Мо Янь. Большая грудь, широкий зад. СПб.: Амфора. 2013. 832 с. Перевод Игоря Егорова.

После «Страны вина» сразу переведена и другая книга недавнего нобелевского лауреата по литературе китайского писателя Мо Яня. Роман соответствует своему названию — мощный, щедрый, обильный, притягательный, тонкой фактуры и в то же время крепко укорененный в традиции эпического семейного романа, грубовато-веселый, устойчивый. Это надежное чтение, не обманывающее ожиданий. В романе достаточно и сверх того, что необходимо эпосу вроде «Ста лет одиночества», — иронии, мифологии, физиологии, суеверий, истории, судьбы. И того, что необходимо персонажам такой книги, — замеса небожителей и жизни тела. Именно эта книга объясняет выбор Нобелевского комитета, очевидно обоснованный. Шангуань Люй получает уроки от свекрови и сама становится матерью большого рода, не только сыновей, но именно — дочерей, чью жизнеспособность и крепость испытает ХХ век и нанесет на его широкие зады свои рубцы и иероглифы. Все это само по себе выразительно, но Мо Янь приносит сюда свое упоение жизненной силой и близостью смерти, которому поддавались, оказывается, не только романтические европейские поэты и латиноамериканские волшебники, но и мудрые азиаты за китайской стеной.

Джон Гришэм. Противники. The Litigators. М.: АСТ. 2013. 480 с. Перевод с английского Елены Филипповой.

Трудно было ожидать от сутяжноподробного Гришэма понастоящему веселой книги, где все эвфемизмы наконец отброшены и жулики названы жуликами. Казалось, крючкотворство для автора «Фирмы» — сама основа бытия, прошитая исками и встречными исками, словно небо молниями. В «Противниках» небо не то чтобы поменялось местами с землей, но явно просветлело. Это еще не вполне пародия на производственный триллер, но уже очень близко к плутовскому роману. В центре конструкции — жизнь маленькой, на трех человек, адвокатской конторы «Финли и Фигг», увиденной глазами молодого высокооплачиваемого яппи, сбежавшего из рабства юридической мегакорпорации. То есть прием, когда цивилизация увидена глазами дикаря, тут тоже перевернут. Выпавший из дорогого офиса в уличную жизнь яппи вникает в жизнь юристовдикарей. Весь день на арене они комически рвут клиентов друг у друга на местах аварий, вымогают гонорары прямо в суде и палят настоящими пулями в неблагополучных кварталах. В этом цирке есть и стайки клерков под облаками — в окружных судах на этажах небоскребов, и похмельные акулы коллективных исков в Вегасе, а весь механизм откупа фармацевтического бизнеса в виде миллиардных компенсаций представлен с ласковой улыбкой. Добывать такую компенсацию в полевых условиях придется новичку — здесь Гришэм верен своей традиции, принесшей ему 300 миллионов суммарного тиража.

Стивен Кинг. 11/22/63. М.: АСТ. 2013. 800 с. Перевод с английского Виктора Вебера.

Спасти Кеннеди в романе Стивена Кинга — это не совсем то же самое, что кокнуть Гитлера задолго до 1945 года для «Бесславных ублюдков». Если Тарантино не интересуется последствиями фантастических поворотов истории, то Кинг, если и рулит машиной времени, обязательно смотрит в зеркало заднего вида. Останься Кеннеди жив, был бы Вьетнам, гонка вооружений, холодная война, империя зла, звездные войны? Прояснение этого сослагательного наклонения — одно из условий романа. Все эти непредсказуемые вещи столь же важны для аттракциона Кинга, как и тщательное следование установленным историческим фактам, документам, сама реконструкция сцены для Ли Харви Освальда 22 ноября 1963 года. Эти цифры, застывшие на таймере, и вынесены в название.

Но чудесным романом книжку делает не эта ответственность Кинга за свое воображение, а плотность его письма на всех восьмистах страницах, плотность присутствия героев в любом из времен, включая самое обыкновенное — настоящее. Ход в прошлое, а значит, и в альтернативное будущее, — традиционно черный, через чулан, который находится в заповеднике Кинга — в Дерри штата Мэн. Книга подвергнется экранизации, но вряд ли быстро. Скрупулезный Кинг уже отстранил от работы над фильмом Джонатана Демме.

Чак Паланик. Проклятые. Damned. М.: АСТ. 2013. 320 с. Перевод с английского Екатерины Мартинкевич.

Писать из ада — добрая литературная традиция. Оттуда хорошо видна современность и удобно делать всякие критические замечания. У Паланика они принадлежат не мелким бесам, не бюрократам пекла и даже не каким-то особенно отличившимся грешникам. Толстая Мэдисон тринадцати лет рассказывает, каково быть мертвой со всей подростковой серьезностью и экспрессией. Это немножко коммунальный ад с соседями. Как в кино про заключенных, здесь не признаются в совершенном, а все отбывают за переход в неположенном месте. Автор «Бойцовского клуба» и «Удушья» претендует на интересные откровение в жанре стенд-ап комедии. В якобы наивном монологе жирной грешницы есть не менее жирные репризы. Автору трудно выдержать стиль и тон девицы в пубертате, пусть и умной, поэтому иногда поток слов напоминает чревовещание. Требовать от книги какихто откровений вряд ли стоит — в ней пережевывается не столько экстремальный распорядок ада, сколько привычные недостатки земной повседневности. Хотя некоторые гееннские подробности написаны почти «проклятым поэтом», а не просто плодовитым поденщиком.

Морис Дантек. Вавилонские младенцы. Babylon Babies. М.: РИПОЛ Классик. 2013. 576 с.

Перевод с французского А. Дадыкина. Книжка написана в 1999 году о ближайшем будущем и примечательна тем, что ее перевел мастер, которого за предыдущий перевод того же автора — «Призрак джазмена на падающей станции «Мир» удостоили в прошлом году антипремии «Полный абзац». Новый перевод также несуразен, но издательство хранит верность кадрам. Эта фантастическая беллетристика многословна, что не красит боевик, и нахальна, что верный признак самозванства. Дантек напускает на себя вид специалиста по локальным военным конфликтам и глобальной геополитике и с видом знатока рассуждает о вооруженных группировках варваров на условных территориях бывшего СНГ и Китая. Все эти громоздкие прелюдии — затравка для классического квеста. Наемник Тороп получает задание от русских мафиозных военных. Ему платят за то, чтобы доставить груз из Казахстана в Канаду. Груз женского полу и что-то знает или умеет, что стоит больших денег. Дантек известен не столько немотивированной жестокостью, сколько немотивированным словоизвержением. И ведет оно, конечно, не к разборкам синдикатов и правительств, но через все эти мелкие тернии — к крупным тайнам вселенной. Сжатый и энергичный дайджест книжки уже давно появился — это кино Матье Кассовица с Вином Дизелем. Режиссер отжал пухлый текст до сюжета и распрямил его пружину в нужное время. Если держать Дизеля в уме, то и книжку можно осилить, хотя бы ради того, чтобы понять, каких поросят еще совсем недавно назначали в Европе на роль интеллектуалов и людей с воображением, пока не появился прекрасный Чайна Мьевиль.