Россия против своей воли оказалась втянута в тотальное информационное противостояние с Западом. В этих условиях нам необходимо не только решать множество локальных и тактических оборонительных задач, но и разрабатывать концептуальные основы самостоятельного «идеологического полюса».

Упущенное время

Ещё несколько лет назад далеко не всем был очевиден масштаб той информационной войны, которая ведётся против России. Сегодня этот факт уже никто не отрицает.

Отметим, что Россия в период относительного спокойствия 2000-х годов имела все возможности развивать технологии собственной «мягкой силы» и могла заниматься информационной работой с различными зарубежными аудиториями во вполне мирных форматах — наращивая объёмы иновещания, больше работая в сфере общественной дипломатии, создавая сеть дружественных НГО, поддерживая потенциальных союзников и парт-нёров. В то время Россию воспринимали как одну из стран БРИКС. Это в принципе позволяло выносить на повестку дня в культурно-экспертных форматах в том числе и вопросы о ценностях.

Однако этого не было сделано. «Мягкая сила» — инструмент тех, кто планирует влиять на умы идеями. В России пытались найти какие-то идеи для внутренней аудитории, для взаимодействия же с соседями был выбран прагматизм: мол, и мы и вы люди деловые, договоримся к взаимной выгоде без всякой лирики о ценностях. Убеждённость в том, что пусть и с проблемной экономикой, но мы всё же вписались в глобализированный мир, в котором, конечно, есть локальные конфликты, но в целом всех интересует лишь взаимовыгодная торговля, оказала России плохую услугу. Причём мы не переоценили себя, а недооценили — недооценили, до какой степени нас считают опасными для действующего миропорядка, причём опасными просто по факту нашего существования. И это, кстати говоря, показывает, насколько иллюзорна была вполне искренняя вера как многих россиян, так и российской власти в то, что Запад признал Россию равноправным партнёром или уж как минимум неотъемлемой частью глобального пейзажа.

Если иностранный бизнес все эти годы с энтузиазмом осваивал российские рынки, то политики и медиа на Западе не переставали рассматривать путинскую Россию как потенциальную опасность, питая надежды на смену режима и разворот России к состоянию колониального самоуничижения, в каком она пребывала в 90-е. Достаточно вспомнить большинство резолюций ОБСЕ по России за последнее десятилетие — бесконечные обвинения и призывы в чём-то покаяться. Пока на бесчисленных форумах российские политики и эксперты рассуждали о путях экономического сотрудничества, западная медийная машина упорно формировала образ России как врага демократии и опасного тоталитарного государства. Параллельно трансатлантистский Запад организовывал одну за другой «цветные революции», где информация становилась главным оружием. Пока Россия «договаривалась» с партнёрами по бизнесу, оппоненты работали с населением, особенно с молодёжью. И пример Украины наглядно доказал: последнее куда действеннее. Все кулуарные договорённости превращаются в ничто, если противники могут вывести на ваши улицы тысячи людей, мотивированных искренней верой в борьбу за правое дело.

 

Россия — враг номер один

Сегодня на смену возможным дискуссиям и диалогам (сколько бы мы ни ставили под сомнение их эффективность) пришла открытая информационная война. Теперь продвигать свои идеи, позиции и смыслы придётся, увы, в достаточно резких формах, наталкиваясь на тотальное отрицание, искажение фактов и ложь, а также попытки ограничить распространение каких-либо мнений и позиций с российской стороны в прямом смысле. Как написал недавно автор «Известий» Игорь Караулов, «нам придётся привыкать к тому, что международные рейтинги, списки, хит-парады, которые и прежде не страдали объективностью, становятся территорией войны. (…) Пушки молчат, самолёты стоят на аэродромах, но пропагандистская машина Запада отмобилизована и готова «жечь напалмом». Ставится задача маргинализировать Россию, загнать её в параллельную реальность, в пещеры Тора-Бора, в подземелья морлоков».

