Всем нам, по большому счёту, понятно, почему опубликованный в Нидерландах доклад о причинах падения малайзийского «Боинга» такой, какой он есть. Всем нам понятно, что, скорее всего, за год, взятый на дальнейшее расследование, тему замотают и сольют туда же, куда слили предыдущую тему малайзийского же «Боинга», пропавшего над океаном. Всем нам ясно, что какие бы требования ни выдвигали наши дипломаты, какие бы факты ни предъявляли наши военные, виновными всё равно перед лицом «мирового сообщества» останемся мы. Нас терзает только один вопрос — простой европейский и американский народ, ты там, совсем что ли, одурел?

Первым делом хочу развенчать одну опасную и крепнущую уже в нашем сознании иллюзию — о якобы пробуждающемся здравом смысле западного обывателя. Дескать, он освобождается от дурмана собственных СМИ, идейно взрослеет и всё больше поддерживает нас, Россию и Путина. Заблуждение это, как водится, взращивается нашими собственными патриотическими интернет-ресурсами, жадно выхватывающими из их медиа-потоков те куски, которые кажутся нам приятными. Особенно популярны выступления европейских сатириков, разоблачающих «ложь и лицемерие западных правительств» под аплодисменты иноязычной публики, и грозные воззвания с трибун на каких-то загадочных съездах от каких-то микроскопических европолитиков, преимущественно левого толка. Сами по себе эти ролики хороши, но, забивая ленты новостей, они рождают у нас иллюзию того, что это и есть их преобладающее общественное мнение.

К сожалению, нет, они так и остаются выступлениями сатириков и микрополитиков, а общественным мнением продолжают рулить CNN, BBC, FoxNews и прочие. Это как если бы какой-нибудь британский подданный, наткнувшись на какое-нибудь сто десятое «письмо Макаревича», сделал вывод о том, что наше общество жаждет избавиться от «тирании Путина» и вернуть Крым Украине. Вовсе нет.

(Да, читатель заметит, что есть ведь ещё комментарии в зарубежных соцсетях, которые «почти на 100% пророссийские», и это тоже создаёт иллюзию нашей приближающейся идеологической победы, но нет. Пока их народ не оказывает реального давления на власть с целью принять российскую точку зрения (да хотя бы рассмотреть), ни о какой идеологической или информационной победе или её признаках говорить нельзя).

Однако вернёмся к поискам ответа на вопрос о том, не одурели ли западные товарищи до такой степени, что на веру принимают любую информацию от своих пропагандистов. Оказывается, вовсе не любую, а только ту, которая соответствует их собственным глубинным установкам. Вернёмся к примеру с «Боингом».

И нам, и им — простым обывателям — доподлинно известно малое. Самолёт был уничтожен в воздухе с помощью оружия, что стало причиной гибели около 300 человек, находящихся на его борту. Всё остальное относится к области догадок, неподтверждённой информации и прочей конспирологии.

Западные СМИ с первых часов трагедии, как известно, пошли в широкое наступление на сознание своих потребителей, пуляя в него заголовками в духе «Путин убил мою дочь». Мы у себя восприняли это как надругательство над здравым смыслом, совестью и памятью о погибших. Но западные СМИ не рискнули бы развернуть эту кампанию, если б она идеально не укладывалась в тот образ мира, который уже прочно сформирован у их зрителя/читателя. Почему так? Потому что они воспринимают действительность как кино. Очень страшное кино.

Мы в этом фильме — извечный злодей. Брутальный, временами крутой и даже по-злодейски притягательный, но всё же злодей. Как у всяких негодяев, у нас есть свой лидер — самый брутальный и самый крутой, но всё же враг, босс. Иногда нас хотят освободить от его влияния, но чаще всё же тупо уничтожить. Есть страдающие от нашего гнёта жёлто-синие туземцы («благородные дикари» в западной мифологической терминологии), взывающие о помощи. Есть команда добрых героев, из последних сил сдерживающих наш натиск. Но есть колеблющиеся генералы, опасающиеся схлестнуться со злом в последней битве. В этом фильме есть даже извечный недотёпа-негр, задача которого — всё время попадать в нелепые ситуации и шутить. Короче, чистый Голливуд.

Если бы в их сознание десятилетиями не вдалбливали эти омерзительно тупые образы, то у них бы сегодня был хотя бы шанс на критичное восприятие ситуации. Однако образы засели так глубоко, что их оттуда не вытащить вот так вот разом.

А что же мы? Мы смотрели другие фильмы. А ещё мы много читали. Голливуд нас, конечно, тоже коснулся, но глубоко проникнуть не успел — главным образом потому, что на глубину он нырять вообще не сильно приспособлен. Потому и не смог вытеснить из нашего сознания его собственные образы и легенды. О священных войнах за русскую землю, о солдате-освободителе, о самопожертвовании, о защите мира, о справедливости. В наших фильмах «хэппи-энд» — редкость. От наших фильмов чаще хочется плакать, а не хохотать и отрыгивать колой. Поэтому и не прижились у нас многочисленные попытки уже нового российского кинематографа снимать по голливудским шаблонам свои комедии и боевики. Поэтому и не верим мы, что гражданский борт мог быть сбит русским воином. А вот фашистами — легко.

Можно было бы подумать, что мы мало чем от них отличаемся, просто наш образ зеркален. Но нет. И чтобы понять это, нужно нырнуть ещё глубже и посмотреть, что лежит в основе этих образов. У них — неизбежная победа добра над злом (в их представлении). У нас — справедливость. У них — герой в конце обязательно стреляет в голову поверженному злодею под вой подоспевших полицейских сирен. У нас — может запросто отпустить его восвояси, наказав увесистым пендалем. У них — герой за победу над злодеем получает денег и красотку. У нас — чаще погибает сам ради жизни других. У них — герой спасает весь мир. У нас — наш мир.

Наша справедливость, лежащая в основе всего, требует тщательного расследования и раскрытия его итогов. Их жажда победы над «злом» не способна сфокусироваться на таких занудствах как расследование, когда зло является злом по определению. Мы ищем правду — они случая выстрелить нам в голову.

На украинской войне сейчас происходит репетиция новой большой войны между Востоком и Западом. Но меряются прочностью не только броня, снаряды и моторы, но и две разные традиции восприятия мира. Пока что сложилась патовая ситуация. Мы не можем переубедить их, они не могут повлиять на нас. Просто мы смотрим с ними разные фильмы об одном и том же. Наше кино — тоже очень страшное. Потому что от него слёзы на глазах и приближение развязки внушает трепет. А для них оно страшное потому, что на глазах тридэ-очки, а сзади что-то красиво бухает и брызгает водичкой. И они уверены, что их ждёт обязательный хэппи-энд.

Но это мы ещё посмотрим.