Суд над дьяволом, или Кое-что о русской справедливости

Роман Носиков

Юрист, публицист. Родился в Москве в 1976 году.  Автор блога roman-n.livejournal.com

Недавно мне посчастливилось посмотреть только что снятый фильм “Суд над дьяволом”. Категории "Б", притворяющейся "А". Я, честно скажу, что не стал бы его смотреть, если бы не два факта:

1. Мне интересно, что сейчас думает средний европеец о дьяволе.

2. Дьявола играл сам Малколм МакДауэлл, заводной апельсин.

Фильм оказался потрясающе скучным и примитивным. Впрочем, скука, кажется стала непременным атрибутом якобы "христианской" агитации. Я не про фильм, я про другое.

Сюжет примерно такой.

Молодой юрист, погружённый в депрессию по поводу смерти матери в ДТП, начинает замечать, что с миром что-то не так -- кругом насилие и нефтяные компании. Внезапно он находит выход для гнева -- подаёт в суд на дьявола и требует с него восемь миллиардов долларов компенсации.

Что интересно, дьявол является в суд, дабы ответить на обвинения, и натравливает на истца кучу монстрообразных элитных адвокатов. В конце дьявол разражается обвинительной речью в адрес людей.

Вот именно она-то меня и заинтересовала. А именно одна строчка в ней:

“В Руанде и Ираке - убивают людей. В Гаити - голодают дети. А вы - жертвуете доллар на благотворительность! Вы - сборище неудачников!”

Малколм МакДауэлл в роли Дьявола.

Публика в зале была возмущена. И с этого момента возникло такое чувство, что в конце дьявола осудят. Так и вышло. Странное чувство возникло у меня в этот момент. Я почувствовал себя не включенным в список человечества. Какое-то ощущение превосходства над героями фильма.

Все стало понятным в тот момент, когда я по обыкновению зашел на Тупичок Гоблина и увидел там цитату:

Когда мне удаётся накормить бедных, меня называют святым. Когда я спрашиваю, почему бедные люди голодают, меня называют коммунистом. (с) Элдер Пессоа Камара, бразильский епископ

А ведь и в самом деле: я -- бывший гражданин страны, которая сейчас уничтожена, осуждаема и осмеяна именно за то и потому, что главной целью своего существования назначила прекращение войн и уничтожение голода. Ни одна страна не вбухала столько сил и средств для помощи тем, кого респектабельные благотворители, одной рукой подающие доллар, а другой -- вооружённой -- рукой вырывающие миллионы долларов, миллионы баррелей нефти, пищу, человеческие и трудовые ресурсы и даже органы для трансплантации, между собой называют дикарями и обезьянами. Ни одна страна с таким напряжением сил, с таким остервенением, отказывая часто себе, не строила в других странах школы, больницы, институты и заводы, не делилась ценнейшими специалистами. Где ещё какая страна порождала в товарных количествах людей, мечтающих “землю в Гренаде крестьянам отдать”?

Глупость? Возможно. Глупо быть идеалистом в одном помещении с жуликами, убийцами и ворами. Однако мне приятен уже тот факт, что хоть в этом обвинении, дьявол в нас не попал.

Наш, русский "коммунизм" -- это не вопрос “почему люди голодают?” Гораздо ближе к нашему коммунизму честный ответ на этот вопрос. Но и это ещё не он.

Наш коммунизм -- это отсутствие смирения с этим честным ответом.

Это твёрдая убеждённость в том, что не может быть и считать себя хорошим человек, которого устраивает то, что кто-то голодает и кто-то гибнет. Хоть где. Хоть в жопе мира.

Потому что если он хоть теоретически может придумать такой порядок вещей, чтобы этого не было, -- он обязан думать. Если он может изменить -- должен менять. Человек не имеет права соглашаться со Злом хоть в чем-то. Человек не может отдавать человека в жертву злу, собственному комфорту, достатку, сытости. Лучше не доесть, лучше хрущёвка вместо коттеджа -- только бы не быть хищником-людоедом.

Лишь бы не превратиться в «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».

Именно поэтому коммунизм мог укорениться только в нашей стране. Только в стране с русской литературой, только в стране в русским православием, только в стране с русской мощью, способной влиять на ход мировой истории. Только в такой стране могла состояться попытка совершить этот подвиг совести.

И поэтому, когда они всё метят и метят в обрушенный коммунизм, всё проклинают и проклинают “рабский русский менталитет”, “азиатчину”, Петра, Грозного, Невского и далее по списку вплоть до Владимира -- за его принятие всё того же православия]. -- я прекрасно понимаю, что всё это только условности.

Совести они боятся. Русской совести -- деятельной, как англо-саксонская предприимчивость.

Потому что если европейцы могут построить флот, чтобы приплыть в далёкие страны, подавить там сопротивление, продать опиум, вывезти рабов, пряности и золото, то сумасшедшие русские могут построить флот, чтобы приплыть туда же, построить школы и больницы, электростанции, отдать крестьянам землю в Гренаде.

И от каждого их бранного слова, брошенного в нашу культуру и историю, так и несёт потненьким страхом того, что с такой огромной совестью -- если мы её себе снова отрастим -- бесполезно договариваться.

И они правы.

Бесполезно.

Поделиться: