Разработанная нами теория кризиса, опирающаяся на концептуальные мысли Адама Смита и Розы Люксембург, говорит о том, что развитие в рамках современной экономической модели может быть только за счет постоянного расширения рынков сбыта (увеличения емкости системы разделения труда). Точнее, увеличение емкости рынков необходимо для снижения рисков производителей, которые всегда растут при углублении разделения труда.

Этот процесс, как понятно, включает новые рынки в старую систему, обычно, одновременно в самое ее начало (сырьевой экспорт) и в самый конец (импорт конечных товаров). Второе без первого невозможно – откуда у новой территории деньги, необходимые для закупки товаров? По мере «развития» территории она может встраиваться и в середину отдельных цепочек, однако самое главное, контроль за распределением стоимости вдоль этих цепочек, остается за «метрополией».

Есть интересный вопрос: а от чего зависит то, высокие или низкие цены будут на сырье, какой уровень жизни они могут обеспечить странам – экспортерам? А вот это зависит от проблем метрополий. В XIX веке (и ранее), когда не был еще исчерпан внутренний спрос в самих метрополиях, цена на сырье была копеечная, как и на рабов (другой продукт «экспорта), к 50-м годам прошлого века она поднялась, но оставалась еще относительно низкой, а вот в 70-е годы, когда для Запада принципиальным стало стимулирование внутреннего спроса – эта цена резко выросла.

Грубо говоря, главной задачей Запада в 70-е годы прошлого века было стимулировать новую «технологическую» волну, что было невозможно без расширения рынков (или снижения рисков производителей другим способом). Соответственно, странам – сырьевым экспортерам можно было дать больше денег за их сырье, поскольку они все равно эти деньги отдавали обратно за товары, чем стимулировали углубление разделения труда в метрополии.

Сегодня мы видим ситуацию, в чем-то похожую на 70-е годы, в «развитых» странах резко выросла потребность в спросе на производимую ими продукцию. Разницы только две. Первая – нет страшного врага, СССР, альтернативной системы разделения труда. А потому, можно не волноваться по поводу своей быстрой гибели: самое страшное, что ожидает Западную элиту – это ее некоторое сокращение и рост социальной напряженности, но это проблемы (теоретически) решаемые. Вторая – состоит в том, что и расширяться больше некуда, риски производителей снизить больше невозможно, более того, поскольку исчерпан механизм кредитного стимулирования частного спроса, они даже будут расти, в связи с падением спроса. Со всеми вытекающими последствиями, вроде углубления кризиса.

И вот здесь возникает несколько важных следствий. Первое: поскольку в нынешней ситуации удерживать высокий спрос, в общем, не столь важно, как в 70-е годы, метрополии («страны «золотого миллиарда») могут пожертвовать спросом не только внутренним (снижение кредитование потребителей), но и внешним. То есть – снизить цены на сырье. При этом, конечно, резко упадет спрос на товары конечного спроса со стороны стран – сырьевых экспортеров, но это уже не столь принципиально, как 40 лет назад. Разумеется, свой внутренний спрос не нужно опускать слишком быстро, но и только.

Второе. Возникает серьезная опасность распада нынешней единой системы разделения труда, для которой Запад является «технологической метрополией». Одно дело, когда инфраструктура этой системы разделения труда (в том числе финансовая) финансируется за счет постоянного расширения, совсем другое дело сейчас, когда за нее приходится платить за счет собственного ресурса (например, прямой денежной эмиссией). Цена вопроса становится запредельной, никто больше не хочет брать на себя ответственность за поддержание инфраструктуры единой системы разделения труда.

Но если выгодны становятся более мелкие системы разделения труда, то может повториться ситуация пошлого века, когда таких систем было несколько и они довольно жестко друг с другом конкурировали. Допускать этого нынешней Западной элите никак не хочется. А потому, возникает естественная идея: сократить нынешнюю «западную» систему разделения труда, но сделать так, чтобы альтернативных систем просто не появилось. Чтобы вся остальная территория стала бы такой обобщенной «Африкой» XVI-XVII веков, в которую можно было бы вернуться потом, по мере решения проблем.

При этом, разумеется, придется сократить и численность стран «Золотого миллиарда», но это мало кого волнует в элитах. Главное – сделать так, чтобы не появилось альтернативы, чтобы никто не вырос слишком сильно, чтобы не появились альтернативные экономические системы. Ну или, по крайней мере, чтобы их было как можно меньше.

Разумеется, в полном масштабе эта задача уже не выполнима. С Китаем уже почти наверняка ничего не получится, но вот сделать зону хаоса на месте России с потенциальной «евразийской» системой разделения труда и Латинской Америкой, которая может объединиться вокруг Бразилии, вполне возможно.

Отдельный вопрос – Западная Европа. Если существенно сокращается «периферия» Западной системы разделения труда, то нет возможности и содержать нынешний объем «золотого миллиарда», в пользу которого перераспределяется прибавочный продукт, создаваемый мировой экономикой. Зона евро как одна из альтернативных систем разделения труда может сохраниться, но в этом случае значительная часть ее станет периферией Германии, с резким падением уровня жизни и общеполитического статуса.

Есть, впрочем, еще один вариант. Если США удастся провести план зоны свободной торговли в атлантическом регионе, то независимой «зоны евро» может вообще не возникнуть – вся Западная Европа станет периферией США, как это было в 40-е-50-е годы ХХ века. Вероятность такого развития событий не очень велика (США явно опоздали с началом реализации этого плана), но, тем не менее, она существует.

Все вышесказанное – гипотезы. Точно можно только сказать, что работа по хаотизации России ведется, причем довольно активно. Именно для этого разрушаются остатки системы образования и здравоохранения, вводится ювенальная юстиция, другие элементы западной правовой системы, совершенно не принимаемые населением нашей страны. Но при этом нужно понимать, что это именно что не отдельные глупости конкретных чиновников, а результат применения долгосрочных планов, которые не должны дать нашей стране возможности подняться в тот момент, когда западная система, которой и проиграл СССР, вошла в жесточайший кризис.