Владимир Путин отменил запланированное на вторую половину этого года вступление России в международное партнёрство «Открытых правительств» (OGP). Известие уже вызвало негодующие отклики западных экспертов и обвинения в нежелании интегрироваться в «цивилизованную» часть мира. Что это за партнёрство, чем недовольны критики и почему мы уклоняемся от участия в нём — расскажем ниже.

История возникновения OGP

Впервые идею создания международного «Открытого правительства» озвучила тогда ещё глава Госдепа США Хиллари Клинтон в июне 2011 года. Затем её поддержал Барак Обама. Если очистить многословные декларации от традиционного американского пафоса, то суть заключается в следующем: OGP — это добровольное партнёрство, в котором участвуют государства, желающие переформатировать госуправление по лекалам США.

По мнению инициаторов OGP (власти США), современный мир страдает от того, что простые граждане не могут влиять на государственные решения, власть закрыта, что порождает коррупцию и угнетение всяческих свобод. OGP — это своеобразный клуб, куда добровольно вступают те страны, которые хотят исправить такое досадное положение. То есть, фактически, вступающие публично признают, что стремятся строить общество западного образца и как бы подают заявку на вступление в «цивилизованный мир».

Чтобы попасть в OGP, нужно соответствовать ряду не самых жёстких требований, подписать Декларацию, представить план действий и допускать гражданских активистов и международных экспертов к инспекции хода выполнения этого плана.

Предполагается, что основные усилия стран-участниц OGP направляются на улучшение эффективности работы госорганов, усиление их открытости, повышение эффективности управления ресурсами, улучшение корпоративной отчётности и создание более безопасного общества. А также прочие расхожие мантры.

20 сентября 2011 года с подачи США к Декларации присоединились ещё 7 государств, а на сегодняшний момент ещё 50 стран поддержали партнёрство.

Тут у читателя наверняка возникает вопрос: зачем какому-либо государству вступать в это партнёрство и что ему мешает без него бороться с коррупцией, неэффективностью и закрытостью во власти?

Скажу сразу — мне самому до конца не понятно. С большой натяжкой практической выгодой можно назвать лишь обещание OGP бесплатно делиться с участниками некими загадочными технологиями построения гражданского общества. Но, как показывает практика, никто ничем ценным бесплатно не делится.

Не найдя чёткого ответа на этот вопрос в официальных документах партнёрства, предположим, что единственный стимул для стран — это публично заявить о своём страстном желании дружить с США, продемонстрировав свою лояльность. Как видно из количества стран, присоединившихся к партнёрству, такое желание высказали многие.

Россия и OGP

Буквально сразу после начала функционирования OGP осенью 2011 года тогда ещё президент Дмитрий Медведев выдвинул инициативу создать в России «Большое правительство». По замыслу это должна была быть открытая площадка, на которой экспертное сообщество будет обсуждать разные законопроекты, — эдакая прослойка между народом и властью, призванная улучшить их взаимодействие.

Однако вскоре формируемое «Большое правительство» было решено переименовать в «Открытое правительство» (ОП) с прицелом на вхождение России в международное партнёрство.

Напомним, что разрабатывала концепцию ОП для Медведева известная американская компания The Monitor Group Company. Известна она, в частности, тем, что работала над имиджем Ливийской Джамахирии и Муаммара Каддафи незадолго до начала войны в Ливии.  

Перед своим уходом с поста президента Д.Медведев успел запустить проект и начать процедуру присоединения России к OGP. По плану оно должно было состояться во второй половине 2013 года.

Наше собственное ОП, под руководство которого было создано даже целое министерское кресло, занятое Михаилом Абызовым, вроде бы стартовало достаточно бодро, но так же быстро растеряло первоначальный пыл. За год существования на площадке ОП было обсуждено менее 30 конкретных законопроектов. Гражданское общество отреагировало на нововведение крайне вяло, а большинство жителей страны, уверен, и до сих пор не подозревает о существовании проекта.

Однако, несмотря на слабые результаты ОП, планы вступления России в OGP не отменялись.

Путин решил не спешить

Казалось бы уже неизбежное вступление в OGP притормозил лично президент Путин, распорядившись перенести его на 2014 год. Пока что речь идёт лишь о тайм-ауте, а не об отказе от решения. До конца года Путин поручил правительству проработать условия вступления России в OGP. Более того, он призвал к реформированию OGP и выразил желание, «чтобы оценки открытости правительства напрямую влияли на рейтинги инвестиционной привлекательности страны». То есть, чтобы от участия была хоть какая-то практическая польза.

Реакция т.н. «экспертного сообщества» последовала незамедлительно:

«Потерянный шанс для реформаторов», — пишет один из координаторов OGP;

«Хорошая новость для клуба, но плохая для демократии», — вторит правозащитница и активист OGP;

«РФ теряет репутацию!» и «Сейчас президент другой, и, вероятно, у нового президента повестка дня не соответствует той, которая была у прежнего…», — сокрушаются российские эксперты;

«Путин расписался под названием ПЖиВ. Навальный рулит» и «Очередное саморазоблачение правящей группировки», — переживают комментаторы сайта «Эхо Москвы». 

В общем, никто не ожидал такой наглости от России — диктовать условия организации, взращенной лучшими специалистами США, и отказываться подчиняться её воле.

Почему мы не торопимся

Из всего вышесказанного следует, что OGP — это очередная удавка на суверенитет государства. Внешне мягкая, добровольная, но всё же удавка: раз вступив в OGP, государство во многом подчиняется его воле, принимая важнейшие решения исходя из принятых в партнёрстве стандартов. При этом отхождение от таких стандартов будет неизбежно осуждаться другими странами-участницами и даже караться исключением из рядов.

Путин принимает решение увязать достижения в OGP с инвестиционном рейтингом страны — дескать, чем более мы открыты, тем выше должны быть наши позиции в известном рейтинге «Doing Business» Всемирного банка. Напомним, что продвижение в этом списке — одна из майских задач президента, поставленная правительству.

Однако даже если такое решение удастся реализовать, то выгода от участия в OGP становится ещё сомнительнее, ведь таким образом партнёрство как инструмент давления становится только эффективнее.

Едва ли Путин этого не понимает и едва ли желает накинуть на себя эту замысловатую удавку. Поэтому предположу, что принятое им решение — не более чем попытка спустить на тормозах саму идею участия России в OGP.

В Декларации OGP есть такой пункт: «Наша цель — поощрять инновации и стимулировать дальнейший прогресс, а не определять какие-либо стандарты, которые использовались бы как условие для оказания помощи или как средство для оценки и ранжирования стран». 

Предложение Путина увязывать открытость с инвестиционным рейтингом, как нетрудно заметить, этому пункту прямо противоречит. Едва ли OGP пойдёт на изменение своих принципов, ориентируясь на предложение России. Не для того оно создавалось.

То есть внося заведомо невыполнимое условие, Путин, очевидно, просто плавно выходит из процесса, начатого его предшественником. Видимо, правила международной этики и предсказуемая реакция проамериканского сообщества экспертов не позволяют сделать это «здесь и сейчас».