Человеку свойственно сосредотачиваться на том, к чему привлекают его внимание, и упускать из виду детали, естественно и незаметно организующие пространство вокруг. Поэтому в кино, следя за перипетиями сюжета, зрители часто не вникают в топографическую или архитектурную подкладку.

Живот архитектора

Верно и то, что публика увлечена действием, расстановкой персонажей именно тогда, когда режиссер тщательно и талантливо выбрал натуру, точно и неслучайно ввел в поле зрения городские виды, здания, интерьеры. Из этих незаметных по отдельности, но фундаментальных для фильма в целом штрихов, акцентов испод воль складывается жизнь картины, живот, основа, ее настроение и эмоциональная температура. Со временем этот захваченный объективом «фон» становится пропуском в историю — не только повседневности, но также идей и утопий. Увидеть архитектуру в призме кино, сосредоточиться на этом объекте, прежде ускользавшем от восприятия, проследить ее существование сквозь жизнь человека, его быт и переживания предлагает представительный архитектурный кинолекторий. Куратор Соня Гимон рассказывает, что его появление вдохновил Фестиваль архитектурных фильмов, впервые прошедший у нас в декабре прошлого года. Подобные фестивали в Европе и Америке, как правило, предлагают либо документальное кино об архитектуре, либо нарезку разных фильмов, включивших в себя архитектурные фрагменты, в сопровождении подробных лекций специалистов. В отличие от нас на Западе существует такая дисциплина, как «Архитектура и кино». В нашем случае существенных усилий потребовал не столько отбор кинофильмов, сколько поиск лекторов, интересующихся одновременно архитектурой и кинематографом. Именно они и предложили фильмы, которые хотели бы прокомментировать.

Глаз архитектора

Не сговариваясь, все выбрали фильмы советского периода. Таким образом, сформировалась программа, отражающая наиболее яркие периоды и стили советской архитектуры. «К тому же мы хотели привлечь наиболее широкую аудиторию, а не только студентов-архитекторов. А что может быть более легким для восприятия, чем кино?» — не в бровь, а в глаз попадает Соня Гимон. В итоге формат уникальной лекции-показа прост и воздушен: небольшие комментарии на 20—25 минут перед просмотром и такое же неутомительное обсуждение после.

В программу кинолектория вошли такие фильмы, как «Новая Москва» (1938) Александра Медведкина — наглядная иллюстрация плана Сталина по перестройке Москвы. Герои фильма привозят в столицу живую модель города с памятниками и площадями, двигающимися, буквально, по Хлебникову. Это лихой утопический прожект в форме эксцентрической комедии. К тому же звучащий в фильме вопрос «Батюшки, куды Москва переезжает?!» обретает сегодня исключительную актуальность.

Фильм-мюзикл Герберта Раппопорта «Черемушки» (1962) снят по мотивам оперетты Дмитрия Шостаковича «Москва. Черемушки» и в комическом ключе рассказывает о счастье переезда из коммуналок в отдельные квартиры. Вот только Раппопорт перенес действие фильма в Ленинград. Впрочем, это мало что меняет в сюжете, ведь в 1960-е годы Черемушками стали называть типовые районы по всему Советскому Союзу. В ленте Игоря Таланкина «Осень. Чертаново» (1988) архитектура однообразной спальной застройки настраивает интонацию картины, вполне пессимистическую. Единственный документальный фильм в программе лектория — созданный в 1944-м «Возрождение Сталинграда» Иосифа Посольского, рассказывающий о восстановлении города сразу после его освобождения.

Уста архитектора

Кинолекторий состоит из девяти фильмов. Янина Урусова, автор первого исследования, посвященного реконструкции города в советском кино, расскажет о ленте «Наследный принц республики» Евгения Иогансона (1934). Историк архитектуры и культуролог Николай Калашников прокомментирует «Шуми городок» (1934) и «Возрождение Сталинграда». Денис Ромодин, также историк архитектуры, выбрал фильмы «Черемушки» и «Любить» Михаила Калика (1968), архитектор Кирилл Асс проанализирует «Осень. Чертаново». Архитектор, режиссер, поэт и музыкант Виктор Гофман предложил кинолекторию дипломный фильм Андрея Тарковского «Каток и скрипка» (1960), решив провести аналогию художественных и конструктивных принципов Тарковского с идеями титана архитектуры Ле Корбюзье.

Тезисы

Николай Калашников о фильме «Шуми городок» Николая Садковича, 1939 год

Я люблю эту эпоху. Но фильмы, которые я выбираю, вне широкой обоймы. Были фильмы московских киностудий, которые остались в истории, например «Волга-Волга», а этот создан в Киеве и пытается в чем-то догонять Москву, ее размах. Он существует в рамках своей собственной кинематографической школы. Сама среда, где проводились съемки, колоритная, безмятежная. А если говорить об архитектуре, то это не массовый растиражированный вариант.

Здесь мы видим столичные тенденции, но в более миниатюрном исполнении, более провинциальном — в хорошем смысле этого слова. Так, «Подкидыш» снимался на фоне всех новых построек, они фиксировались специально и подробно. Или «Новая Москва», в которой заостряется внимание на культовых шедеврах. А здесь мы видим другую архитектуру, например, фонтан со слонами, какие есть и в Кинешме, и в Рязани, и в других небольших городах. Это традиционный элемент провинциальной застройки того времени. К тому же это сентиментальное кино, и мне хотелось бы, чтобы зритель уловил это через те интересные детали, на которые я обращу его внимание.

Денис Ромодин о фильмах «Черемушки» Герберта Раппопорта, 1962 год, и «Любить» Михаила Калика, 1968-й

Фильм «Черемушки» не только отражает архитектуру 60-х и переход на индустриальную застройку, но и быт, он интересен с разных точек зрения. Это мюзикл на музыку Шостаковича, но он удобоваримый. А если его снабдить интересными комментариями, прежде всего архитектурными, рассказать про детали — тем более. В нем хорошие натурные съемки. Интерьеры павильонные, но архитектура — спальные районы Ленинграда. Центральная часть города показана только в начале, когда жители переезжают из центра на периферию. Кроме того, это прообраз идеального города, о котором мечтали архитекторы 60-х. Города будущего, где было бы зелено, просторно и люди могли бы заниматься творчеством. Эта мечта воплотилась в академгородках, разбросанных по всей стране, но в большинстве получились жуткие районы с однообразной застройкой.

Я хочу обратить особое внимание зрителей на индустриальное домостроение, эпоху новых спальных районов. Новое строительство велось всегда, но оно было локально. Появился новый город. Появилось понятие спального района, где все типовое. Наверное, с Черемушек началось вымирание центра Москвы. Теперь о фильме «Любить». Он был изъят, долго пролежал на полке и чудом сохранился. Это фильм эпохи оттепели, и в нем отражено желание режиссера и всей интеллигенции того времени видеть Москву современным европейским городом. В фильме тоже есть новостройки, но действие происходит в кафе европейского типа, где девушка курит, что тоже было нетрадиционно для советского кинематографа. Архитектура в фильме проходит фоном, и даже не всегда понятно, что это Москва. «Любить» — это элитарное кино. А «Черемушки» — массовое, пропагандистское. И в нем показан солнечный город. В то время всегда новые районы показывались солнечными — это настроение официального кинематографа. В фильме «Любить», наоборот, Москва — дождливая, нонконформистская, а «Черемушки» — соцреализм в чистом виде.

Подробное расписание показов см. на сайте Музея архитектуры.