Накопление противоречий в капиталистической миросистеме приводят к сбросу нестабильности из развитых стран в страны развивающиеся. Проще говоря, созданные центром системы проблемы сбрасываются в периферию в виде кризисов, цветных революций, а ресурсы и деньги из периферии идут на поддержку центра.

Коллективный Запад и Вашингтон как единственный оставшаяся по итогам Холодной войны сверхдержава-субъект, стоявший у создания послевоенного ялтинского мира, сейчас занят его активным разрушением, покушаясь на то, что ранее казалось незыблемым. Взять бы хотя бы переписывание правил кредитования МВФ стран-должников или же цены на нефть с, казалось бы, нерушимым разделением труда и туристической нишей Египта или же сырьевой ролью энергетических держав.

Очевидно, что Россия — страна периферийного капитализма: большую часть экспорта составляют природные ресурсы, выручка от продажи которых рано или поздно в подавляющей части, отказывается в центре мировой системы или в виде прибыли от импортируемых Россией товаров, или же в форме выведенных олигархией капиталов. С начала 90-х только из России вывели порядка 1,5 трлн. долл. и продолжают выводить, пусть и с замедлением темпов.

Перекраивание мира и война против России как одного из мировых бунтарей ведётся не только на поле брани с помощью радикалов всех стран и национальностей, но и с помощью тех же санкций, провокаций, приводящих к экономическим войнам и просто финансовых манипуляций.

Когда надстройка управляет базисом

В конце концов,  совершенно не важно, кто/что сподвиг/ло Эрдогана отдать приказ сбить российский Су-24: сын, чувство долга, вызванное желанием защитить сирийских туркмен, или же Барак Обама. Важно то, что ключевым выгодополучателем от российско-турецкой экономической войны оказался всё тот же коллективный Запад, который последовательно добивается разрыва экономических отношений между Россией и её соседями.

Каждое новое военно-политическое обострение приводит к логичному последствию в виде возведения высокой таможенной стены на границе и обмена торгово-экономическими ударами. Итог, как правило, — разрыв кооперационных и экономических связей между РФ и её соседями, утрата российскими товаропроизводителями рынков сбыта своей продукции, а рынок, с которого Россию вытолкали в результате конфликта, полностью занимает капитал ЕС, США и Китая.

С 2008 года Россия приняла участие в следующих военных и политических конфликтах:

  1. 5-дневная война с Грузией, итогом которой стал разрыв дипломатических отношений, сворачивание отношений экономических;
  2. Обмен санкционными ударами с Евросоюзом;
  3. Утрата рынка Молдовы из-за скоропостижной евроассоциации Кишинёва;
  4. Гибридная война с Украиной на территории провозгласившего независимость Донбасса и последовавший разрыв экономических связей;
  5. Экономический ответ Турции за сбитый в Сирии Су-24.

Естественно, разрыв торговых отношений бьет не только по России. От разрыва связей с Турцией больше пострадала Анкара, чем Россия. В случае же с Украиной итоги войны болезненны не только для Киева, чья доля в экспорте в РФ сократилась за несколько лет с порядка 30% до 12,9%, но и для России, чей экспорт на Украину ещё летом уменьшился на 66%. Только экспорт агропродукции из Украины в РФ упал на 70%.  В то же время экспорт с Украины в ЕС упал в 2015 году на 30%. Аналогичная картина и с Грузией: вина, минералка и мандарины не являются стратегическими продуктами и без  них можно легко обойтись или же просто сменить их поставщика.

Тревожит другое. Весь смысл создания Евразийского союза сводится к постепенному обособлению от мирового рынка и возведению стены перед импортом ради развития своей экономики. Однако ёмкость внутреннего рынка ЕАЭС даже с учётом Армении и Киргизии далека от более-менее самодостаточных 200 млн. чел. и, тем более, не компенсирует утраты Украины и Турции не только как реального, но даже как теоритического рынка сбыта для продукции, которую могли бы выпускать товаропроизводители России. Таким образом, список потенциальных членов Евразийского союза сокращается, а  обещание Хилари Клинтон всячески препятствовать евразийской интеграции фактически реализуется.

Антироссийские санкции ЕС, отказ Эрдогана от строительства «Турецкого потока», зависание в неопределённости АЭС Аккую и намерение Анкары в перспективе отказаться от российского газа, переориентировавшись на Катар и Азербайджан, в очередной раз доказывают, что разрыв экономических связей политиков в условиях войны не пугает и политическая надстройка диктует волю базису — бизнесу и экономике.

Кроме того, утрата РФ рынка соседних стран приводит к утрате позиций российским капиталом, который заместят капиталы из Китая, ЕС и США. Собственно, последние два года проходят под знаком вытеснения российского капитала не только из ЕС, куда он проник в ходе экспансии за период тучных нефтяных лет, но и из постсоветских республик.

