На последнем заседании правительства под председательством Владимира Путина Минэкономразвития представило основные направления таможенно-тарифной политики на ближайшие три года. Если судить по этому документу, чиновники по-прежнему делают ставку на высокие цены на сырьевые товары, которые, по их мнению, будут перекрывать растущий в связи со вступлением в ВТО импорт.

Согласно пониманию Владимира Путина таможенно-тарифная политика должна преследовать не только фискальные, но и структурные цели. Другое дело, что в нынешней конфигурации правительства реальную таможенную политику определяет кудринский Минфин. В этом плане с момента отставки последнего пока ничего не изменилось.

В свою очередь, наше министерство финансов никогда не видело других задач ни в сфере налоговой, ни в сфере тарифной политики, кроме фискальной. Шаталов, который руководит этим процессом в течение многих лет, являясь идеологом нашей налогово-фискальной политики, похоже, вообще не верит в стимулирующую функцию налогов. Это могут подтвердить даже мои идейные противники из либерального лагеря, которые его давно знают.

При этом в нашей исполнительной власти нет другой структуры, которая могла бы реально готовить не отдельные предложения, а сверстать всю тарифную политику, потому что тарифная политика является частью бюджетного планирования. К сожалению, в этом отношении мы идём по инерции.

Если мы верим в то, что избранный президент сформулировал в качестве задач, то понятно, что долго так продолжаться не может. Скажем так, до 2015 года таможенно-тарифная политика в предложенном виде явно не доживет. Это я могу точно сказать, потому что к 2015 году ситуация на рынке энергоносителей и, самое главное, его структура начнёт резко меняться. Конечно, до этого всё будет более-менее работать. Оснований считать, что нечто резко изменится, мало.

На самом деле задача таможенно-тарифной политики заключается не только в том, чтобы верстать бюджет. В налоговом обложении отраслей ТЭК ничего плохого нет. Вопрос в том, на что вы эти деньги направляете. В ближайшие два года эти средства, скорее всего, будут поступать, и в значительных масштабах. Вопрос состоит лишь в их дальнейшем направлении.

Пока ТЭК даёт большие прибыли, их, конечно, нужно оттуда изымать. Именно в силу того, что, как я говорил, определяющая роль отрасли будет снижаться, здесь неприменимо обычное соображение, почему не надо изымать деньги, оставляя их на инвестиционные цели, чтобы сохранять добычу или увеличивать ее объём. Наращивать запасы, конечно, важно, но не так, как это считалось до сих пор. В этом смысле изъятие средств из ТЭК абсолютно безальтернативно.

Проблема в другом: наивно рассчитывать, что это изъятие поможет сбалансировать бюджет на три года. А на четыре года – и вовсе безответственно.

Есть ещё один важный момент: наши чиновники, скорее всего, не учитывают фактор роста добычи сланцевого газа. Если говорить о структуре тарифных доходов, то «Газпром» даёт гораздо меньше нефтянки. Газовая отрасль вообще функционирует на иных принципах, чем нефтяная. Последняя в значительной степени является рыночной отраслью (отсюда – большая доля частного капитала в ней). Именно нефть является основной дойной коровой бюджета, в отличие от газа.

Мы помним, что только в последние годы начался серьёзный разговор об увеличении налогового давления на газовую отрасль. Несмотря на то, что он ещё не закончился, данный разговор пока ещё ни к чему не привёл. Я думаю, что проблемы с появлением на рынке сланцевого газа будут способствовать появлению у газовиков желания лоббировать льготы, а не наоборот, потому что, по их логике, «национальное достояние» надо спасать.

В конце концов, если нам всем придётся дотировать газовую отрасль, то мы будем это делать, поскольку, опять же, это – «национальное достояние».

Такая логика имеется. На чём она построена, понять трудно. По-моему, на беспредельном нахальстве «Газпрома». Скорее всего, это будет связано со сменой руководства газовой корпорации. Я не думаю, что нынешнее руководство «Газпрома» переживёт лето.