Степень антироссийской истерии, заполняющей информационное пространство, связана, как кажется, не столько с самими решениями России и Владимира Путина по Крыму и Украине, сколько с осознанием, что эти решения отражают реальные настроения российского общества. Выяснилось, что власть в России, начав апеллировать к тем самым «национально-имперским» историческим смыслам, не только не потеряла поддержку населения, а напротив, приобрела её, причём в невиданном масштабе (и здесь не надо путать страхи и недовольство населения ухудшающейся экономической ситуацией и понимание моральной правоты России во внешней политике). А это только подтверждает, что опасен для глобализаторов не только Путин и его власть, а вся Россия и весь её народ. Отсюда становится понятным пассаж Обамы о том, что Россия несёт такие же угрозы миру, как исламский терроризм и вирус Эбола. Если принять, что под словом «мир» понимается «их мир». И это именно то, что не могут осознать наши либералы с их вечными жалобами на «оборонное сознание» россиян, в то время как, по их мнению, «никому мы не нужны, никто нам не грозит».

Здесь можно вспомнить размышления британского философа Бертрана Рассела об устройстве единого мира с единым правительством, опубликованные в 1946 году в статье «Атомная бомба и предотвращение войны» (The Atomic Bomb and the Prevention of War): «На определённом этапе, когда созреют… планы по созданию международного правительства, им (США и Британии) следует предложить эти планы миру… Если Россия с готовностью уступит и согласится, всё будет хорошо. Если нет, то надо будет оказать на неё давление, даже если это создаст риск начала войны». В победе сомнений не было: «В ближайшем будущем мировая война, какой бы ужасной она ни была, скорее всего, закончится победой Америки без уничтожения цивилизации в Западном полушарии. Нет сомнений, что победа Америки приведёт к созданию мирового правительства при гегемонии США». Впоследствии, когда оказалось, что у СССР тоже есть атомная бомба, военного энтузиазма у тогдашних глобализаторов поубавилось. Однако интересно тут другое: предполагается, что единственная страна, которая потенциально может бросить вызов «единому миру при гегемонии США», — это Россия.

Как следует из недавно опубликованных в Великобритании документов, поняв, что СССР нельзя остановить методами обычной войны, Черчилль предлагал США нанести по Советскому Союзу превентивный ядерный удар, дабы «спасти мир от коммунизма». Представление о том, что именно Россия является главным врагом западного мира, глубоко и прочно укоренено в менталитете западного истеблишмента. И как ни прискорбно это осознавать, действительно лишь наличие у СССР, а затем у России мощного ядерного арсенала является фактором сдерживания наших «партнёров» от попыток военного решения «русской» проблемы.

Именно такой взгляд на Россию (Россия — враг номер один) и лежит в основе нынешнего конфликта с Западом, способного превратиться в новую затяжную холодную войну. Понимая это, нужно отдавать отчёт в том, что никакие уступки и никакие компромиссы с нашей стороны эту точку зрения не изменят. Остаётся лишь надеяться, что, возможно, на смену нынешним западным политикам придёт новое поколение, свободное от этих русофобских шор.

 

С кем разговаривать?

В итоге мы на полном ходу «въехали» в пока ещё, к счастью, не горячий, но тем не менее полноценный конфликт, где информационная сфера и есть поле боя. Причём мы не были готовы к сражению — как технологически, поскольку просто не занимались проблемами «мягкого влияния», так и морально. Ведь «воевать» приходится против тех, кого совсем недавно мы считали пусть не друзьями, а скорее прагматичными и даже циничными соседями, но уж никак не врагами.

Что Россия делает в этом информационном противостоянии? Мнения о том, насколько эффективно она использует «информационное оружие», сильно разнятся. Если на уровне официальных лиц используется внятная риторика, и поэтому довольно большие аудитории как в России, так и за рубежом имеют представление о позициях руководства РФ по ключевым геополитическим вопросам, то усилия общественной дипломатии, медиа явно недостаточны. Исключением является, пожалуй, работа телеканала Russia Today, но даже самый успешный проект, не будучи частью большой системы, не может иметь решающего значения.

Даже если не заниматься детальным анализом тех аудиторий, на которые может быть направлен вектор информационной политики России, есть как минимум три больших пространства, на которых Россия должна вести активную информационную политику, — это сама Россия, ближнее и дальнее зарубежье. Последнее распадается на две большие группы — Запад и не-Запад.

В свою очередь, западная аудитория состоит из двух частей. Первая часть — это непосредственные инициаторы, сторонники и участники идеологической холодной войны (антироссийски настроенные политики, эксперты, дипломаты, журналисты и т.п.). Вторая часть — население данных стран, которое неоднородно по своим взглядам и включает как жертв глобализаторской пропаганды, так и тех, кто является противником неолиберальной американской гегемонии (даже и в самих США), а потому в той или иной степени разделяет/понимает позицию России или как минимум видит всю одиозность и лицемерие русофобской медийной кампании.