Впрочем, это лишь одно из направлений экономического удара по России и отнюдь не самое сильное. Куда сильнее окажется удар, вызванный падением цен на нефть. И пострадает не только Россия, оказавшаяся внезапно в одной лодке с, казалось бы, отсталой и далёкой Мексикой, но и все другие нефтяные страны, ранее чувствовавшие себя более чем уверенно.

Конец нефтяного рая

Минувшее заседание стран-членов ОПЕК и легализация фактического превышения объёмов добычи нефти, преподнесённое как повышение квот на 1,5 млн. баррелей в сутки, привело к закономерному итогу: нефть опустилась к 40-долларову плинтусу, а затем ниже. Вместе с нефтью упал российский рубль, а казахстанский тенге приготовился падать, благо, его теперь ничто не будет удерживать.

Теперь, когда нефть вновь обновила стоимостный рекорд, ключевой вопрос состоит не в том, когда она вернётся к старым, докризисным ценам (невозможность такого возврата, похоже, осознали уже все), а не станут ли страны ОПЕК добывать на 1,5 млн. баррелей/сутки больше, отталкиваясь уже от новых объёмов квот и насколько низко может опуститься цена на нефть.

Пока же российскую экономику в клочья не разорвали, но мощь подорвали существенно, несмотря на браваду о незначительности санкционного урона. Полагаю, ключевым показателем экономического урона послужат не абстрактные процентные пункты ВВП и инфляции, а более чем реальные статданные:

  1. Число бедных в России в январе-сентябре 2015 года составило 20,3 млн. человек, что на 2,3 млн. человек больше, чем в январе-сентябрем 2014 года;
  2. Численность российского среднего класса (это, напомним, потребительская категория — прим. ред.) из-за кризиса к концу 2015 года сократится на четверть — до 15 процентов от общего числа жителей страны;
  3. В октябре реальные зарплаты россиян снизились на 10,9 процента по сравнению с октябрем 2014 года;
  4. По итогам года реальные доходы населения снизятся на 4-5 процентов;
  5. Порядка 20% россиян трудоспособного возраста остаются экономически неактивными, а треть населения и вовсе остаётся вне рынка труда;
  6. С сокращением штатов осенью 2015 года столкнулись почти в 40% российских компаний, зарплаты снизились в каждой четвертой.

И подобная картина не только в России. В Беларуси, например, за год уровень безработицы увеличился почти вдвое, впрочем, как и вынужденная неполная занятость в промышленности.

Не отстаёт от России по многим показателям казавшийся ранее более благополучным в кадровом и управленческом аспекте Казахстан, который, к слову, обладает такой же структурой экономики, как и Россия, а значит, и проблемы будет переживать аналогичные. Единственное существенное различие — Астана не отрезана от мирового рынка капиталов, что позволяет ей брать взаймы, тогда, как Москве право такое ограничили, оставив лишь внутренний рынок займов и Китай.

И тем не менее Казахстан:

  1. С начала года нарастил государственный долг на 37% — с 18,3 млрд. долл. до 25,1 млрд. долл.;
  2. Девальвировал тенге с 186 тенге/долл. до 309 тенге/долл. США. За последние два года тенге потерял в цене более чем в два раза;
  3. Из-за обрушения цен на энергоносители в январе-сентябре 2015 года значительно сократил экспорт своих товаров — до 36,4 миллиарда долларов против 62,7 миллиардов в аналогичном периоде прошлого года. Казахстан сократил импорт товаров до 25,7 миллиарда долларов против 32,1 миллиарда в январе-сентябре прошлого года.

В управленческих решениях Казахстан и Россия идут по одной дороге. В РК, например, за первое полугодие этого года на 8,7% сократилось производство бензина, а его импорт составил 1,1 млн. тонн, но правительство не собирается собственноручно обеспечивать нефтедобывающий Казахстан бензином, предпочитая продать все три подконтрольных государству нефтеперерабатывающих завода. Собственно, исполнительная власть в Казахстане занята тем же, чем и её коллеги в Москве: форсированием приватизации. 4 декабря в  РК продали 50 месторождений полезных ископаемых, а Москва планирует в следующем году приватизировать более чем прибыльный Совкомфлот.

В следующем году в РК планируется сократить порядка 40 тысяч нефтяников, заработные платы рабочих нефтегазовой сферы сократят на 31%, совокупный доход недропользователей уменьшится в этом году более чем на 52%. Учитывая тот факт, что нефть в Казахстане добывается в западных регионах республики (преимущественно в Атырауской области), которые традиционно богаче, но прибыль перераспределяется Астаной и Алматой, а реальная власть на местах принадлежит роду «адай», то сокращение 40 тысяч нефтяников (элиты западноказахстанского общества) может привести к повторению Жанаозена, но в куда больших масштабах. Уж простит меня читатель за столь длинный экскурс в казахстанское регионоведение, но Жанаозен — точно такой же моногород, как российский Карабаш или Воткинск. И в РФ насчитывается 75 моногородов, а населённых пунктов с резко ухудшающейся социально-экономической обстановкой — 313.

