимать, что Восток для России не ограничивается Китаем. Это и Япония, и Индия, и страны АСЕАН. Все эти игроки с большим интересом относятся к масштабным проектам, которые Москва планирует осуществить в Азии. И все они в той или иной степени готовы принимать в них участие. Фактически речь идёт о создании «экономического хребта» Евразии: строительстве сети трубопроводов, модернизации Транссиба и БАМа, развитии трансконтинентальных торговых путей (в том числе и Северного морского пути).

Пожалуй, за последние десятилетия Россия ещё ни разу не выступала с такими амбициозными предложениями. Восточный проект можно сравнить разве что с планами «альтернативной интеграции» с Западной Европой, которые разрабатывались в начале нулевых. Тогда европейские — в первую очередь немецкие — бизнесмены всерьёз говорили о формировании энергетического альянса с Москвой. Объединив усилия с таким мощным игроком, как «Газпром», они рассчитывали бросить вызов американским конкурентам (ходили даже слухи, что Россия готова отказаться от контрольного пакета акций в «Газпроме», превратив его в транснациональную компанию).

Однако реализовать эту идею не удалось. Соединённые Штаты надавили на Германию, которая была главным вдохновителем проекта, и заставили её отступить (сменив лояльного Москве Герхарда Шрёдера на атлантистку Ангелу Меркель и предотвратив, таким образом, создание континентального геоэкономического союза, ночного кошмара англосаксов).

В случае с российским «восточным» проектом такая схема не сработает. Если азиатские державы будут понимать, что, реализовав предложения Москвы, они получат колоссальные дивиденды, никто не убедит их отклонить эти предложения. К тому же в Азиатско-Тихоокеанский регион входят государства с различным менталитетом, разной политической и экономической культурой, и ни одно из них не обладает здесь решающим влиянием (несмотря на разговоры о синоцентричной Азии). Балансируя между азиатскими «тиграми», а иногда и играя на существующих в АТР противоречиях, Россия могла бы весьма успешно продвигать свой проект, ведь Китай, например, вряд ли останется от него в стороне, если им заинтересуются Япония и Индия.

В объятиях дракона

На официальном уровне Китай, как всегда, ведёт себя очень осторожно. Единственное, что сделали пока дипломаты КНР, — воздержались при голосовании Совбеза ООН по резолюции, осуждающей Россию за присоединение Крыма, заявили, что у действий Москвы были свои причины. Ну и, разумеется, категорически отвергли предложение исключить РФ из «двадцатки». Однако неофициально Поднебесная всецело на стороне северного соседа.

Достаточно бегло просмотреть материалы, опубликованные в китайских СМИ, чтобы в этом убедиться. «Политика ЕС и США на Украине свидетельствует о полном фиаско Запада, — пишет англоязычная газета Global Times, — и Пекин должен стать надёжным стратегическим партнёром Москвы. Нам не следует разочаровывать Россию в тот момент, когда у неё возникли сложности. Ведь только так можно укрепить дружеские отношения двух стран».

«Москва пренебрегла предостережениями Запада, — отмечает газета «Хуаньцю шибао». — Геополитическая смелость Путина превзошла ожидания всех мировых экспертов по внешней политике и глубоко потрясла Америку и Европу». И дальше: «Путин удерживает контроль над европейским континентальным кризисом. Он заявляет всему миру, что Россия больше уже не та страна, которая потерпела унизительное геополитическое поражение в начале 90-х».

Ещё одна характерная цитата из статьи, опубликованной в интернет-издании Haiwainet: «Выражая благодарность в адрес китайского народа, Россия явно говорит США и другим западным странам: «Москва и Пекин на одной стороне». И если вы замыслите что-то против Китая, то РФ окажет ему твёрдую и решительную поддержку».

Китайские эксперты убеждены, что «дерзкая политика Путина» поможет снизить стратегическое давление, которое западные державы оказывают на КНР. И хотя возвышение Москвы, о котором говорится, как о факте, может привести, по их мнению, к трениям по поводу присутствия Китая в Средней Азии, надо признать, что сильная Россия укладывается в китайскую модель многополярного мира.

