Первое впечатление, которое оставляет лекция, прочитанная нобелевским лауреатом в Москве, — поверхностность. Конечно, не следовало ожидать какого-то углубленного анализа в рамках публичной лекции — в связи с ограничениями по времени и широким охватом проблем. Но все же слушатели вправе были рассчитывать на определенный уровень адекватности.

 

Вообще приходится констатировать: в последние годы практически все, что говорит и пишет Пол Кругман, отличается поверхностностью. Похоже, он окончательно переквалифицировался из профессора и академического ученого в колумниста «Нью-Йорк Таймс». И если как к публицисту у меня к нему нет никаких претензий, то, что касается его саморепрезентации в качестве профессионального экономиста, вот тут возникают серьезные сомнения и подчас вполне оправданное недоумение. Кругман совершенно справедливо указывает на то, что налаживание работы финансовых рынков (дисфункция и коллапс которых был самым ярким проявлением кризиса в острой фазе) не привело к настоящему оздоровлению экономики, так как не устранена главная причина кризиса — избыточный уровень задолженности. Но на фоне этого правильного утверждения остальные тезисы и выводы выглядят особенно удивительными.

Например, просто поражает тезис Кругмана о том, что экономика США перед кризисом была сбалансированной с точки зрения баланса сбережений и инвестиций в частном секторе и что беда возникла только тогда, когда с наступлением кризиса частный сектор стал тратить на триллион долларов меньше, чем зарабатывать, что и породило проблему недостаточности спроса.

В действительности проблема заключается как раз в том, что американские домохозяйства в докризисный период вообще перестали что-либо сберегать — норма сбережений (отношение сбережений к располагаемым доходам) стала величиной отрицательной. И причина была как раз в неоправданном уровне потребления, а потребительский спрос искусственно накачивался с помощью дешевых кредитов. США уже не одно десятилетие поддерживали темпы роста ВВП путем стимулирования потребления сверх всякой меры с помощью политики низких процентных ставок и поддержания неэквивалентной торговли с внешним миром ценой высокого уровня дефицита внешней торговли. В этих условиях возврат домохозяйств к сбережениям следовало бы трактовать как нормальное и здоровое явление. Тем более что триллион долларов сбережений в год для экономики масштабов США — это не много, а скорее еще недостаточно.

Естественно, что при такой перевернутой логике Кругмана и решение проблемы ему видится вполне очевидным (хотя с точки зрения нормальной логики оно является абсолютно противоестественным): резко увеличить госрасходы, несмотря на то что госдолг США уже превышает 100% ВВП. Проблему долга решать с помощью новых долгов, то есть тушить пожар керосином. И Кругман не видит, что лимит такой политики близок к исчерпанию.

Чтобы предотвратить обвинения в безответственности таких рецептов, Кругман перекладывает вину за мировые экономические проблемы на Европу. С его слов выходит, что именно Европа сегодня «больной человек мира». Отсюда и следует ждать всех неприятностей.

Рассуждая о якобы «мнимой» опасности политики раздувания бюджетного дефицита и наращивания денежной массы в США, нобелевский лауреат демонстрирует специфическое отношение и к проблеме инфляции. Кругман успокаивает, утверждая, что огромный объем средств, закачанных в экономику США, дескать, не приводит к всплеску инфляции. И даже ссылается на базовый индекс потребительских цен, который-де не превышает 2% в год.

Однако давно не секрет, что статистические органы США систематически и на регулярной основе искажают реальные данные об инфляции. Это, в частности, позволяет за счет занижения индекса-дефлятора завышать данные о темпах роста ВВП и показывать экономический рост даже тогда, когда в действительности никакого роста нет и в помине. В ход идет все — постоянный пересмотр состава корзины товаров, по которым отслеживается динамика цен, расширение практики использования так называемых гедонистических индексов цен, якобы позволяющих учитывать возросшее качество и расширение полезных свойств товаров и услуг, благодаря которым можно показывать снижение цен в тех случаях, даже когда товары и услуги дорожают, и др. и пр. На весь этот беспредел с американской статистикой мы с Михаилом Хазиным указывали уже в 2003 году в нашей книге «Закат империи доллара и конец Pax Americana» (а в публичных выступлениях еще раньше). Тогда это было новостью, сейчас об этом широко известно, но почему-то является фигурой умолчания у Кругмана. Хоть он и нобелевский лауреат.

