Уважаемые читатели!

Когда в мире вокруг происходит что-то большое, сложное и непонятное — у вас есть выбор.

Вы можете вообще забить на происходящее, потому что лето (осень, зима, весна) и не до того.

Вы можете начать разбираться в происходящем, читая новости-аналитику-интервью-сводки-специализированную литературу.

И вы можете выбрать то, что сейчас называется Самостоятельным Мышлением.

Это — самая актуальная, эргономичная и лучше всего приспособленная под соцсетевую эпоху форма мышления.

В этом выборе есть на кого ориентироваться. Вот демонстрирует чудеса эргономичности головной мозг автора-исполнителя А.В. Макаревича:

«Пять дней в Испании. Да, там, видимо, кризис. Правда, если бы нам об этом не талдычили ежедневно, я бы не заметил. Ну да, подешевела недвижимость — если этим интересоваться. Но люди продолжают жить — беззлобно и несуетно, ходят на работу, выращивают овощи и виноград, делают и продают вино (хорошее — три евро за бутылку, очень хорошее — пять), открывают ресторанчики и сидят на террасах этих ресторанчиков, курят и улыбаются, а рядом плещется море и над всем этим невозможно голубое небо, и на улицах городков сплошным потоком идут музыкальные фестивали — садись и слушай! — и страна ни с кем не толкается на мировой арене и не сходит с ума от проблем собственного величия, и парламент её не принимает в день по восемьдесят законов один судьбоносней другого, и маленькие дети радостно носятся по набережной до часа ночи и родителям нет до них никакого дела, потому что родители знают — с их детьми ничего не случится, и по телевизору показывают старинные клипы, путешествия, какую-то милую дребедень, и вдруг натыкаешься на наш канал — и тебя обдаёт знакомой едкой помойкой: гневные заклинания, камуфляж, бинты, постановочные слёзы. И встык — вечный чудовищный сериал про ментов и бандитов. Господи, за что?»

Что в этом ярком диалоге с Богом бросается в глаза, уважаемые читатели?

Правильно: автор-исполнитель уверен, что Самостоятельное Мышление — это мышление, могучим рывком освободившееся от обязанности что-то там изучать. Потому что знания сковывают самостоятельность мысли, загоняя её в тесный коридор фактов. Самостоятельно Мыслящим (к ним может быть применено пушистое сокращение «Самомыши») — в требовании опираться на знания чудится покушение на их мыслительную свободу.

Ведь свобода мысли — это когда можно думать что хочешь, так? А как ты будешь думать что хочешь, зная о том, что в Испании безработица 24,5%.

Что Испания вот уже десять лет «ни с кем не толкается на мировой арене» потому, что в 2004 году террористы подорвали 200 человек на железной дороге и испанская армия экстренно сбежала из Ирака, побросав всё. Что сходить с ума от проблем собственного величия стареющей стране поменьше Архангельской области, с трёх сторон омываемой тёплыми водами, а с четвёртой граничащей с Францией по Пиренеям, несколько затруднительно. Что ВВП Испании падает несколько лет подряд.

Если разбомбить свободу мысли всеми этими знаниями — то от пафосного рассуждения автора-исполнителя останется:

«Съездил в туристическую зону. Тут тепло, дёшево и по телевизору не говорят про войну. Ах, я тоже так хочу. Хочу, чтоб всюду море, чтоб Россия была маленькой и южной, но чтоб у меня при этом были деньги на проживание в туристической зоне. Хочу-хочу».

Понятно, что в шестьдесят лет пускать подобные инфантильные пузыри публичному человеку стыдно. Самомыши это подсознательно чувствуют, но учиться чему-либо всё равно не хотят. И стараются компенсировать принципиальную ненависть к знаниям проникновенностью, художественными оборотами и даже поминанием Господа.

…Но настоящая проблема — не в том, что певцы ртом не умеют думать (их профессия вообще состоит в другом). Настоящая проблема в том, что эти беспомощные бульканья ничего не знающих и знать не желающих лицедеев, актёров и светских котиков в сегодняшней инфосфере жирно тиражируются и распространяются. Подают пример. Забивают собой как спамом пространство внимания граждан.

Никто этого специально не организовывал — просто работают механизмы медиа. Индекс цитируемости, упоминаемость, все дела. У медиа-механизмов нет центральной нервной системы и мозга, они действуют простейшими рефлексами.

Грубо говоря, современные медиа-механизмы перестают быть механизмами распространения фактов и знаний. И всё больше становятся механизмами просто распространения — всего, что лучше распространяется. В этом смысле бесценные мнения самомышей обо всём на свете — это те смешные картинки и вирусные гангнамстайлы, только в профиль.

Я это всё к чему. Как показывает практика, самомыши ни разу не безобидны. Потому что точно так же, без опоры на знания и смысл — они сбиваются в совсем как настоящие «гражданские общества», охваченные потоком ретвитов, и порой безмозгло обрушивают собственные государства. Потом ищут и находят виноватых. Топят свои страны в детской крови и продолжают инфантильно вякать «не за это мы скакали на майдане».

Противостоять этому шабашу невинности может только настоящее гражданское общество. А оно — не создаётся ретвитами, даже если это ретвиты «за нас». Настоящее гражданское общество состоит из людей, стремящихся к системному знанию о мире, а не к залихватским трактовкам мироздания на три абзаца. Его образуют институты, не просто обладающие внятными мировоззрениями, но изучающие и пропагандирующие реальность со всей её чудовищной сложностью. Обучающие граждан думать по-настоящему, а не фейково по принципу «я отдыхал в Сочи и знаю правду: русские живут богато, жарят шашлыки и рядом море, никакой Сибири нет».

И создавать для них «фабрики мировоззрений» — во всём их разнообразии — России придётся. Несмотря даже на всю любовь отечественного управленческого класса к штампованию поддельных (для галочки) институтов, движений, мозговых клубов и круглых столов. Просто потому, что любое государство может устоять только на людях, способных к настоящему мышлению и принятию решений с опорой на знания. А без них — только до первой бури.

В конце концов, киевские самомыши прошлого года тоже решили, что всей страной переезжают в Западную Европу, а им мешают.

А когда выяснилось, что в реальности не совсем так — было уже поздно.