Более того, многие политологи в Поднебесной считают вполне реальным появление новой евроазиатской оси Москва — Пекин. Китай, по их словам, заинтересован в том, чтобы к 20-м годам нынешнего столетия, когда стратегическое соперничество с Америкой достигнет кульминационной точки, Россия оказалась бы на стороне азиатского гиганта. Ещё одна задача — добиться поддержки Москвы в территориальных спорах в Восточно-Китайском море. (Надо отдать должное российским дипломатам, которые сохраняют нейтралитет, ведь в том случае, если бы они поддержали КНР, весь «восточный проект», главной отличительной чертой которого является многовекторность, оказался бы под угрозой.)

Конечно, прецедент с возвращением Крыма открывает для Пекина сразу несколько сценариев. Как приятных, так и не очень. Нет надобности говорить, что Тайвань, по мнению китайцев, исторически является территорией, искусственно отторгнутой от КНР. И Пекин в последнее время прилагает усилия к тому, чтобы пробудить у жителей острова патриотические чувства: «один язык, один народ, одна история».
С другой стороны, отделение Крыма от Украины может подстегнуть сепаратизм в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и в Тибете. (А ведь только в марте в результате резни, устроенной мусульманами-уйгурами в городе Куньмин, погибли 33 человека и более 130 были госпитализированы с ножевыми ранениями.)

Во главе «восточного похода»…

Ещё раз повторимся, поворот России на Восток — не фикция. Это стратегическое решение российских властей, полностью поддержанное представителями бизнеса.

Яркой тому иллюстрацией является визит Владимира Путина в Китай, во время которого было подписано рекордное количество соглашений между двумя странами. Российский президент отметил, что за всю многовековую историю сотрудничества Москва и Пекин еще никогда не были так близки к созданию стратегического альянса. РФ заинтересована в китайских инвестициях, КНР — в российских ресурсах.

Бывший китайский посол в России Лю Гучан в эксклюзивном интервью агентству Xinhua заявил, что обострение отношений России с США и странами Запада «позволило, наконец, наладить полномасштабное торгово-экономическое сотрудничество между Москвой и Пекином».

Не случайно в Шанхае Путина сопровождали топ-менеджеры 25 крупнейших российских компаний, которым удалось продвинуть важные стратегические проекты. Объединенная авиастроительная корпорация, например, подписала с китайской COMAC меморандум о сотрудничестве, предполагающий строительство пассажирского широкофюзеляжного дальнемагистрального самолета, который может бросить вызов дуополии Boeing и Airbus. Компании российского ВПК договорились о поставках в КНР зенитно-ракетных комплексов С-400 и производстве на китайской территории тяжёлого вертолета Ми-26. Энергетический холдинг «Русгидро» заключил соглашение с китайской PowerChina о сотрудничестве в гидро-энергетике. Москва и Пекин в очередной раз выразили желание увеличить взаимные расчеты в национальных валютах и нарастить инвестиционные потоки. По словам заместителя директора Института Дальнего Востока Андрея Островского, «целью визита Путина в Китай было довести уровень экономических отношений до уровня политических». И во многом это ему удалось.

Главной интригой российско-китайского саммита был вопрос о том, заключат ли «Газпром» и CNPC договор о поставках газа, условия которого обсуждались в течение нескольких лет. В итоге, сделка состоялась. Она предполагает поставки 38 млрд. кубометров газа в год в течение 30 лет. Правда, для её заключения потребовалось прямое вмешательство политического руководства России. И то, что цена на газ, заложенная в контракте, была названа коммерческой тайной, вряд ли говорит о её завышенном характере.

Вообще следует отметить, что ключевую роль в энергетическом альянсе с Пекином играют не газовые контракты, а договоры о поставке нефти и нефтепродуктов. Это признают и американские эксперты. «Мы можем сколько угодно рассуждать о шансах «Газпрома» на китайском рынке, — пишет сопредседатель Глобального форума по энергетической безопасности Гал Люфт, — но ведь в первую очередь Россия — нефтяной экспортёр. Она поставляет на внешние рынки 70 процентов своей нефтедобычи, и только 30 процентов добычи газа, а её нефтяные доходы почти в семь раз больше, чем газовые».

