Уважаемые читатели! Российская военная машина ускоряется. Это сегодня многих беспокоит. Во-первых, тех, кого принято называть «условными противниками», хотя этот оборот уже давно никого не сбивает с толку. Во-вторых, наших родных эльфов из либеральных интернет-резерваций. Они продолжают удивляться, зачем нам вся эта военщина, если мы живём в окружении цивилизованных государств, которым в случае чего можно просто сдаться. Так вот — фобии этих двух групп обсуждать не будем. А вот для третьей категории наших соотечественников, которых чисто по-человечески настораживает явное усиление российской военной мощи как признак грядущей мировой войны, — нужно ситуацию пояснить.

Для начала — о чём, собственно, речь.

В четверг в 10 часов утра Верховный главнокомандующий военными силами РФ Владимир Путин объявил внезапную проверку боеготовности Восточного военного округа. Вместе с этим дано было поручение провести проверку Минпромторга, Минкомсвязи, Минтранса, Роспечати, Россвязи, Росавиации, Росавтодора, Росжелдора, Росморречфлота с подведомственными им организациями, администраций Забайкальского, Приморского, Хабаровского и Камчатского краёв, Амурской и Сахалинской областей «по вопросам готовности к выполнению задач в условиях военного времени».

Вместе с этой проверкой начались стратегические командно-штабные учения «Восток-2014», план которых до последнего момента держался в секрете. А в ходе прошедшей к ним подготовки российские штурмовики впервые в истории ВВС РФ отрабатывали взлёт и посадку на автомобильные магистрали. В СССР это была обычная практика, но вот теперь её решили внезапно возродить.

Известно также, что на днях Владимир Путин стал главой Военно-промышленной комиссии, сменив на этом посту Дмитрия Рогозина и назначив его своим заместителем. А это сигнал, пожалуй, красноречивее всех учений вместе взятых. Ранее, функционируя на правительственном уровне, комиссия, хоть и была наделена гигантскими полномочиями (гособоронзаказ, разработка и производство новых видов вооружения, реиндустриализации ВПК), но всё же не могла их в должной мере реализовать, даже невзирая на личное обаяние Дмитрия Олеговича и его активный нрав — работа стопорилась из-за бюрократии. Теперь же Владимир Путин взял управление на себя, чем вывел комиссию на президентский уровень, что, безусловно, повысит её эффективность многократно. Такой же примерно манёвр был ранее произведён в работе президентской комиссии по ТЭК, которая сегодня функционирует как часы.

Добавим сюда масштабную и очень скорую модернизацию всех видов войск, создание военных баз в Арктике (несмотря на писк т.н. «зелёных» и угрозы некоторых государств), усиление союзнических военных связей в рамках ОДКБ и ШОС, решение возобновить выпуск перехватчиков МиГ-31 и многое другое.

Как мы видим — Россия продолжает сосредотачиваться. Однако это вовсе не обязательно означает (хотя и не исключает), что в нашем Генштабе лежат перехваченные у противника планы начала новой мировой войны. Просто военная мощь в наше время опять становится главным оружием дипломатии.

В своё время министр иностранных дел Российской империи Александр Петрович Извольский дал хорошую формулировку: «Для всякого протеста могут быть лишь два основания: либо юридическое право, либо решимость поддержать протест силою. Заявлять же протест без намерения, в случае надобности, поддержать его силою — есть из всех политических ошибок самая крупная». Нынешний 2014 год отличается от 1908 года, в который и были сказаны эти слова, тем, что юридические права сегодня уже никого не волнуют. Простая иллюстрация: не было бы наших «вежливых людей» в Крыму — не было бы Крыма в составе России. Таким образом, нас начинают слышать только в том случае, если наши слова подкреплены реальными военными возможностями, а все иные варианты цивилизованного диалога с Западом исчерпаны. И не мы это начали. Это та самая «дипломатия канонерок», которая сегодня, кстати, переименована в более актуальную «дипломатию авианосцев» — изобретение США, «железный кулак угрозы силой в бархатной перчатке дипломатических отношений».

Усиление военной мощи России — вовсе не обязательный признак неизбежной мировой войны, скорее даже фактор, эту вероятность снижающий. Ведь нападать на нас открыто будут только в том случае, если будет уверенность, что мы не ответим или почти не ответим. Усиление военной мощи России — это, в первую очередь, признак того, что наша страна планирует проводить более активную и бескомпромиссную внешнюю политику. Без неё нам не освоить богатств русской Арктики, не сохранить стабильность в Средней Азии, не ограничить влияние США в азиатско-тихоокеанском регионе. Без неё нам не получить уважение союзников, особенно азиатских, для которых демонстрация силы имеет решающее значение. Без военной мощи мы так и будем заявлять бесплодные протесты на заседаниях Совбеза ООН и прочих утративших силу международных организациях. Поэтому любой здравомыслящий гражданин России может только приветствовать стремительное усиление нашей военной составляющей.

Что же касается наших завсегдатаев «маршей за мир», которые на каждое военное учение бросаются сравнивать Россию с Северной Кореей, то они боятся вовсе не мировой войны. По-настоящему они боятся как раз того, что страна научится бить по рукам их зарубежных объектов поклонения и прекратит практику диктовки их условий с позиции силы. Они этого сами головой не понимают, но, гляди-ка же, нутром чуют. И правильно чуют.