Незападная аудитория — это «внешние наблюдатели». И это самая большая группа, включающая практически все «незападные» регионы мира — Латинская Америка, Африка, Большой Ближний Восток, Индия, Китай и Юго-Восточная Азия. Люди в этих странах внимательно наблюдают за дуэлью России и трансатлантистского Запада. Но их симпатии и лояльность возможно завоевать лишь в случае результативной политики и предъявления доказательств дееспособности России как геополитического и идеологического субъекта.

 

Бой на своей территории

Что касается внутренней аудитории, здесь задача состоит в защите цивилизационного суверенитета от внешней идеологической агрессии. Причём ситуация далека от какого-либо баланса: это мы должны защищать своё внутреннее информационное пространство, но мы и отдалённо не имеем аналогичных возможностей отстаивать свои интересы и доносить свои взгляды и позиции до населения тех стран, которые пытаются «демократизировать» Россию. Каждый день где-то в Европе или США проходят конференции и семинары, на которых открыто обсуждается, как изменить политическую систему России, сменить режим, распространять среди её населения определённый набор ценностей. Представим себе, какой была бы реакция Запада, если бы в России начали проходить мероприятия, на которых обсуждалось бы, какими методами можно изменить политическую систему какой-нибудь европейской страны, добиться смены её руководства, заставить её граждан отказаться от привычных им норм морали, как нужно поддерживать в этой стране НГО и политические партии, добивающиеся смены власти. Всё это было бы отнесено к планам российской агрессии, попыткам вмешательства во внутренние дела других государств, экспансионистской политикой.

Считается, что свою собственную территорию в информационном смысле России удалось отстоять — как минимум косвенно об этом свидетельствуют высказывания специалистов по информационной войне «с той стороны». Так, ещё летом в журнале National Interest появилась статья «Москва побеждает Запад в информационной войне», автор которой Илан Берман, вице-президент Американского совета по внешней политике, утверждает: «Не встретив противодействия, российская пропаганда сумела произвести нужный эффект. Внутри страны наблюдается сейчас беспрецедентный всплеск популярности президента Путина — ведь внутренней аудитории вторжение на Украину было представлено как стратегическая победа России. Согласно недавно опубликованному социологическому опросу «Левада-Центра», Путина сегодня поддерживают 82% россиян в возрасте от 40 до 54 лет. А среди молодёжи, не помнящей времена Советского Союза, этот показатель ещё выше. На международной же арене в целом ряде стран в общественном мнении прижилась мысль, что аннексия Крыма Россией была более-менее оправданна, да и её дальнейшие действия на Украине, пусть и нежелательные, всё же имели свои причины».

США, в свою очередь, в ответ стараются усилить свой традиционный пропагандистский аппарат — «Радио «Свободная Европа» и «Голос Америки». Однако, как признаёт автор, чтобы эффективно соперничать с Россией в работе с общественным мнением, американским СМИ, прежде всего, не хватает материальных ресурсов: «Финансирование русской службы «Голоса Америки» в настоящее время составляет жалкие 13 млн долларов в год. Один только телеканал Russia Today, по некоторым оценкам, ежегодно тратит на выпуск своих специфических «новостей» 300 млн долларов. При столь неравных возможностях американской публичной дипломатии просто не хватит широты охвата, чтобы бороться с Кремлём в русскоязычном информационном пространстве».

Совет управляющих по вопросам вещания США (Broadcasting Board of Governors) — основного органа управления внешнеполитической пропагандой на очередном заседании также пришёл к выводу, что нужен «перезапуск» американской пропаганды в России. Замгоссекретаря США по публичной дипломатии Ричард Стенгел был удивлён высокой организацией работы российской стороны, особенно в соцсетях. «Как и вы, я считал, что США доминируют в этой сфере, но на самом деле это не так». Как сообщает «Российская газета», коллега Стенгела, один из основных внешнеполитических советников президента США, Бен Родс сказал, что США должны «очень агрессивно исправлять» результаты российской информационной кампании по событиям на Украине, а также «агрессивно использовать различные коммуникационные инструменты для вещания на Украине и в регионе в целом». Опасения у США вызывает то, что Москва инвестирует «значительные ресурсы в своё вещание, прежде всего, по каналу Russia Today, но также активно используя другие платформы — YouTube и Twitter, социальные сети, телевидение».

