Вопрос об антироссийских санкциях расколол западную политическую и бизнес-элиту на два лагеря. Представители одного (догматики) — торжественно клянутся, что Россия «заплатит за события на Украине страшную цену», и вводят всё новые и новые ограничения на сотрудничество с Москвой, представители второго (прагматики) — откровенно саботируют принятые их оппонентами решения.

Вся проблема в том, что, как заметил Владимир Путин на саммите в Санкт-Петербурге, «экономические санкции как инструмент политического давления в современном взаимозависимом мире имеют эффект бумеранга и, в конечном счёте, отражаются на бизнесе и экономиках стран, которые их инициируют».

Когда западные державы ввели первый пакет санкций против российских чиновников и компаний, крупнейшие американские и европейские гранды, такие как BP, Statoil, Total, Shell и ExxonMobil, фактически проигнорировали их. В июле они приняли участие в проходившем в Москве XXI Мировом нефтяном конгрессе и дали понять, что не собираются уходить с российского рынка, который приносит им сравнительно лёгкую прибыль. Ничего не меняется, «business as usual» — этот тезис стал настоящей мантрой для делового сообщества. «Как мне кажется, мы преувеличиваем влияние политики на повседневный бизнес. 99% всех сделок совершаются без всякого политического воздействия, и слaва богу», — отметил тогда председатель правления Российско-Германской внешнеторговой палаты Михаэль Хармс.

Очевидно, что многие западные предприниматели завязаны на Россию. Они не устают напоминать политикам, что существуют линии, которые не следует пересекать. В сотрудничестве с российскими партнёрами заинтересован не только нефтегазовый бизнес, но и топ-менеджеры компаний, представляющих такие отрасли, как энергетика, транспортное машиностроение, химия и нефтехимия. И их, разумеется, пугает возможность покинуть перспективный рынок по политическим мотивам.

«Российские ресурсы всегда притягивали западных бизнесменов, — отмечает старший научный сотрудник Института Брукингса Клиффорд Гэдди. — Я называю это эффектом Lena Goldfields. После революции 1917 года британская добывающая компания Lena Goldfields была национализирована большевиками, а затем в середине 1920-х годов продана той же группе инвесторов. Несмотря на прежний печальный опыт, они не смогли отказаться от монополии на российскую золотодобычу. Западные бизнесмены готовы были вкладывать средства даже в большевистскую Россию, чуть только появлялись малейшие признаки открытости. Приток возобновится и сегодня, потому что потенциал РФ огромен, а альтернатив ей в мире очень мало».

Очевидно, что западные страны не могут пойти ва-банк. Ведь если Европа перекроет России сбыт газа, она, по меткому замечанию обозревателя Business Insider, «превратится в крайне неприветливое и холодное место». Вряд ли удастся отрезать РФ и от мирового нефтяного рынка. В конце концов, Россия — не Иран. Лишить её статуса экспортёра энергоресурсов, введя эмбарго на экспорт нефти и газа, не получится. Ведь чистый объём экспорта из РФ составляет более 7 млн баррелей в день. «Отказаться от своих стратегических целей Россию заставят только те санкции, на которые Запад никогда не пойдёт, — утверждает профессор экономики Университета Пенсильвании Барри Икес. — Вспомним последствия эмбарго, которое ввели страны ОПЕК против своих собственных клиентов в 1973 году. Цены на нефть тогда взлетели, и это привело к глобальной рецессии. Думаю, современная западная элита не готова к такому сценарию».

Пока Соединённые Штаты и страны ЕС ввели запрет на инвестиции в инфраструктурный, транспортный и энергетический сектор российской экономики, а также на поставки в РФ оборудования для добычи нефти в Арктике, на глубоководном шельфе и сланцевой нефти. Кроме того, они закрыли ей доступ к таким технологиям, как гидравлический разрыв, горизонтальное бурение, повышение нефтеотдачи пластов. Как заявил европейский комиссар по энергетике Гюнтер Эттингер, санкции ударят в самое сердце российской нефтяной отрасли — они остановят развитие нефтедобычи в Арктике, от успеха которого во многом зависит сохранение энергетической мощи Москвы с 2020 года».

Безусловно, у российских компаний — небогатый опыт работы с нетрадиционными месторождениями, которые требуют специального оборудования и технологий. И они, конечно, рассчитывают на западных партнёров. Те, в свою очередь, заинтересованы в продолжении сотрудничества и пытаются найти лазейки, чтобы обойти санкционный режим. Например, введён запрет на глубоководное бурение, а глубины не прописаны, нет чётких критериев того, какие залежи могут быть отнесены к определению «сланцевая нефть». И, конечно же, санкции не распространяются на оборудование, уже приобретённое российскими компаниями.

Администрация Обамы вынуждена мириться с таким положением вещей. «На самом деле, мы предоставили информацию о том, что компании могут и что они не могут делать. В остальном же мы доверяем бизнесу, принимающему собственные решения», — заявила вскоре после введения секторальных санкций представитель Госдепартамента Мари Харф.

Фактически, можно утверждать, что отношения российской деловой элиты с европейскими и американскими партнёрами проходят проверку нынешними кризисными обстоятельствами, и в большинстве случаев, надо сказать, проходят успешно. Уже заявлено, что санкции не повлияют на амбициозные планы по строительству двух заводов по производству сжиженного природного газа на полуострове Ямал и на Сахалине (к осуществлению первого проекта российская компания «Новатэк» привлекла Total, второй реализуется НК «Роснефть» и ExxonMobil).

Накануне принятия санкций «Роснефть» заключила несколько сделок, которые сторонники жёсткой линии в отношениях с Россией восприняли как вызов. Во-первых, была достигнута договорённость c норвежской компанией North Atlantic Drilling, специализирующейся на деятельности в суровых климатических условиях, о покупке шести морских платформ для бурения в Арктике (в мае на питерском форуме «Роснефть» получила существенную долю участия в North Atlantic Drilling Ltd).

Во-вторых, «Роснефть» приобрела долю в компании Weatherford International, которая является одним из лидеров на мировом рынке нефтяного оборудования и обладает технологиями, разработанными для бурения на Крайнем Севере (технологии разрабатывались в операционном центре в Хьюстоне и тестировались в Норвегии). Стоит отметить, что в апреле этого года штаб-квартира компании переехала из Ирландии в Швейцарию, а значит Weatherford International не обязана следовать антироссийским санкциям.

Как резюмирует The Washington Times, «западные нефтяные компании безболезненно обходят введённые против России санкции и претворяют в жизнь большинство сделок, заключённых с российскими партнёрами». «Россия, — продолжает газета, — остаётся крупнейшим в мире производителем энергии. И такие мейджоры, как ExxonMobil и BP, остро нуждаются в российских углеводородах и не могут отказаться от разработки многообещающих месторождений нефти и газа в Сибири и Арктике (тем более что они уже вложили миллионы в совместные проекты с «Роснефтью»).