Насколько я могу судить, соучастники государственного переворота в Киеве с самого начала не имели шансов на полноценное силовое решение вопроса русского большинства (по родному языку и языку, используемому в повседневном быту, — 5/6) Украины.

Не имели прежде всего потому, что силовые структуры республики, естественно, тоже состоят в основном из русских. А вся агитация на тему «Украина — не Россия» быстро забывается в критических условиях. Правда, молодые призывники уже задурены пропагандой весьма основательно и действительно верят в то, что украинцы — это не русские. Но призывников немного: украинские вооружённые силы почти полностью переведены на контракт, поскольку народ там давно разочаровался в своей республике, так что не видит необходимости защищать её бесплатно. А взрослые, серьёзные военные специалисты — не говоря уж о специалистах других силовых ведомств — воспитаны всё-таки ещё в советское время. Тогда, говоря о различиях любых народов, всегда подчёркивали: именно это различие обеспечивает дружбу между ними — каждый народ дополняет другие, и только в сумме они сильны. Поэтому не приходится рассчитывать на то, что милиционеры, выросшие ещё в советское время, будут всерьёз бить тех, кого украинские сепаратисты (а сама идея украинства — не нацистская, а именно сепаратистская: попытка отколоть часть русского народа от остальных русских) именуют сепаратистами.

Правда, в обстановке первых дней после переворота — в обстановке сплошной неразберихи, — наверное, была ещё возможность употребить силу, сославшись хотя бы на тот же массовый расстрел на Институтской улице около площади Независимости в Киеве. Тот, что послужил поводом для соглашения о фактической капитуляции законной власти 21.02.2014, нарушенного майданщиками уже на следующий день, ибо заокеанским кукловодам обязательно нужны кровь и пожар на Украине. Но сейчас, когда уже все во всём разобрались и когда пропагандистским заявлениям — мол, стреляли правоохранители — не верят даже дикторы, зачитывающие эти заявления по телевизору (это видно по их лицам), не осталось, по-моему, уже никаких шансов на серьёзное применение силовиков-профессионалов против явно выраженной воли народа. Всё, на что может рассчитывать верхушка переворота, — это побыстрее израсходовать в силовых действиях пушечное мясо этого самого переворота.

Понятное дело, верхушка заинтересована в избавлении от пушечного мяса, поскольку боевики, осознав, что их использовали именно в этом качестве и не будут делиться с ними награбленными богатствами (тем более что богатств оказалось не так уж много), уже не раз высказывали своё недовольство происходящим и требовали, чтобы им заплатили побольше. Но основная часть этих боевиков вряд ли пожелает гибнуть при штурме городов Донбасса.

Вот, скажем, рынок «Седьмой километр» в Одессе (главный вход на этот рынок находится на седьмом километре Овидиопольской дороги) — один из крупнейших вообще в мире (общий размах этого рынка — 5 км вдоль дороги и 3 км в сторону от неё) боевики сейчас пытаются захватить. По этому поводу, кстати, недавно один из устроенных правосеками постов был взорван гранатой из проезжающего мимо автомобиля, потому что делиться с ними такими громадными деньгами Одесса не хочет. Но в те места, где сопротивление серьёзнее, те же правосеки вовсе не желают соваться. Например, они уже не раз атаковали невооружённые блокпосты около Славянска, но каждый раз отходили как раз к тому моменту, когда из глубины обороны выдвигалась вооружённая поддержка.

Исходя из отсутствия у киевских переворотчиков реальных сил, готовых не только убивать, но по мере надобности и умирать, полагаю: все попытки вашингтонского обкома двинуть вооружённую массу на Донбасс на пинковой тяге и организовать на Украине действительно серьёзный пожар, способный обжечь и Европейский союз, и Российскую Федерацию, так и останутся недобрыми пожеланиями без конкретных результатов.