В связи с этим нет сомнений, что основная роль в подготовке и реализации «восточного» проекта принадлежит нефтяной компании «Роснефть». Не случайно, по мнению большинства экспертов, на шанхайском форуме именно глава этой компании Игорь Сечин стал ключевой фигурой. А на переговорах по газовому контракту Владимир Путин призывал действовать по формуле «Роснефти».

Заключив в прошлом году долгосрочные контракты с крупнейшими нефтяными компаниями Китая — CNPC и Sinopec, «Роснефть», по мнению большинства экспертов, осуществила прорыв на восточном направлении. В течение 25 лет компания обязуется поставить в КНР порядка 665 млн тонн нефти. И как отмечает китайское интернет издание Haiwainet, «в связи с этим Москва может уверенно заявить западным странам: ваши санкции не имеют смысла. Если Россия будет продавать нефть только Китаю, этого вполне достаточно, ведь КНР — самый крупный импортер энергоресурсов в мире». К тому же сама Поднебесная заинтересована в том, чтобы максимально нарастить поставки российской нефти (это позволит снизить зависимость от уязвимых морских маршрутов, которые легко могут быть перекрыты США). И неудивительно, что Пекин готов предоставлять Москве гигантские кредиты под залог будущих поставок углеводородов. 

Кроме того, «Роснефть» договорилась с CNPC о создании совместного предприятия по освоению углеводородных ресурсов Восточной Сибири и строительстве нефтеперерабатывающего завода в китайском Тяньцзине, запуск которого запланирован на конец 2019 года. В отличие от «Газпрома», который выступает против того, чтобы предоставлять компаниям из КНР долю в восточносибирских газовых месторождениях, «Роснефть» понимает, что создание СП является прекрасным стимулом для того, чтобы китайцы вкладывались в модернизацию российского энергетического сектора и развитие инфраструктуры. Быть одним из ключевых партнёров, безусловно, интереснее, чем выступать в роли обыкновенного потребителя энергоресурсов.

«Интегральный подход» Сечина

Следует понимать, однако, что КНР — не единственный стратегический партнёр «Роснефти» в регионе. Как уже говорилось, смысл «восточного» проекта в том, чтобы привлечь к его реализации всех ключевых игроков АТР, и в первую очередь, конечно, Японию — главного регионального соперника Китая, способного уравновесить его влияние.

И хотя из солидарности с другими государствами «семёрки» политики в Токио вынуждены были присоединиться к антироссийским санкциям, японские предприниматели от этого явно не в восторге. В отличие от управляемых европейских держав Япония не может позволить себе роскоши остаться в стороне от российской бизнес-активности, развернувшейся на Востоке. Недавно крупная компания из Страны восходящего солнца подписала соглашение о поставках моторного масла в РФ, и когда её представителей спросили: «А как же санкции?», ответ был лаконичен и прост: «Украина — далеко, и бизнес для нас важнее».

Украина в действительности волнует японцев  намного меньше, чем начавшееся год назад сближение с Москвой. И они вряд ли свернут с намеченного пути: слишком пугающей выглядит для них перспектива формирования российско-китайского военно-политического альянса. Кроме того, после аварии на атомной электростанции «Фукусима» Япония испытывает настоящий энергетический голод, утолить который можно, лишь нарастив поставки СПГ. Японские компании-импортёры газа (такие, например, как «ТЕПКО» и «Токио Газ») прекрасно понимают, что Россия является для них оптимальным поставщиком хотя бы в силу близости рынков сбыта.

«Роснефть», принявшая стратегическое решение о развитии собственного газового бизнеса, приглашает японских инвесторов поучаствовать в строительстве Дальневосточного СПГ — завода с проектной мощностью 5 млн тонн в год, который компания собирается запустить на севере Сахалина в 2018–2019 году. Предложение заманчивое, и японцы вряд ли от него откажутся. Не менее интересными для японских компаний являются и другие проекты в области добычи и переработки углеводородов в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Тем более что у таких влиятельных корпораций, как «Инпекс», «Мицуи» и «Марубени», богатый опыт сотрудничества с «Роснефтью» в реализации проекта «Сахалин-1» на северо-восточном шельфе острова Сахалин.

