На прошлой неделе США разрешили двум компаниям экспортировать небольшие объёмы «сверхлёгкой» нефти. Это, в общем-то, даже не нефть, а конденсат, хотя он и используется при производстве нефтепродуктов и учитывается как нефтяная добыча. Но за этим не столь принципиальным для мировой нефтяной отрасли решением скрывается ещё один сюжет, который действительно связан с пока гипотетическим американским нефтяным экспортом и который действительно может повлиять на мировой баланс нефтяного предложения.

Сначала зафиксируем самые очевидные вещи. США в любом случае остаются чистым импортёром нефти (вторым на планете — совсем недавно Штаты обошёл Китай). И если какие-то объёмы будет решено экспортировать, это приведёт к дополнительному росту импорта. То есть ситуация отнюдь не аналогичная газовому рынку, где Северная Америка намерена стать нетто-экспортёром природного газа в виде СПГ.

Второе — хотя существует запрет на экспорт сырой нефти (через различные исключения около 250 тыс. баррелей нефти в день экспортируются в Канаду), законодательно разрешено экспортировать нефтепродукты (сейчас — это около 3 млн баррелей в день). Здесь мы видим ещё один фактор, из-за которого нефтяной рынок США (опять же в отличие от газового) уже сейчас интегрирован в мировые балансы спроса и предложения на жидкие топлива.

Почему же вокруг гипотетического нефтяного экспорта США такой ажиотаж? Дело в том, что внутренние цены на нефть (если говорить об основной марке WTI) примерно на 10 долл. ниже, чем среднемировые цены (Brent). Именно эту разницу в цене США (пока — гипотетически) и могут экспортировать на мировые рынки, немного снизив цены на нефть во всём мире. Казалось бы, пустячок, но это может привести к более серьёзным вызовам, что мы обсудим ближе к окончанию материала.

Ситуация, когда американские цены на нефть оказались ниже мировых, сложилась не сейчас, а ещё несколько лет назад, когда сланцевая добыча не оказывала столь существенного влияние на внутреннее американское предложение нефти. Казалось бы, парадокс — как такое может быть, если страна — импортёр нефти? Тогда разницу в ценах (дифференциал) было принято объяснять дефицитом трубопроводных мощностей в точке физической торговли WTI, в результате чего в регионе создавался избыток сырья, а цены снижались.

Сейчас появилась и вторая причина. В стране из-за сланцевой добычи появился избыток лёгких нефтей, которые ещё дешевле «базовой» американской WTI. Вероятно, они оказывают давление и на котировки WTI. Но здесь проблема более серьёзная. Соединённым Штатам сейчас просто не нужно столько лёгкой нефти.

Немного теории

Чем лёгкая нефть отличается от тяжёлой? В первую очередь числом атомов углерода в среднестатистической углеводородной молекуле, из которых и состоит нефть. Для лёгкой и «традиционной» нефти это может быть около 7–20 атомов, для тяжёлой — и больше 20. Для производства моторного топлива оптимальна «золотая середина». Поэтому слишком длинные цепочки на НПЗ расщепляют на несколько частей (крекинг), слишком короткие — подмешивают к другим компонентам при производстве товарного бензина (компаундирование).

Кроме того, необходимо вспомнить кое-что о т.н. «лёгких углеводородах» — промежуточных соединениях между традиционной нефтью (с 7–20 атомами углерода) и природным газом (метан, всего один атом углерода).

Это, во-первых, этан (С2), пропан (С3) и бутан (С4). Во-вторых, пентан (С5) и гексан (С6). Почему мы их разделили на две группы? В первую очередь потому, что учитываются они по-разному. Первые три вещества в американской статистике идут как Natural gas liquids, «жидкие фракции природного газа». Сфера их применения: нефтехимия, обогрев жилищ в удалённых районах, реже — моторное топливо (как, к примеру, в случае нашей пропан-бутановой смеси).

Напротив, пентан и гексан (т.н. natural gasoline или конденсат) учитываются в США вместе с сырой нефтью. Этот продукт ценный (и для нефтехимии, и для производства бензинов), поэтому торгуется часто при ценах даже более высоких, чем сама нефть. В то же время в качестве моторного топлива (бензина) в чистом виде он не годится — возникают проблемы с октановым числом.

