На шотландских сепаратистов было возложено столько надежд и планов людей из совершенно других стран, что за этим прожектёрством в какой-то момент не стало видно самих шотландцев. В результате сегодняшний итог референдума может оказаться для многих неприятным сюрпризом, хотя ничего по-настоящему неприятного в нём нет.

В первую очередь опечалены все прочие сепаратисты, начиная с самых опытных — жителей Квебека. Они уже знают продолжение этой истории на своей шкуре, потому что их собственный референдум прошёл по той же схеме, что и шотландский: вначале шапкозакидательство, затем запугивание, затем, когда стал ясен уровень проблемы, обещания и прав, и автономии, и всего на свете, и песни о невероятно тесной связи франкоговорящих канадцев с англоговорящими, и личное внимание всех топовых политиков. После того, как на референдуме ответ «НЕТ» победил с перевесом в тысячные доли процента, пресса исторгла из себя гнусный поток сдерживаемых до этого страха и ненависти, а политики просто забыли обо всех словах, и до сих пор Квебек не получил ничего из того, что ему было обещано. Спасибо, не начали вешать, ну так и времена были другими.

Сепаратисты дня сегодняшнего, в первую очередь каталонцы, южные тирольцы и венецианцы, ожидали от Шотландии ответа «ДА» ради облегчения собственной задачи. Им на Шотландию и её особенности на самом деле глубоко плевать, они готовы приветствовать любой сепаратизм в Европе. Этот отряд не заметит потери бойца, теперь его возглавит Каталония, у которой шансы преуспеть куда выше.

В России по очевидным причинам была крепка надежда на то, что в кои-то веки «англичанка гадить» будет под себя. Ирония в том, что, несмотря на все килты и волынки, шотландские сепаратисты — это не националисты в привычном и понятном нам понимании. Это современные европейские «леваки». В Британии в обществе нарастает евроскептицизм и недовольство безудержной европейской толерантностью и бесконтрольной иммиграцией чуждых элементов из Африки и Ближнего Востока. Это выражается в росте популярности партии независимости UKIP и её главы Найджела Фараджа, который долго сопротивлялся альянсу с Марин Лё Пен, но в итоге вошёл в него.

Тем временем в Шотландии партия SNP проповедует очень своеобразный национализм, густо замешанный на том наборе ценностей, от которого Швеция уже стала похожей то ли на гей-бар, то ли на Сомали. В отличие от привычных нам континентальных националистов, в случае победы SNP обещала не Шотландию для шотландцев, а наоборот, облегчённый режим для иммиграции и следование общеевропейским ценностям.

Так что популярное в нашей блогосфере представление суровых горцев как антиподов коварного Альбиона и загнивающего Евросоюза, увы, довольно беспочвенно. В России все так увлеклись предвкушением проблем у злейшего партнёра, что совсем не присматривались к самой Шотландии и лепили из неё внезапный заповедник ватников в клеточку. Все эти приколы про «Шотландскую народную республику» хороши для домашнего использования, но за проливом они воспринимаются иначе. Примерно так: «Смотрите, эти бездушные убийцы женщин и детей с рейса MH17 выступили в поддержку нашей независимости!». Когда в числе прочих аргументов министр образования Майкл Гоув говорил шотландцам: «Одумайтесь! Представьте, как обрадуется Путин от того, что второй по принципиальности маяк свободы стал чуть менее стабильным!», он вообще-то взывал к конкретной картине мира и рассчитывал на некий эффект, а не просто сотрясал воздух.

Как ни обидно, шотландское движение за независимость образца 2014 года не против атлантизма. Оно за своё тёплое место в нём. Никто там нас особо не любит и не ждёт, и ни о каком радикальном переходе из одного блока в другой речи нет. Люди, которые выбрали «НЕТ», отдали голоса за НАТО и ЕС, которые пригрозили им повторным вступлением. Им не нужно, чтобы русский флот пришёл бы в Глазго и защитил их хрупкую независимость, как мечтали тут у нас отдельные идеалисты.

Чего же им нужно? Глава SNP Алекс Салмонд пообещал согражданам всё, что можно: одновременно мощный нефтяной сектор и зелёную экономику, национальные ценности и свободный приток рабочей силы из Африки, финансовую столицу мира и национализацию частных компаний. Это не популизм в чистом виде, просто SNP объединяет довольно разные течения, которые могли бы стать зачатками политических партий в случае обретения независимости.

Вместо надежды на всё хорошее противники референдума очень технично предложили страх и неуверенность в будущем. «Против» выступили все мало-мальски значимые банковские, культурные, медийные и экономические фигуры, каждая газета, телевизор и утюг.