На этом совещании прозвучал такой вывод: «Необходимо производить контент для глобальной аудитории, и в этом никто не должен быть лучше США, поскольку мы являемся культурным лидером». Все интересующиеся деталями могут посетить интернет-сайт Совета управляющих по вопросам вещания США и посмотреть там рабочие презентации, в которых по пунк-там изложены информационные цели США на Украине: сколько украинцев должны посмотреть соответствующие передачи, посетить сайт «Радио Свобода», как нужно работать с «молодыми лидерами» и ориентировать их на западные ценности.

Нельзя не согласиться с американскими дипломатами, которые говорят, что Россия и Запад занимаются «конкуренцией на информационном рынке». По сути, сегодня вообще речь не идёт об объективной подаче информации — важно лишь, кто победит в битве интерпретаций. А если копнуть глубже — чей взгляд на мир окажется более жизнеспособным в информационном пространстве. Здесь традиционно возникает возражение со стороны поборников объективной истины: мол, нужно всегда уметь бесстрастно проанализировать эти взгляды и понять, что каждый по-своему прав. Однако Россия сегодня — объект атаки, и в этой ситуации она отстаивает своё видение мира, понимая, что на кону стоит её будущее.

 

Ближнее зарубежье: провалы и неизвестный позитив

Гораздо хуже обстоят дела с информационной политикой в ближнем зарубежье. Она не проводилась системно, наглядным примером чего является Украина. Особенно плохо то, что Россия не занималась созданием своих НГО и, таким образом, практически не участвовала и не участвует в формировании взглядов общественно и политически активных групп, особенно молодёжи. В результате в общественно-информационном поле бывших советских республик влияние России незначительно, и единственное, что спасает ситуацию, притом что в этих государствах активнейшим образом действуют западные игроки, — это менталитет населения. Оно (независимо от прагматической позиции элит) по-прежнему относится к России положительно, а её ориентация на консервативные ценности пока для многих выглядит куда привлекательнее сомнительного либертарианского набора «прав человека», первым делом предлагающего отказаться от традиционных норм, связанных в том числе и с религией (что особенно важно для мусульманских стран и Закавказья).

Этим летом МИА «Россия сегодня» провело несколько мероприятий, где эксперты и журналисты из стран СНГ могли обсудить вопросы информационной политики на евразийском пространстве. Они показали, что в этой сфере существует масса нерешённых проблем. Одна из них состоит в том, что даже имеющиеся успехи в продвижении идей евразийской интеграции мало кому известны. Нет никакого «пиара» позитивных новостей.

Например, любое негативное событие, будь то определённые экономические разногласия или скандальная интерпретация высказываний руководителей РФ и РБ, сразу же оказывается на первых полосах и в топе новостных лент. Всё это должно ставить под вопрос стратегический союз двух государств. Однако практически ничего не сообщается о позитивных трендах и успешной совместной работе. Так, летом в Анапе состоялся очередной фестиваль Союзного государства «Творчество юных». Разумеется, для центральных СМИ мало интересного в том, что где-то собрались юные таланты, победители национальных и региональных конкурсов из России и Белоруссии в вокальном, хореографическом, цирковом, инструментальном и других видах искусств. Как рассказала заместитель начальника Департамента социальной политики и информационного обеспечения Постоянного комитета Союзного государства Ольга Виноградова, под эгидой Постоянного комитета проходит более десяти крупных мероприятий, нацеленных на молодёжь. Это и научно-технический конкурс «Таланты XXI века», который собирает юных «технарей», и фестиваль «Молодёжь за Союзное государство», где представители молодёжных движений могут обмениваться мнениями и работают на различных площадках. Непосредственно участвуют в этих мероприятиях около 10 тыс. детей и подростков. Однако у каждого ребёнка есть семья, есть ещё зрители, и в информационном поле этих событий оказываются десятки тысяч человек.

При этом выясняется, что государственные российские СМИ не занимаются освещением мероприятий Союзного государства. В Белоруссии тематика Союзного государства представлена гораздо шире, чем в России, где население толком и не знает, что это за интеграционное объединение. Между тем Союзное государство — пилотный проект для евразийской интеграции. По мнению Ольги Виноградовой, тот позитивный опыт, который наработан в программах России и Белоруссии, практически не попадает в медийное поле. Ситуация на Украине привела к тому, что теперь все в России осведомлены об украинской географии, политиках, экономических проблемах и т.д. А вот о Белоруссии, с которой, несмотря на все сложности, интеграционный проект развивается, не знают почти ничего.

