Буднично и неприметно в преддверии новогодних праздников Госдумой был принят сразу во втором и третьем чтениях законопроект о наказаниях за пропаганду сепаратизма. Он тут же вызвал глубокую тревогу у разнокалиберных правозащитников и наших зарубежных партнёров. Тем временем свежие исследования американских оборонщиков подтверждают целесообразность и необходимость подобных запретов.

Правозащитники обеспокоены

Законопроект о наказаниях за пропаганду сепаратизма был внесён в Госдуму депутатами от КПРФ в начале декабря и стремительно прошёл все три чтения. Согласно ему в Уголовный кодекс РФ включается статья 280.1 — «публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации». Такие действия будут караться штрафом до 300 тысяч рублей или в размере двухгодового дохода осуждённого, обязательными работами на срок до 300 часов или же сроком до трёх лет колонии. Если же такие призывы осуществлялись с помощью СМИ, то наказание может составлять до 480 часов обязательных работ или до 5 лет колонии. Теперь последнее слово за президентом, и если он закон утвердит, тот вступит в силу с 9 мая 2014 года.

Правозащитники взволнованы и гудят по блогам.

«Эксперты воспринимают эту законодательную инициативу с большой тревогой, прежде всего потому, что таким образом криминализируются любые, в том числе научные, дискуссии о региональной политике, об отделении либо присоединении территорий РФ и даже о корректировке границ. При этом использование СМИ и интернета авторы законопроекта рассматривают как отягчающее обстоятельство, и, например, публичное скептическое высказывание о правомерности принадлежности Курильских островов может трактоваться как «сомнение в территориальной целостности Российской Федерации» и влечь за собой наказание».

Волнуются они, безусловно, не о невозможности вести научные дискуссии, а о стремительно ускользающем от них монопольном праве на распоряжение человеческими умами через СМИ. Действительно, запрет пропаганды гомосексуализма, сепаратизма, ликвидация РИА «Новости», общее усиление патриотической риторики в интернете — всё это для них выглядит крайне тревожно.

Однако и некоторых нейтральных читателей может загрызть червь сомнений — не перегиб ли это, не будут ли теперь «слуги режима» врываться на интеллигентные московские кухни и карать за «научные дискуссии»? Может быть, не стоит так зажимать меньшинства, может быть, пускай они в своём микроскопическом кругу обсуждают, что им вздумается, а большинство всё равно равнодушно к их идеям и почитает за беззлобных чудаков?

Перейдём к результатам одного любопытного исследования американских учёных.

Наука убеждать

Политехнический институт Ренсселера по заказу министерства обороны США проводит изучение социальных сетей. По мере их бурного развития фактически уже можно говорить об отдельном направлении науки, представляющем большой интерес для любого государства, заботящегося о своей национальной безопасности. Одно из исследований института, заказанное Лабораторией сухопутных войск США, выявило любопытную закономерность — как только процент людей, твёрдо уверенных в правоте какого-либо убеждения, достигает 10, то их идея неизбежно принимается большинством.

В общих чертах мы знали это и без всяких исследований и многократно наблюдали на практике. Однако в данном случае наши предположения подтверждены данными научных изысканий, да и цифра 10% будет полезна нам для дальнейшего осмысления многих процессов в информационной среде.

Для демонстрации механизма давайте обратимся к свежему примеру информационного сопровождения предстоящей Олимпиады в Сочи.

Представим себе пользователя социальной сети умеренных (или вовсе никаких) политических взглядов. Изначально он относится к факту проведения Олимпиады нейтрально. С одной стороны, он рад появлению новых спортивных объектов в стране и росту её международного престижа, но с другой — опасается, что при подготовке мероприятия будет уворовано много бюджетных средств. В итоге эти соображения уравновешивают друг друга, и он остаётся на нейтральной позиции. Общественное мнение в целом пока также нейтрально.

