Серия терактов в Париже резко сместила политическую повестку дня. И вот уже Барак Обама встречается с Владимиром Путиным в рамках саммита G-20, а позже во всеуслышание говорит о конструктивности российской позиции по Сирии. Франсуа Олланд объявляет о фактическом вступлении Франции в войну с Исламским государством на стороне России. А многочисленные СМИ моментально «отстреливают» в публичном пространстве тему нового цивилизационного союза против исламской чумы, который отодвинул на второй план все другие противоречия, в частности Украину.

Это просто праздник какой-то, а не терроризм. Оказывается для того, чтобы решить системные проблемы глобальной экономики и мировой безопасности, достаточно найти общего врага. Оно, конечно, понятно, у страха глаза велики, но хочу напомнить, мир уже проходил нечто подобное, и не единожды. Последним был расстрел редакции «Шарли Эбдо» и всеобщая демонстрация политических лидеров в Париже.        

Что изменилось с тех пор? США и Европа признали присоединение Крыма к России, и русский с американцем и общеевропейцем обнялись как братья? Санкции против России и контрсанкции были отменены, и глобальный инвестиционный механизм вновь пришел в действие?

Если же конкретно по последним событиям, то вопросы звучат чуть иначе. Отменяют ли проблемы безопасности Европы проблемы мировой экономики? Каким образом взрывы в Париже меняют (и меняют ли) интересы США, или, например, Китая? Способствуют ли они осуществлению стратегических планов или тормозят их? Что является главным мотиватором действия национального государства: его внутренние проблемы или глобальная повестка?

Взрывы в Париже — это не второй фронт гибридной войны, это отвлекающий маневр. Глобальный терроризм — это обманка, которая переводит реальный конфликт национальных юрисдикций в цивилизационно-религиозный формат, размывает границы интересов и сбивает настройки участников. Проект Исламского государства существует не ради нелегальных поставок нефти на мировой рынок и не на доходы от этих поставок.

Во-первых, ИГ дискредитирует (фактически уже уничтожил) политический ислам, еще недавно составлявший единственную альтернативу Pax Americana, и формирует прочную основу для военного присутствия США в регионе.

Во-вторых, регламентирует протестные настроения и позволяет взять на учет всех радикалов по примеру Аль-Каиды, которая была сконструирована во время войны моджахедов с СССР в Афганистане.

В-третьих, лишает страны Персидского залива шансов на интеграцию на основании общих (ОПЕК) экономических интересов, конфликт по линии Саудовская Аравия–Иран (сунниты–шииты) рычаг, который давно и с успехом используется в этих целях.

Есть еще и «в-четвертых» – иранский газопровод, и «в-пятых» – катарский газопровод, и «в-шестых» – турецкий поток, и «в-седьмых» – украинский транзит…

Проблем от Исламского государства столько, что невольно возникает вопрос, почему оно до сих пор существует. Значит, ИГ кому-то нужно. Для кого-то ИГ проблема, а для кого-то способ создания проблем.

Здесь по закону жанра требуется фраза «а тем временем». Так вот, тем временем в Маниле прошел саммит АТЭС, на котором обсуждалась утвержденная ранее, на пекинском саммите, «дорожная карта» по созданию свободной зоны торговли в АТР. Проект этот продвигается Китаем и является альтернативой американскому проекту Транстихоокеанского торгового партнерства (ТТП).

Первый и бесспорный эффект, который уже (сразу) произвели теракты в Париже, состоит в том, что на периферию медийного (публичного) сознания были отброшены саммит в Маниле и подписание соглашения о ТПП. Эти два события по своему влиянию на будущее мира намного превосходят теракты в Париже и их последствия. Именно они формализуют в международных договоренностях реальный мировой раскол, который является причиной глобального кризиса.

Подписание соглашения о ТТП означает старт нового проекта глобализации, в котором нет места для международных структур, обеспечивающих консенсус на уровне национальных правительств, как это было в прежнем варианте глобализации. Таких как ВТО, МВФ и ООН, которая завершает межгосударственную пирамиду отношений.

ТТП устанавливает новый режим решения экономических проблем, в котором транснациональные корпорации  уравниваются в правах с национальными государствами на основе защиты прав инвесторов. Иностранные инвесторы получают право судиться с правительствами стран в частных судах, чьи решения обязательны для исполнения.

В теории все правильно – инвестор должен иметь гарантии. А на практике гарантии выводятся за пределы национальных правовых систем. Это ломает всю сложившуюся пирамиду международных отношений. Государство как правоустанавливающий субъект, который в интересах населения регламентирует общественные отношения, ставится в один ряд с пользователями этих регламентов.

Проще говоря, речь идет об установке единого регламента, регулировать который должен единый правоустанавливающий субъект. То есть речь не о свободе торговли и инвестиций, а об их подчинении единым правилам, об установлении контроля над торговыми и инвестиционными связями участников ТТП. Где эти правила будут написаны, вопрос отдельный, но не бином Ньютона.

Барак Обама открытым текстом незадолго до подписания соглашения о ТТП заявил, что писать правила мировой торговли должна Америка, а не Китай. Накануне саммита АТЭС в Маниле, где рассматривался альтернативный ТТП вариант интеграции Азиатско-Тихоокеанского региона на основе межгосударственного консенсуса, США провели артподготовку.

Американский эсминец прошел около островов Спратли, мимо которых проходит около 80% торгового трафика АТР, что вызвало ответную резкую реакцию Китая, который даже предупредил о возможности войны. Уровень напряженности в регионе моментально вырос на порядок, повысив уровень страхов соседних стран перед Китаем.

СМИ широко осветили проход американского эсминца, но мало, кто отметил, что накануне этого «прохода» Пентагон заявил о слежке за своим авианосцем со стороны китайской субмарины в японских территориальных водах, а после «прохода» и резкой реакции Пекина шеф оборонного ведомства США Эштон Картер посетил борт американского авианосца в водах Южно-китайского моря. Иными словами, акция носила не разовый, а системный (осознанный) характер.

США последовательно и неуклонно реализуют свою стратегию, используя все доступные рычаги и возможности. На стороне США не только военно-политическое превосходство, но и, удивительным образом, боевики Исламского государства, создающие пояс неопределенности на всем континенте. Терроризм сбивает Европу, Россию, страны Ближнего Востока и отчасти Китай с перспективных программ развития.

Стоит напомнить, что процессы, которые привели к возникновению Исламского государства, стартовали в 2003 года после свержения Саддама Хусейна. Создание ИГ состоялось после кропотливой работы Пекина по созданию зоны свободной торговли со странами Персидского залива. Работа эта закончилась подписанием главой КНР Ху Цзиньтао и президентом Египта Хосни Мубараком соглашения о создании «Форума сотрудничества Китай – арабские страны», после чего и стартовала «арабская весна».

Но самое главное — на стороне США выступают влиятельные деловые лобби внутри национальных государств, которые сформировались в прежней версии глобализации, реализуемой через долларизацию мировой экономики. Лобби эти желают скорейшего возвращения порядка и сохранения собственных долларовых активов.