Источниками этих компонент (и С24, и С56) могут быть как газовые (оттого и название — конденсат или газоконденсат), так и нефтяные скважины.

Экспорт «условной» нефти

А теперь вернёмся к новости. Разрешение на экспорт выдано именно на конденсат (основные компоненты: пентан-гексан, или «ультралёгкая» нефть, как его ещё называли в новостных заметках). Но выделяют конденсат преимущественно при газовой добыче (где при атмосферном давлении компоненты конденсируются, то есть становятся жидкими). А в случае нефти эти компоненты хорошо себя чувствуют в смеси с более тяжёлыми нефтяными фракциями, и без необходимости их просто не будут выделять.

То есть разрешение на экспорт (пока двум компаниям), которое было выдано, — фактически не на нефть, а на легкокипящие фракции, получаемые при добыче природного газа (правда, строго говоря, откуда компании будут брать конденсат — из нефтяной или газовой добычи — не сообщается). Первые поставки должны начать в августе. Пока объёмы невелики, хотя уже начались спекуляции о скором росте этого экспорта до 700 тыс. баррелей в день и даже 3 млн (столько конденсата США сейчас, естественно, даже не добывают).

Любопытно, что разрешение на экспорт выдано по формальным признакам. Чтобы отделить конденсат от других компонент, его нужно пропустить через соответствующие установки. Это и решили трактовать как переработку — а значит, появился нефтепродукт.

Что уже повлекло за собой выступления представителей других компаний, которые готовы подготовить по таким же формальным признакам свой конденсат. Но пропускать в этом случае для получения «экспортного продукта» через разделительные мощности добытчики хотят уже не газоконденсат, а лёгкую нефть.

Зачем Штатам экспортировать нефть и чем это будет вредно для нас

Но за этим, в общем-то, некритичным для нефтяной индустрии решением существует проблема более серьёзная. Весь рост добычи нефти в США идёт за счёт «сланца». Нефть, получаемая таким образом, как правило, лёгкая и очень лёгкая. А к такому сырью нефтеперерабатывающие заводы США оказались не готовы. Многие американские НПЗ заточены на средние и даже тяжёлые сорта нефти (ведь ожидается рост импорта тяжёлой нефти из нефтяных песков Канады, кроме того тяжёлая нефть идёт и из Венесуэлы).

Поэтому идея напрашивается очевидная. Продать на внешние рынки избыток лёгкой нефти (которая на мировом рынке заметно дороже, чем в США, — по указанным выше причинам) и взамен купить «обычной». Можно даже немного выгадать на разнице в цене. Почему же для нас здесь может таиться вызов?

Дело в том, что в случае разрешения на экспорт нефти из США внутренние цены на нефть сразу вырастут. Ненамного, вопрос максимум 10 долларов за баррель, так как различия здесь не такие, как в случае газового рынка, но тем не менее. Но это может привести к увеличению рентабельности сланцевой добычи и, как следствие, суммарному росту американской нефтяной добычи.

По оценкам IHS, в случае отмены запрета на экспорт добыча сырой нефти в США вырастет с 8,2 до 11,2 млн баррелей в день, а расходы Штатов на импорт нефти снизятся на 67 млрд долл. в год.

А вот фактический рост мирового предложения — на 3 млн баррелей в год — это уже безотносительно экспорта сам по себе серьёзный фактор влияния на мировые цены.

Конечно, исследование, вероятно, представляет точку зрения добытчиков. Как мы знаем, есть обоснованные сомнения, смогут ли США вообще в течение длительного времени наращивать сланцевую нефтяную добычу. В самих же США думают о другом — рост внутренних цен на нефть вызовет и увеличение цен на бензин. И хотя в целом для экономики решение об экспорте нефти может оказаться положительным, рядовой американец в первую очередь увидит новые ценники на заправке.

Тем не менее, здравый смысл в предложениях о фактическом «обмене» на мировом рынке ненужной лёгкой на нужную «среднюю» нефть очевидно присутствует. А потому не исключено, что мы вскоре увидим новые решения по экспорту — уже не только конденсата, но и нефти.

При этом понятно, что WTI никто не разрешит экспортировать. Если экспорт и будет реализован, то начнут с самых лёгких сортов нефти.