Таким образом, что в России, что в Казахстане, тяготы кризиса будут переложены на плечи населения, ведь даже оптимист глава Минфина Силуанов не видит перспектив повышения цен на нефть, а новому президенту РФ в 2018 году придётся или повышать налоги, или сокращать социальные расходы. Впрочем, этот процесс повышения налогов и сокращения расходов уже идёт, доказательством чему является решительное намерение повысить пенсионный возраст и не индексировать пенсии работающим пенсионерам. Просто выпадающие из-за дешёвой нефти доходы придётся компенсировать за счёт других источников, а параллельно идти на рекорды по добыче углеводородов.

В итоге же у России, да и у Казахстана как брата-близнеца свободных ресурсов для развития вне разнообразных кубышек и фондов «чёрного дня» не остаётся. Кубышки же будут истощаться: к середине 2017 года Россия останется без Резервного фонда, к концу 2018 лишится большей части Фонда национального благосостояния. Стоит учесть, что чем сильнее упадёт цена на нефть, тем скорее иссякнут накопленные деньги. При этом казахстанский аналог российского Газпрома – Казмунайгаз — до 2020 года ориентируется на 30 долл. за бочку нефти, тогда как Россия надеется на 50 долл./барр.

В общем, народу действительно придётся жить скромнее, но не год и не два, а, похоже, куда дольше. Потому экономика России будет в следующем году ветшать, количество противоречий между властью и массами, а также элитарными группами внутри самой власти, — возрастать, равно как и продолжат множиться не решённые за 25 лет проблемы экономического развития, которые ранее можно было закамуфлировать прибывающими нефтедолларами.

Конец туристического рая

Ничуть не лучше ситуация со странами, встроившимися в мировое разделение труда в качестве увеселителей. Так, гендиректор британского туроператора Thomas Cook Group, работающего с 1841 года, Питер Фанкхаусер рапортует о сильнейшем за последние 30 лет кризисе в туриндустрии.

И причина такого кризиса — разрушение текущего мироустройства, а уж его следствием стали:

  1. Сокращение выездного туризма из России более чем на 40% по итогам года из падения цен на нефть и девальвации рубля;
  2. Теракты в Париже, по итогам которых отели и кафе Франции лишись половины клиентов, а крупнейший авиаперевозчик Европы потерял за месяц 50 млн. евро;
  3. Подрыв лайнера над Синаем привёл к тому, что отели Египта заполняются лишь на 10%.;
  4. Убытки Турции, которые в перспективе достигнут 10 млрд. долл. из-за испорченных с Россией отношений.

Времена туристического рая подходят к концу и их, похоже, не спасёт ни дотация в 6 тыс. долл. на авиатопливо, ни стремление минимизировать убытки, отменив сервис all inclusive.

В мире будет становиться всё меньше безопасных мест, а средний класс продолжит усыхать даже в США, где его доля сократилась до максимума за 40 лет.

***

Начавшийся передел мира оставляет мало шансов на выживание странам третьего мира, не обладающим реальным суверенитетом, который гарантирует ядерный щит и развития обрабатывающая промышленность с ориентацией на внутренний рынок.

Увы, в случае России время для индустриализации, о которой не писал в прошедшие годы только ленивый, и разворота на Восток, который так и остался скорее на бумаге, чем в реальности, в значительной степени упущено.

Российская Федерация на всех парах влетает в, пожалуй, самый масштабный кризис с момента своего образования в 1991-м году. Да, дешёвая нефть в нашей истории уже была, но дешёвой нефти с войнами на двух фронтах — сирийском и новороссийском, равно как и утрате привычных рынков, санкций, и перспективе дестабилизации Кавказа и Средней Азии, и росте внутренней нестабильности ещё не было.

Ответ на вопрос, сможет ли Россия уцелеть по итогам передела мира с такой экономикой и элитами — определяется исключительно верой отвечающего и процентным соотношением в нём оптимизма и пессимизма.

Но новый мир, похоже, будет ничуть не лучше старого.

 

P.S. Виктора Мараховского

К сказанному коллегой стоит добавить одно соображение. Слабеют позиции не одной только России и «остальных слабых». Слабеют и как бы «сильные» (какие бы цифры роста они себе ни рисовали, падение уровня жизни даже в передовых государствах «центра системы» заметно и является предметом множественных внутренних дискуссий). Это, помимо прочего, говорит о простой вещи: начавшаяся Третья Мировая не будет «войной сильных против не очень сильных», а скорее всемирной диверсионной войной с дерибаном тех слабых, которые «посыплются». И ответ на вопрос о том, устоит ли в такой войне Россия — зависит главным образом от воли к самосохранению её собственного народа. 

Штука вся в том, что в период мировой войны представления о "слабости" и "силе" резко резко отличны от времени, когда сильными являются державы, более успешно торгующие на биржах акциями своих "интернет-гигантов".