 

Ресурсы общественной дипломатии

Подобная ситуация складывается и с другими соседями из ближнего зарубежья. Мы знаем всё о малейших политических разногласиях и возникающих конфликтах и почти ничего об успешных программах в образовательной, культурной сфере. Позиция СМИ тут очень простая: там, где нет негатива, нет информационного повода. Но как тогда предполагается развивать евразийскую интеграцию в сфере смыслов — ведь не только и не столько экономические проекты, нефть и газ являются её «строительным материалом». Свой проект необходимо подавать как ценностно позитивный, что должно быть проиллюстрировано успешными начинаниями и достижениями в сфере культуры, образования, гражданского общества. Именно так поступают те, кто продвигает проект глобализированных западных ценностей, — и главным двигателем своего проекта они как раз считают общественное мнение, которое должно ориентироваться на некие идеалы стиля жизни, образа того мира, в который предлагается вступить. Другой вопрос, что в реальности никто из «новообращённых», разумеется, не получит этих молочных рек и кисельных берегов. Но на той же Украине население весьма успешно удалось убедить в наличии какого-то «европейского пути», который сделает жизнь автоматически богатой и прекрасной (тогда как на самом деле ассоциация с ЕС может лишить рядовых граждан многих привычных радостей, вроде возможностей продавать на рынке продукты со своего огорода, в разы увеличить стоимость коммунальных услуг и так далее).

У России же сегодня нет никакого своего PR-проекта. Да, интуитивно он многим понятен, и только на этом и держится в реальности его общественная поддержка — что в самой стране, что за рубежом. Как обычно, рядовые граждане делают самостоятельно то, что должно быть системной, поддерживаемой комплексно работой целого ряда государственных и негосударственных структур. Тогда как если бы эти общественные инициативы были встроены в общий проект продвижения российской «модели ценностей», они продвигались бы куда эффективнее.

Однако если внутри собственного национального информационного поля работа идёт более-менее успешно, в регионе СНГ существует масса сложностей и недоработок. На медиаконференции «СМИ в новых геополитических реалиях» МИА «Россия сегодня» в Коктебеле этот вопрос обсуждали эксперты из Армении, Грузии, Украины, Молдавии, Приднестровья, Казахстана, Белоруссии, Киргизии. Выяснилось, что работа России с аудиториями этих стран имеет массу слабых мест. Например, справедливо было отмечено, что работать надо на том языке, на котором говорит население. Люди в регионах любой страны больше интересуются местными новостями и местной прессой. В этой сфере Россия не работает.

Даже в тех случаях, когда государство-сосед объективно заинтересовано в интеграции по экономическим или военным причинам и уже встало на этот путь, это не значит, что не нужно работать с его населением. Потому что его обязательно будут обрабатывать западные медиа и НГО. И в ситуации, когда население настроено антироссийски, оно вполне способно вопреки всей прагматической логике требовать смены курса, что и произошло на Украине. Россия и так опоздала почти на 20 лет, позволив расплодиться в странах СНГ тысячам НГО с иностранной поддержкой и ничего не противопоставив этому тренду, делая ставку лишь на адресную работу с элитами, политиками и чиновниками. Именно поэтому здесь так важен ресурс общественной дипломатии.

 

Консерватизм и его союзники

Ну и наконец, самый сложный вопрос — в состоянии ли Россия бороться за умы аудитории дальнего зарубежья? Существует мнение, что это невозможно просто в силу неравных финансовых и организационных ресурсов — США для продвижения своих интересов в этой сфере тратят миллиарды, имеют опыт десятков лет работы по пестованию НГО, социальных и культурных проектов в «странах-мишенях», при этом сами никому не позволяют внедряться с подобными программами на их территорию.

У России же в запасе есть лишь опыт СССР — да, успешный, но базировавшийся на продвижении левой идеологии, которую поддерживали в мире самые разные силы. Можем ли мы сегодня консолидировать вокруг себя или, по крайней мере, искать тактические союзы с какими-то общественными, политическими движениями за рубежом? Теоретически да, но опять же лишь при условии внятного формулирования своей ценностной модели, а также, что очень важно, расшифровки того, чем именно эта модель близка потенциальным союзникам. Это и традиционные консервативные ценности, и вектор прагматизма в международной политике, и свой понятийный аппарат в сфере общественных наук — последнее нечасто упоминается, однако если Россия не наполнит своим содержанием такие универсальные понятия как «свобода», «права человека», «справедливость», «развитие», то они, будучи узурпированными либералами, будут оружием, направленным против России.