Внимание к плотности

Напомним, что «лёгкость» и «тяжёлость» нефти описывается через т.н. плотность в градусах API. Не будем вдаваться в подробности, как она вычисляется. Сейчас запомним главное. Лёгкой считается нефть с плотностью по API 35–40 и выше (самые лёгкие — API около 50). Соответственно, тяжёлые — меньше 35 (канадские битумы — плотность около 10).

Неслучайно именно сейчас американское Минэнерго подготовило небольшое исследование, дифференцирующее нефтяную добычу США по плотности и пытающееся понять, доля какой нефти будет увеличиваться в дальнейшем. Выводы предсказуемы: всё больше будет лёгких нефтей с API 45 и выше. Для сравнения, у WTI плотность по АPI около 40. Всё, что выше, уже представляет меньший интерес для американских НПЗ и, следовательно, может получить разрешение на экспорт.

В то же время нужно понимать, что здесь теоретически открываются возможности для манипуляций. Плотность нефти — это плотность смеси. И нефть средней плотности может быть как природного происхождения (где типовая углеводородная цепочка обычно средней длины), так и искусственно намешанная сумма тяжёлой нефти и, к примеру, того же лёгкого конденсата.

Кстати, именно так транспортируют тяжёлую канадскую нефть — смешивают её с конденсатом, который фактически используется в качестве растворителя. Это позволяет транспортировать такую смесь по трубопроводам или же облегчает наливные операции с ней. С ожидаемым увеличением добычи тяжёлых нефтей в Канаде возрастёт и спрос на конденсат. Поэтому в Канаде с большим воодушевлением восприняли прогнозы о росте его собственной добычи, так как сейчас конденсат для этих операций приходится импортировать из других стран, в т.ч. и из США. Но этот сюжет скорее интересен как яркий модельный пример «игр» с плотностью, так как тут всё прозрачно и законодательно урегулировано.

Но ясно, что соблазны смешивать слишком лёгкие и слишком тяжёлые фракции, чтобы выдать их за среднестатистическую нефть, остаются. Поэтому EIA специально указывает, что старается собирать данные по сырью, получаемые непосредственно на скважине.

Почему сланцевая нефть взрывается?

Если же возвращаться к сланцевой добыче в США в контексте плотности нефти, то тут уже сейчас возникают вопросы.

Как известно, некоторое время назад цистерны, транспортировавшие сланцевую нефть из Северной Дакоты (месторождение Баккен), стали взрываться. Вроде как было проведено расследование, а опрос экспертов показал, что основная причина — высокое содержание летучих компонент, газов, а сверхлёгкая нефть с месторождения является фактически чуть ли не газоконденсатом (так и написано — см. ссылку). Причём проблема характерна не только для Баккена, но и для других сланцевых месторождений. Всё это неудивительно и как раз полностью описывается логикой нашего материала.

Но вопросы тут возникают.

Во-первых, какие летучие компоненты приводят к взрывам? Просто слишком высокая доля низкокипящих фракций (С56) или наличие фактически газов (С34), которые могли «забыть» удалить перед отгрузкой. Ведь идёт сланцевая лихорадка, а нефтеподготовкой нужно заниматься, закупать оборудование. Плюс к тому, сохранить в нефти дешёвые летучие компоненты (например, бутан) — выгодно, так как отдельно его продать удастся значительно дешевле, да ещё потратиться на разделение и отдельную транспортировку.

Возникают и другие вопросы. Как указано в исследовании EIA, сейчас основная часть добычи на Баккен — это нефть с API 40–45. То есть, никаким чистым конденсатом здесь и не пахнет (для конденсата плотность обычно не определяется, но если подойти формально, то для гексана (C6) плотность по API составляет около 80). Просто лёгкая и даже не сверхлёгкая нефть.

Но если нефть с Баккен действительно имеет плотность около 40–45 (немногим легче WTI) и при этом взрывается, это означает, что наряду с лёгкими компонентами, которые заметно увеличивают API смеси, там содержится и много, наоборот, очень тяжёлых компонент.

Пока вопросов здесь больше, чем ответов. Но как представляется, тема, связанная с качеством американской сланцевой нефти (в контексте и стандартизации, и возможного экспорта), станет в ближайшее время достаточно горячей. А значит — появятся подробности, которые позволят ответить на эти вопросы. Мы будем следить за развитием событий.