Равных Чарльзу Линдбергу в создании информационных поводов мир не знал. В мае 27-го он первым перелетел Атлантику. Пять лет спустя похищение и смерть его годовалого сына стало самым громким случаем киднепинга в истории США. Еще через пять лет он объявил главной надеждой человечества Адольфа Гитлера.

Известно: хорошую вещь публичностью не назовут. Национальный герой и национальный убивец в конечном счете пали жертвами постоянного участия в их судьбе скопищ простых граждан. Миллионы встречали Линдберга цветами и серпантином. О нем трубили таблоиды, писали писаки, зевали зеваки и брехали собаки. О полете оповещало гигантское табло, о расследовании сняли серию роликов — крутить перед кино. Кустари торговали сувенирным макетом лестницы, по которой утащили дитя, и медальонами с его фальшивым локоном (ребенок был сущий херувим, одно лицо с Вовой Ульяновым времен октябрятской звездочки). Гнев масс вынудил полицию шевелиться и фальсифицировать улики: сегодня пол-Америки уверены, что казнили невиновного. Лестницу накануне дактилоскопии успела облапать вся следственная группа: эксперты нашли 400 разных отпечатков. Пресса негодовала и заламывала руки.

Неудивительно, что Линдберг ненавидел журналистов, евреев, полицейских и, кажется, весь род людской. Летел один, приспособив лишний топливный бак вместо второго пилота. На старости лет защищал от истребления китов (почти очевидный признак мизантропии). Гитлера ценил за технократизм и «железный вал на пути монголов, персов и мавров». Как ис того шведа, его раздражали шумные южные народности. Правда, знавшие Линдберга позже утверждали, что никакой он не антисемит, а просто непроходимый болван, но евреи на всякий случай волновались, а кто б не волновался. Линди собирал толпы, вещал, что войну в Европе развязала еврейская пресса, а американцам там делать нечего, разве что Гитлеру помочь. Рузвельт назвал его козлом, Брехт переименовал свою пьесу «Перелет Линдберга» и вычеркнул отовсюду фамилию, а Филип Рот полвека спустя сочинил фантасмагорию об избрании Линдберга президентом и превращении США в национал-социалистическую диктатуру.

Много было интересного вокруг этого имени. В считаные годы он стал главным Аэронавтом, главным Фашистом и главным Безутешным Отцом США. Со всеми вытекающими восторгами, контрактами, проклятьями, соболезнованиями, анафемой, кинохроникой и газетной шумихой в кубе. У Линдберга воруют киндера, за что шеф полиции Шварцкопф подводит под электрический стул столяра Гауптмана согласно экспертизе консультанта Кёхлера. Вестимо, Америка — Ноев ковчег, но трудно отделаться от впечатления, что шведско-немецкая диаспора решает там какие-то внутренние нордические проблемы. После чего сын шефа полиции Шварцкопф-младший становится главкомом войс к США в Персидском заливе (да-да, тот самый!).

Процесс развеивает последние крохи уважения к американскому правосудию для всех. Дубина Шварцкопф не допускает к делу ни сыскарей Нью-Йорка, ни новосозданное ФБР, потому что хочет прославиться, а это юрисдикция штата. Свои услуги в поисках предлагает Аль Капоне в обмен на свободу, для чего нужно менять конституцию, что Линдберг ему и обещает на том основании, что чиновные и должностные ему все друзья и все родные. Капоне не выпускают, но принимают «закон Линдберга», что киднепинг — федеральное преступление, и пусть местная ментура заткнется. После чего на чердаке подозреваемого находят обломок все той же лестницы — не спрашивая, зачем тому два года хранить камень себе на шею, и не лучше ли привлечь ментов за бесстыжий подброс (в те годы обычное дело). В день казни Линдбергам приходят сотни анонимок возмущенной общественности с угрозой убить их второго сына.

Через три месяца он открывал берлинскую Олимпиаду рядом с Гитлером и до конца жизни боролся с загрязнением окружающей среды человеком. Видимо, толкуя загрязнение в том духе, что меньше народу — больше кислороду. На смертном одре младший сын хотел его обнять, но воздержался: знал, до какой степени папа не терпит чужих прикосновений. Кто б на его месте терпел.