Есть особый жанр лаконичных комментов в Интернете. Речь идет не о трепетном развертывании тезисов, не о яростной полемике, нет. Здравствует достаточно обширная категория сетевых комментаторов, которые ограничиваются высказываниями типа «Опарыш!», «В Израиль», «Молчал бы уже». Из-за этого подавляющее большинство социально значимых ратуют за истребление анонимности в Интернете. Тем более что, допустим, с точки зрения спецслужб, никакой анонимности там нет.

Удивительно, но своя доза яда находится у этих ущербных для всех. Без исключения. В том числе и для тех, кто, с точки зрения социума, почти что канонизирован. Недавний чулпангейт это подтвердил. Даже для Хаматовой, чья миссия, вне сомнения, благородна, эти любители спустить яд нашли в своем лексиконе пару-тройку гадостей. Они бы и мать Терезу порвали, как Тузик грелку, если бы она вела ЖЖ или выкладывала что-нибудь на Youtube.

Любопытно, что основной аргумент этого рода анонимов — «А ты кто такой?». Напомню, что этот истерический вопрос тов. Паниковского Остапу Бендеру носил совершенно риторический характер. Вопрошавший, конечно же, знал на него ответ. В Сети, как и в незабвенной сцене из «Золотого теленка», этот клич тождественен насупленному утверждению «Ты = никто». И задается он, естественно, теми, кто по сути-то есть НИКТО. И останется никем. Сетевое чмо прекрасно это про себя понимает. Это так называемая проекция. Ведь один из самых популярных упреков несчастных анонимов — зависть. Вот, например, написал публицист нечто о кандидате в президенты Михаиле Прохорове. И что? Самые слюновитые отклики в основе своей имеют тривиальную посылку: «Ты, сука, завидуешь, потому что Прохор-то богатый и красивый». Вне сомнений, это предположение приходит в голову завистливым. В первую очередь именно завистливым. Более того, человек набирающий на клавиатуре слово «опарыш», адресованное автору некоего текста, вызвавшего как бы недовольство, по сути-то себя ощущает этой самой личинкой. Ему плохо. Жена не дала (или муж изменил), на работе неприятности, соседи обижают. Единственная возможность как-то компенсироваться: бежать из оффлайна туда, где его не знают, и быстро-быстро выкрикнуть что-то неприятное.

В реальной жизни такие комментаторы рисковали бы получить по морде. За любое из такого рода высказываний. Более того, в реале всегда есть опция взаимной коммуникации. Контраргумента. Диалога, наконец. Прекрасную зарисовку увидел сейчас в Facebook’е у Миши Дегтяря:

«Сегодня очищал машину от снега. Злобную тетку увидел еще метров за двадцать. Такие обычно знают, как себя нужно в церкви вести. Лет 65. Сухие губы, злобный взгляд, черный платок. Подходит ближе. Вижу, что хочет грубость сказать. И точно:

— Ну что, не нравится тебе НАША зима? Вопрос года... Обычно сразу посылаю, но здесь захотелось по-другому.

— Тетка, — отвечаю, — я свой. Еврей!.. Взглянула недобро, но ответила:

— Я думала, чурка.

И пошла себе».

Вот и поговорили. Да. Тетка не знает интернетов. Но внучок ее вполне может на какой-нибудь сетевой пассаж того же великолепного мегарепортера Дегтяря излить стакан слюны. Безнаказанно. Без всякого риска получить в ответ не то что весомую оплеуху, но даже остроумную реплику. Но! На самом деле запрещать анонимные извержения тупой злости в Сети нельзя. Ни в коем случае. Потому что бессмысленные ядовитые комменты для этих ущербных комментаторов — отдушина. Они имеют дешевую возможность разрядится и вновь подставить спины под плеть своего несчастливого быта. А если ограничить уродцев в этих болезненных упражнениях, неведомо к чему они в результате придут. Может, начнут просто мелко гадить соседям, а может, и младенцев станут душить. Помню, смотрел сюжет про какого-то киевского живодера, методично истреблявшего четвероногих. По мнению людей, знавших паренька, он в целом-то был «культурный», тихий ребенок.

А родители запретили ему часами за компом просиживать, чтобы «зрение не испортил». Вот мальчик и реализовал свою тягу к прекрасному. Отомстил мирозданию, как смог. Право, лучше бы ослеп вовсе малолетний садист. Хотя, с другой стороны, помню, на записи программы «Право голоса» не без изумления узнал, что знаменитый главред мужского глянца в детстве истязал кошек. И Николай пытался доказать собравшимся в студии, что это, мол, нормально. «И все мальчики так делают». Не все. Нет. Не все так делают. Однако вот ведь что занимательно: из юного живодера может вырасти любимец публики, востребованный руководитель. Это не весело. И не грустно. Это так, как есть. Пусть растут все цветы? Ну-ну. Пусть растут.