В дни празднования юбилея великой битвы на Волге героический Сталинград вновь стал Сталинградом – по крайней мере, на некоторое время.

Эта инициатива волгоградских властей, несомненно, похвальна. Не менее похвально, что её стремглав поддержал вице-премьер Дмитрий Рогозин – выведя вопрос из разряда «местной самодеятельности» на уровень общенациональный (что важно, и ниже мы к этому ещё вернёмся).

Но в то же время именно половинчатость и даже в какой-то мере стеснительность этого решения доказывают одну простую вещь: историческое сознание нашей страны стоит враскоряку, и больше оно так стоять не может. Расползётся и брякнется оземь. Вместе со страной.

«Единый культурный код», о котором так красиво и убедительно говорит президент, не может существовать без опорных точек – очевидных, канонических, не оспариваемых. Это ключевые события нашей истории, самые яркие личности нашего народа, самые ёмкие и глубокие образы нашей культуры, самые непререкаемые понятия и ценности нашей жизни.

В современном же российском обществе с этими опорными точками наблюдается хаос: разные группы и даже разные отдельные персоналии в своей самоидентификации опираются на слишком большое разнообразие несовпадающих опорных точек, что и называется «стоять враскоряку». Этот хаос по большей части достался нам в наследство от прежних эпох – но стараниями современников, то есть нас с вами, он заботливо воспроизводится и преумножается.

Одно только слово «Сталинград» – именно такая очевидная опорная точка. Слишком яркая, слишком недавняя, слишком глобальная, чтобы быть предметом умолчания. В той степени, в которой в обществе существует заказ на внятную самоидентичность, – в такой же степени несоответствие очевидности и ущербного «официального» понимания этой точки становится бомбой.

Именно поэтому в годовщину Сталинградской битвы вопрос названия города на Волге был предметно поставлен в российском обществе. Да, это были разрозненные инициативы. Да, активисты (например, Кургинян, Стариков и «Однако») не озаботились скоординировать свои действия – есть такой грех. Да, может быть, именно поэтому инициативу удалось «не заметить». Но от этого не менее ценен тот факт, что представители разных общественных сил, не сговариваясь, заговорили об одном и том же. И нынешнего – даже половинчатого и «стеснительного» – решения волгоградских властей без таких инициатив могло бы и не быть.

Значит, мы продолжаем.

Сегодня позволю себе суммировать общие соображения, почему мы говорим именно о Сталинграде и именно сегодня.

1. Почему Сталинград. Да, историческое название города на Волге – не Сталинград, а Царицын. Но мы, требуя восстановить справедливость, говорим именно о Сталинграде. Потому что в историю планеты Земля вошёл именно Сталинград. И именно Сталинград, таким образом, является опорной точкой нашего культурного кода.

Да, переименовывая город в первый раз, наши предки допустили, скажем так, волюнтаризм. Но они же его и легализовали навечно – своим великим подвигом 1942-1943 годов. И у нас сегодня есть только одно право – называть этот подвиг его настоящим именем.

2. Почему это вопрос национального масштаба. В принципе, законодательство РФ предусматривает, что инициатива переименования населённого пункта – это прерогатива местных властей, «наверху» её только рассматривают, одобряют и фиксируют. Соответственно, мы с вами, не имеющие волгоградской прописки, никаким таким субъектом в этом вопросе не являемся.

На эту тему – после того, как «Однако» выступил со своей «сталинградской инициативой» – у меня даже состоялся твиттер-диалог с Дмитрием Рогозиным. Вице-премьер сказал, что сам-то он, в принципе, «за», но, мол, жители Волгограда могут не согласиться.

Ну, во-первых, ответил я тогда, жителей Волгограда и спросить-то недолго: эта процедура законом прямо предусмотрена.

Во-вторых, что, на мой взгляд, куда более существенно, понятие «Сталинград» очень далеко выходит за рамки региональной компетенции – да и, честно говоря, даже за рамки национальной компетенции. Сталинград – символ всемирно-исторического значения. Но является при этом национальным достоянием народа России.

И уже сегодня Рогозин эти соображения деятельно разделяет, как и было сказано в начале заметки.

Ну и, кроме того, возвращение городу именно имени «Сталинград» – это юридическая коллизия, с точки зрения процедурной. Ведь исторически-то это – Царицын (см. п. 1 в этой заметке). Стало быть, и эта формальная коллизия нуждается в прозрачном политическом решении.

3. О персональном деле Джугашвили И.В. Чу! Мы уже слышим возмущённые писки меньшинств. Вот, например, сокрушается вице-спикер Госдумы Николай Левичев: «Почему-то никому из нормальных людей не придет в голову переименовать улицу в честь Гитлера или Пол Пота, однако идея возвращения Волгограду "исторического названия" находит немалую поддержку по всей России».

Спешу утешить: речь никоим образом не идёт о «реабилитации Сталина». По одной простой причине: а мы вообще кто такие, чтобы «предъявлять обвинения» человеку, стоявшему во главе нашей страны в эпоху немыслимых испытаний, немыслимых свершений и немыслимых побед? Соответственно, нет обвинений – нет и «реабилитации».

Тем не менее (хотя, повторяю, персонально о тов. И.В.Джугашвили речь не идёт), лично я нахожу только справедливым, что – наряду с Екатеринбургом, Санкт-Петербургом, Ивангородом, Владимиром, Ярославлем – на карту России вернётся город, названный в честь ещё одного её легендарного лидера.

4. Почему сейчас и навсегда. Потому что мы больше не можем себе позволить стоять враскоряку. Потому что когда-то надо прекратить говорить одно, думать другое, подразумевать третье, а делать четвёртое. Потому что наша единая история не должна раздираться в клочья в угоду текущим дешёвым потребностям. Потому что когда страна опять прикажет быть героем, у нас за спиной должен быть Сталинград.