Наша страна может предложить свои консервативные ценности в качестве инструмента освобождения от глобализаторской парадигмы. В условиях когда под лозунгами защиты чьих-то прав и толерантности на самом деле происходит агрессивное навязывание определённых норм, либертарианцы-неопрогрессоры сами стали доминирующей и подавляющей других «Системой». Как заметил недавно известный американский консерватор Пэт Бьюкенен, «переосмысление в правящих кругах многих стран моральных и этических норм, навязываемое обществу недемократическим путём, сопровождается разрушением традиционных ценностей и основывается на абстрактных идеях, противоречащих воле большинства населения». Неолиберальная революция, одержав свои победы над традиционными национальными государствами, превратилась в диктатуру — со всеми имиджевыми издержками, автоматически подарив противникам образ притесняемых борцов за свободу. Сегодня быть «против» и быть «борцом против Системы» — значит как раз быть консерватором.

 

Запад — друзья и враги

Как уже было сказано, следует разделять а) непосредственных участников идеологической холодной войны и б) население данных стран. В этой связи всегда необходимо подчёркивать, что Россия сегодня противостоит не западным или европейским странам, а тем их политическим элитам, которые ведут свои страны и их население к кризису и тупику конфронтации с Россией. «Отказ от Европы» — неприемлемый лозунг ещё и потому, что Европа всегда была и будет важным геополитическим партнёром России и всего евразийского пространства, а не дать России сблизиться с Европой — одна из ключевых целей трансатлантистов.

Как Россия может относиться к своему главному противнику — западным элитам, политическим и медийным группам, которые сознательно ведут информационную войну против России? Эти люди либо сами заражены неолиберально-глобализаторскими идеями, либо используют их инструментально, будучи политическими прагматиками. Пытаться доказать им моральную правоту России бессмысленно. На них можно воздействовать только демонстрацией успехов той идеологической модели, которую избрала наша страна. Это факторы поддержки населением консервативно-патриотических идей, состояние сферы СМИ, эффективность зарубежной общественной дипломатии и информационной политики.

Если же речь идёт о населении западных стран, то очевидно, что в Европе, и даже в США, у России есть союзники — как идеологические, так и прагматические. Вовсе не все европейцы разделяют набор ценностей постхристианской, постмодернистской парадигмы. Те, кто выступает против неолиберального глобализма, подвергаются демонизации и маргинализации не меньше, чем Россия. В этой ситуации Россия может быть для них привлекательной как страна, позиционирующая себя вовсе не как часть Азии или условной «не-Европы» (подобная позиция будет способствовать окончательному отрыву России от её потенциальных союзников в ЕС), а как наследницу классической Европы с её культурой и традициями. И более того — защищающей эту подлинную европейскую идентичность. Это открывает возможности для диалога об общности ценностей российского консерватизма и классических европейских ценностей, в том числе христианских.

В Европе существует немало политиков и представителей бизнеса, которые ориентируются на прагматизм и не приветствуют крестовые походы за идеи «евроценностей» — они заинтересованы в политической вменяемости и экономической надёжности на европейском пространстве. Трансатлантистские силы, напротив, предлагают сегодня вместо такого добрососедства наращивание напряжённости, в том числе и военной, рост военных бюджетов и убытки для европейских экономик и бизнеса, работающего с Россией.

В Европе есть и политические силы, которые не разделяют неолиберальные идеи и не поддерживают исключительно атлантистский вектор для Европы. При этом за свою «пророссийскую» позицию они подвергаются давлению и резкой критике со стороны неолиберального и антироссийски настроенного общества, прессы. Москва уже начала процесс выстраивания отношений с такими игроками — достаточно вспомнить недавние встречи председателя Госдумы Сергея Нарышкина с Марин Ле Пен или лидером немецких левых Грегором Гизи. Европейский политический пейзаж открывает для подобной работы немало возможностей: чем более будет усугубляться экономический кризис в Европе, тем популярнее на местных выборах будут становиться регионалисты и евроскептики, которых, например, в Восточной Европе правящие политические силы всячески пытаются убрать со сцены.