Большая надежда и на индийские нефтяные компании, в первую очередь ОНГС. (Особенно после сенсационной победы на выборах в Индии лидера «Бхаратия Джаната парти» Нарендры Моди, который с симпатией относится к путинским идеям о мироустройстве и, по прогнозам политологов, будет всё больше сближаться со странами ШОС и отдаляться от Запада).

Некоторые эксперты считают, что в ближайшее время рынок ШОС будет обеспечен преимущественно российской нефтью. А это значит в государствах, входящих в эту организацию, появится целая сеть трубопроводов, по которым углеводороды с месторождений Восточной Сибири и Дальнего Востока потекут в Азию. По словам президента Фонда востоковедческих исследований Сергея Лузянина, «с содержательной и имиджевой стороны для ШОС нужны знаковые, прорывные проекты. Без них эта организация не сможет стать по-хорошему дерзкой, амбициозной и эффективной».

С другой стороны, Россия планирует привлечь страны АТР к масштабным инфраструктурным и энергетическим проектам, которые Москва планирует осуществить на своей азиатской территории, в первую очередь к ускоренному развитию Дальнего Востока.

Конечно, в приглашении иностранных партнёров в отдельные проекты нет ничего нового. Революционным является предложение главы «Роснефти» Игоря Сечина о формировании «интегрального подхода». «Мы готовы рассмотреть совместную инвестиционную работу по всей технологической цепочке — в добыче, в инфраструктуре, переработке и транспортировке углеводородов», — заявил глава «Роснефти» в своём выступлении на Российско-Японском инвестиционном форуме. И это предложение относится ко всем влиятельным компаниям Восточной и Южной Азии.

Фактически речь идёт о том, чтобы азиатские страны не только покупали углеводороды, но и совместно с «Роснефтью» осваивали труднодоступные месторождения Восточной Сибири и континентального шельфа, вкладывали средства в переориентацию российской инфраструктуры на Восток, строительство заводов по переработке нефти и газа и развитие транспортных коридоров, в первую очередь Северного морского пути.

И главное, что, безусловно, заинтересует азиатские компании, — Россия готова привлечь их к освоению Севера. Шельфовые месторождения в Арктике — совершенно циклопические по масштабам (по оценкам экспертов, они содержат до 30% всех шельфовых запасов углеводородов в мире, и добыча даже 1/10 части ресурсов сулит порядка 2,5 трлн долларов США в современных ценах). Однако их разработка требует уникальных технологий и колоссальных инвестиций.

До настоящего момента большая часть инвестиций поступала в Россию с Запада. Однако всё может в корне измениться, если крупнейшие корпорации АТР примут «интегральный подход» Сечина, согласятся спонсировать всю технологическую цепочку от добычи до транспортировки углеводородов и выделят средства на освоение Восточной Сибири и Арктики. Таких масштабных вливаний в российскую экономику Запад себе позволить не может, даже если бы захотел. А вот азиатские страны могут, и грех было бы этим не воспользоваться.

Российская политика на восточном направлении всегда отличалась полуинтуитивным-полусознательным подходом. Ещё царский премьер-министр Сергей Витте, который сумел в своё время протолкнуть проект КВЖД (железной дороги, проходившей через территорию Китая), отмечал, что «Россия испытывает искушение использовать китайскую карту в игре против европейских соперников». Однако сейчас, впервые в истории, мы готовы повернуться лицом к Востоку. И неудивительно. Ведь как заметил недавно обозреватель египетской газеты «Аль Ахрам», «на наших глазах формируется многополярный мир с азиатским акцентом».

*  *  *

По мнению экспертов, в результате западных геополитических игр объективной реальностью станет «мир без Запада». Страны БРИКС резко увеличат взаимный товарооборот и окончательно перейдут в расчётах между собой на национальные валюты. Инвестиции, технологии, доступ к кредитным источникам — всё это могут предоставить России и азиатские державы. Фактически Запад вынуждает Москву более чётко сформулировать свои национальные интересы и приступить к осуществлению давно назревших внешнеполитических проектов.