В результате бессистемность SNP сыграла против её кампании. Не было предложено единой внятной стратегии, относительно которой принимались бы решения по важным вопросам. Скажем, судьба фунта. Если бы Британия отказалась заключать с Шотландией соглашение об использовании общей валюты на взаимоприемлемых условиях, Шотландия могла бы «стерлингизовать» фунт, то есть использовать его по-прежнему без разрешения, не принимая на себя долг Лондона, который эти бумажки печатает. За угрозу «стерлингизации» шотландцев пригрозили не принять в ЕС. Чтобы парировать эту угрозу, нужно было иметь в запасе новый аргумент, такой же агрессивный.

Но шотландцы не шли на конфронтацию, они хотели и хотят побольше кусок из общего пирога. Им нравится НАТО, они просто не хотят за него платить. Им нормально жить в Великобритании, они просто хотят больше от неё получать. В итоге мы имеем сегодняшний результат голосования.

Ватники в клеточку, правда, там теперь тоже есть. И это самая неожиданная, самая невозможная заслуга референдума. Мы ведь помним, с какой готовностью условная «партия Вестминстера» согласилась на его проведение при условии, что на годы вперёд вопрос будет закрыт. Никто не верил в возможность отделения Шотландии, опросы показывали 10–20%.

За прошедшие год-полтора, пока велась подготовка, SNP прыгнула выше головы. Сам факт того, что в определённый момент в успех референдума поверили и испугались в Лондоне, это историческая победа. Ожидания чего-то сверх этого напоминают, как с первыми военными успехами ополченцев Донбасса от них уже стали тут же требовать освобождения Киева.

Для Шотландии референдум стал большим пробуждением, он преобразил общество. Посмотрите на цифры, голосовать пришло за 80% избирателей, это все возрастные группы. Каждый житель ощутил себя вовлечённым, стал изучать историю, экономику, пытаться выстроить какую-то картину мира из фактов. Политики почуяли опасность, сняли дорогие костюмы и вышли из телевизора в народ, стали пытаться вникнуть в его реальные проблемы. Исчезла вездесущая апатия. Особенно мощно выстрелила молодёжь, от которой вообще никто и ничего не ждал, она там политикой никогда не интересовалась.

И среди всего этого бурлящего супа родился патриотический и активный слой людей. Голосование «НЕТ» — это не капитуляция перед Вестминстером. Это кредит, который теперь Лондону предстоит выплачивать, исполняя все обещания. Заслуга SNP в том, что этих обещаний под конец удалось выжать очень много.

Теперь шотландцы уверены, что им сейчас дадут из Лондона настоящую власть и реальные полномочия, а также включат в переговорный процесс о дальнейшей децентрализации власти патриотов из лагеря «ДА». Просто потому, что они годами этого требовали, а Гордон Браун, Дэвид Кэмерон, Алистер Дарлинг и прочие мейнстримовые политики остро захотели того же за 10 дней до голосования, когда вариант «НЕТ» провалился ниже 50%.

Фактически, Шотландия единогласно проголосовала за требования своих националистов пятилетней давности, а капитулировал Лондон. Если же теперь он попробует отделаться подачками, мы увидим следующий референдум уже лет через десять, и его результат будет совсем другим. А Лондон не может не попытаться, противников передачи реальных полномочий в нём полный парламент. Всё это открывает новую страницу в истории обеих стран, и мы ещё многое увидим.

Для России сейчас интереснее всего дальнейшая судьба Фараджа. За две-три недели до того, как весы впервые качнулись в сторону «ДА», соперники в парламенте в который раз выставили его на посмешище за требование королеве обратиться к шотландскому народу. Прошло немного времени, и Елизавета II сделала то самое обращение.

Тори проиграют выборы в 2015 году, поскольку Шотландия поголовно голосует за лейбористов, а в народе крепнет недовольство текущим курсом. Фарадж, таким образом, имеет шанс повесить на тори всех собак и самому стать главной правой силой в стране, а это означает усиление шансов на выпадение Великобритании из ЕС целиком и сосредоточение её на собственных внутренних проблемах.

Шотландцев можно искренне поздравить с пробуждением самосознания. Половина тех, кто сегодня отказался от независимости, голосовали за понимаемое ими процветание Шотландии, а не следование Вестминстеру. SNP предстоит очень много работы с новорождённым электоратом, а UKIP будет готовиться к схватке за собственный референдум о выходе из ЕС. По сравнению с ней борьба за Шотландию была лишь репетицией.