Да и в самих США есть, во-первых, противники нынешней экспансионистской политики, а во-вторых — консерваторы, которым глубоко чужды идеи разрушения традиционной морали.

Но для продуктивной работы с множеством таких аудиторий, как никогда, важен весьма мало используемый, к сожалению, до сегодняшнего дня инструмент «народной дипломатии» на уровне интеллектуальных, экспертных и бизнес-сообществ.

 

Мировое большинство

С незападным миром вести работу в информационном поле куда проще. Идея противостояния американской гегемонии и защита традиционных ценностей находят отклик в арабском мире, Латинской Америке, Азии. Касается это и потенциальных членов Евразийского союза, который небезосновательно упрекают в отсутствии внятной идеологической составляющей.

В этих странах зачастую позитивно относятся к России, но много ли Россия работает в той же общественной сфере с этими аудиториями? А ведь здесь возможна и системная деятельность НГО, и развитие межцерковного, в том числе христианско-мусульманского диалога. Сегодня адресатом диалога в христианском мире помимо православных церквей для России выступают католики — повестка такого диалога может включать критику глобализации и её последствий, справедливое устройство мира, построение модели мировой экономики в соответствии с христианскими ценностями, пределы применения силовых методов в политических конфликтах, защиту традиционной семьи и норм традиционной морали, проблемы культурной деградации и многое другое. Такой диалог должен проходить на различных уровнях — на уровне политических элит, на уровне межцерковных и богословских отношений, на уровне экспертных сообществ и организаций гражданского общества.

Исламскому миру Россия может предложить партнёрство в противодействии глобалистическому мироустройству, где Запад раскалывает исламское сообщество с ущербом для светских исламских режимов и в интересах радикальных альтернативных группировок. При этом диалог с исламом может опираться на традиционный ценностный набор. Однако вести такой диалог должны люди, способные говорить о ценностях на действительно содержательном уровне. Здесь мы сталкиваемся с ещё одной проблемой — для работы в информационно-общественном поле не подходят просто специалисты-функционалисты. Такой общественной дипломатией могут и должны заниматься люди, способные понимать и создавать новые смыслы.

Весь незападный мир внимательно следит за поведением России сегодня — и на самом деле готов предоставить нам огромный кредит доверия. Но только если мы докажем, что предлагаем не просто какие-то прагматические сделки, а имеем достаточно воли для отстаивания своего суверенитета.

 

Чтобы нас услышали

Мир устал от того, что ему навязывают один-единственный образ будущего, и ждёт альтернатив. Россия, безусловно, может стать моральным и ценностным авторитетом для многих. Для большого числа развивающихся стран постмодернистский неолиберальный Запад вовсе не является самым привлекательным ориентиром, и если Россия становится центром силы, в том числе и идеологически, они могут выбрать в качестве центра притяжения именно её.

Но продолжать такую же политику информационной работы, как раньше, Россия позволить себе уже не может. Нужны не только факты, поданные в российской интерпретации в формате информационного агентства или телеканала. До зарубежного экспертного сообщества должны доходить концептуальные разработки российских экспертов, публицистов, учёных, которые способны интуитивно понятные «позиции России» представить как целостную серьёзную модель мировой истории, политики и экономики. Крайне важно здесь усиливать иноязычное вещание и вообще присутствие российских публикаций, аналитики, интервью с российскими экспертами как минимум на английском языке.

В условиях когда в мире растёт число людей, сомневающихся в правильности курса мировых глобализаторов, России необходимо максимальное налаживание связей с комплементарными интеллектуальными элитами, политиками и экспертными сообществами всех этих стран. Их мнения должны звучать в России, нужно показать, что позиции России разделяет множество людей во всем мире. И Россия должна способствовать тому, чтобы голоса зарубежных самостоятельно мыслящих экспертов были максимально слышны даже в тех случаях, когда в их государствах этому пытается препятствовать местный либеральный мейнстрим.

Чтобы выиграть информационную войну, собственную точку зрения нужно продвигать с помощью как можно более широкого инструментария. Нужна скоординированная работа многих госструктур в союзе с ресурсом общественной дипломатии, который пока серьёзно не задействован. Осуществив это, можно переходить от оборонительных информационных стратегий к широкому продвижению своих идей на общемировом уровне