Однако нейтральный пользователь случайно встречает другого пользователя, который неожиданно резко негативно отзывается об Олимпиаде. Свою позицию он аргументирует множеством фактов — от заявлений Бориса Немцова о масштабном воровстве на стройках до жутких историй о том, как «обвалилась крыша бобслейной трассы» или «хачи убились, спускаясь на ней за обедом». Качество фактов в данном случае не имеет значения. Имеет значение лишь степень фанатичной убеждённости персонажа.

У «нейтрального» появляются сомнения, и он, пытаясь разрешить их, обращается к другому пользователю. Если у другого пользователя мнение совпадают с «фанатиковым», то «нейтральный» меняет своё, дабы не оказываться оторванным от большинства. Истинность самого убеждения в данном случае не имеет значения.

Вероятность того, что «нейтральный» окажется обложенным «фанатиками», растёт по мере частоты и профессиональности «вбросов» и авторитетности источников, их распространяющих. Чем полнее соблюдаются эти условия, тем быстрее приближается точка невозврата, после которой общественное мнение меняется в сторону идей меньшинства. Напомним, что согласно исследованию американцев, этот порог составляет всего 10%.

Ещё один аспект, который мы наблюдаем регулярно, — это «самоподкармливание» переубеждённой публики. Обращённые в веру «фанатиков» пользователи начинают самостоятельно искать ей подтверждения и яростно их распространять, дабы опять не оказаться в меньшинстве. Отсюда в нашем случае возникают многочисленные смакования «погасших факелов» и ураганные репосты в стиле «смотрите, ещё один президент отказался посещать Олимпиаду».

Таким образом, подтверждается, что в замкнутых системах повлиять на общественное мнение не так уж сложно, как представляется на первый взгляд. Для этого нужны несколько специалистов, пул проплаченных «лидеров общественного мнения», и знания элементарных законов распространения информации. Плюс, конечно, деньги на массированную медиабомбёжку — но у наших оппонентов, рулящих российским медиаклассом как они хотят, такие средства несомненно есть.

Зачем исследования подобного рода потребовались американским военным, никакой не секрет. Авторы сами ссылаются на опыт Египта и Ливии:

«В этих странах диктаторы, бывшие у власти в течение десятилетий, были внезапно свергнуты всего за несколько недель».

Можно утверждать, что такому свержению помогла не только модерация общественного мнения, но и ракетно-бомбовые удары, хотя военная помощь была бы куда менее эффективной без информационной подготовки.

Нужны свои 10%

Вернёмся к нашим запретам на пропаганду всяких непотребств. С одной стороны, очень хорошо, что законодатели обратили наконец-то внимание на информационный фронт. Плохо, что только теперь.

С другой стороны, очевидно, что одними запретами нам не справиться. Более того, запреты, будучи не подкреплёнными контрпропагандой, нанесут больше вреда, чем пользы. Ведь сами по себе они способствуют насаждению в обществе мифа о «полицейском государстве, которое затыкает народу рты». Вот увидите, этот тренд будет преобладать в информационном пространстве следующего года.

Поэтому наряду с запретами необходимо вести свою собственную игру. Да, теми же методами, что и наши противники, ибо других на этом фронте не существует. Ведь «правило 10%» работает в любом направлении, независимо от того, кто и в каких целях его эксплуатирует.

Напоследок поделюсь личными наблюдениями за российским сегментом социальных сетей. За последние два года их «патриотический» сегмент вырос и укрепился, постепенно избавляясь от маргинального имиджа. По личным ощущениям, до заветных 10% нам ещё далеко, но мы движемся к этой планке довольно бодрыми темпами. В этом году почти каждый, зафрендивший меня в социальной сети, уже имел со мной от 1 до 15 общих друзей. Это значит, что наш круг ширится, мы сами находим друг друга для «самоподкармливания», а следовательно, неизбежно знакомим и «нейтральных» со своими идеями. И если мы останемся так же верны своим позициям, то они рано или поздно станут естественными и для широкой общественности. Согласно закону распространения информации.