Зато в его логике США не несут ответственности ни за выплескивание инфляции на мировые рынки (топлива, сырья, продовольствия), равно как и за фактическое развязывание валютных войн. Замечу, Кругман лукавит дважды, отвергая обвинения в развязывании Соединенными Штатами валютных войн. Да, в развитых странах депрессивная экономика, и деньги оттуда устремляются в поисках большей доходности на развивающиеся рынки. Это вроде бы объективный процесс. И, дескать, причем тут ФРС со своей денежной политикой?! Однако вопрос ведь еще в масштабах средств, которые устремляются в развивающиеся страны. Масштабы перетока денег из США в развивающиеся страны зависят от объема свободных денежных средств, а именно ФРС и ответственна за избыточное раздувание денежной массы в США. Кроме того, президент Обама не скрывал, что надеется на снижение внешнеторгового дефицита как на средство борьбы с рецессией, и в этом вопросе финансово-торговый блок в администрации США явно делал ставку на гибкую валютную политику и управляемую девальвацию доллара. К тому же дешевый доллар облегчает правительству задачу выплаты своих долгов.

В процессе подготовки лекции к публикации мы сознательно включили в нее ответ Кругмана на один из вопросов, заданных в аудитории. Из ответа недвусмысленно следует, что Кругман не просто по какой-то причине упускает в своем анализе более фундаментальные проблемы экономики США, в том числе структурного характера, — он в резкой и не допускающей возражений форме отвергает саму возможность такого взгляда на американскую экономику. Недостаточный спрос — и все дела. Почему он недостаточный? «Момент Хаймана Мински» и все такое. Что делать? Увеличивать программы госрасходов. А проблема госдолга? Нет никакой такой проблемы, гособлигации США продолжают прекрасно продаваться, они пользуются спросом у инвесторов. Все просто — «трясти надо». Вот только нет ответа на вопрос (да и самой постановки вопроса тоже нет) «А чем же все это кончится?».

Кругман неслучайно так много внимания уделяет инфляции, пытаясь доказать, что ее нет. Помимо прочего он внушает аудитории мысль, попутно стараясь убедить самого себя, что не существует угрозы инфляции и в обозримом будущем. Ведь иначе вся с такими натяжками выстроенная картинка полностью рассыплется. Когда процентные ставки находятся вблизи нуля (а реальные ставки даже отрицательные), то бремя обслуживания госдолга для правительства США остается в приемлемых пределах. Но вот если они вырастут — из-за вспышки инфляции, или из-за потери доверия инвесторов, или по какой угодно другой причине, — вот тогда бремя выплаты процентов станет невыносимым и замаячит угроза дефолта. Неважно, что станет спусковым крючком к росту ставок, главное, что, когда он начнется, процесс будет самоусиливающимся и абсолютно неуправляемым. А рано или поздно он начнется.

В интерпретации Кругмана даже проблемы Великой депрессии 1930-х годов выглядят как элементарная задачка, которую просто решили, увеличив госрасходы. Он ни слова не говорит ни про то, что тогда тоже были валютные войны, ни про рост протекционизма (закон Смута — Хьюли, после принятия которого средний уровень таможенных пошлин в США подскочил до 57%), ни про осуществленную Ф. Рузвельтом девальвацию доллара (понижение золотого эквивалента более чем в полтора раза), ни про фактический дефолт (конфискация монетарного золота у населения и введение запрета на владение им частными лицами, снятый только в 1974 году). Зато в его интерпретации проблема госдолга рассосалась как бы сама собой после Второй мировой войны. Ничего при этом не говорится ни про действие отложенного спроса, ни про то, что на США после войны пришлось 50% мирового промышленного производства — в результате ослабления основных конкурентов в Старом Свете и в Восточной Азии. Сейчас-то ситуация обратная — уже более трех десятилетий в США идет деиндустриализация, и ВВП на три четверти формируется в сфере услуг.

Ничего не говорит Кругман и о том, какой вклад в решение долговых проблем США внесла вся новая послевоенная конструкция мировой валютно-финансовой и торговой системы, отстроенная американцами под свои интересы. В частности, на многие десятилетия это предопределило господство доллара, и серьезных конкурентов у доллара тогда не просматривалось даже в весьма отдаленной перспективе. А вот нынче… Теперь даже простому обывателю известно о наличии таких конкурентов — об этом с живым интересом рассуждают под водочку и закусочку на московских кухнях и пенсионеры в общественном транспорте.

В последние годы американцы все больше стараются перевести «решение» своих проблем в плоскость пропаганды и информационных войн. Вот и выступление Кругмана больше напоминает не лекцию экономиста, а пропаганду. Возможно, это все еще на кого-то действует. Но реальную проблему это только усугубляет, так как препятствует ее осознанию. Момент истины, момент прозрения это не отменит. И чем позже он наступит, тем с большим грохотом произойдет падение, тем грандиознее и ярче будет шоу. Но и последствия будут печальнее.