В аэропорту имени тов. Шарля Андре Жозеф Мари де Голля встретил знакомую телевизионщицу, с которой работал в «МК» в конце 80-х. Пошли вмазаться кофеином в ожидании наших рейсов. Слово за слово речь зашла о местном писателе, который хотя и отчасти «этнический грузин», но пишет (и пишет замечательно) на русском и Россию не забывает. Журналистка, являясь давней поклонницей литературного дара Акунина, считает, что тот оказался втянут в митинговые экзерсисы «по семейным обстоятельствам», поскольку, говорит, писатель & «этнический нехохол» Сергей Пархоменко женаты на родных сестрах. Не знаю, не знаю. Мне-то кажется, что все игры с японским, в котором сочетание иероглифов «акунин»  означает «сильный и властолюбивый злодей», — это от Лукавого; известно, что изначально псевдоним знаменитого япониста звучал как Б. Акунин (= Бакунин). Смею предположить, что Григорий Шалвович Чхартишвили (aka Борис Акунин, Анна Борисова и Анатолий Брусникин) в своих общественных порывах вполне искренен, поскольку понимает, что «так дальше жить нельзя» (© Станислав Говорухин), а «как дальше можно жить» — не знает.

Просто все писатели привыкли к манипуляции своими персонажами и не всегда отчетливо представляют себе, что такое «жить» и что есть жизнь. Никто из них. Даже те, кто, подобно Диме Быкову, активны в гудящей блогосфере, которая представляет собой чистилище, отделяющее ад кроваво-мясного бытия от виртуальных миров типографского рая. Выдуманные миры + нарисованные люди не зачастую тождественны реалиям. Отсюда непонятки. И я напомнил своей собеседнице о другом мастере слагать слова во фразы, который в ровно таком же революционном контексте двадцатилетней давности вершил осторожные вояжи из аэропорта Шарль де Голль в Шереметьево, чтобы в конце концов погрузиться в политику по горло. «Этнический хохол» Эдуард Вениаминович Савенко (aka Эдик Лимонов) двинул в революцию осознанно, и я очень хорошо помню, как ему помогали (не только Юлиан Семенов, но и другие почитатели таланта). Думаю, что ни Акунин, ни Быков, ни другие писатели, активно (и, добавлю, закономерно) оппонирующие нынешней власти, не готовы по-настоящему заниматься политикой, забыв про свое ремесло; они, само собой, недовольны сегодняшним раскладом и хотят как лучше, однако забывают уроки истории. Будучи инженерами душ человеческих, мастера пера не понимают, что такое по сути «глобальный проект», идеализируя природу двуногого и — это самое существенное — отказываясь учитывать геополитические аспекты. По мне эта наивность имманентна русским писателям вообще, кто бы они ни были там «этнически».

Спорили мы с моей коллегой грамм триста, чашек пять. Мы разошлись в оценках. Но кое-что привели к общему знаменателю. Писатели, участвующие в политической движухе, ревниво относятся к собратьям своим по этой самой движухе. Быков хмурится, слыша овации Акунину, последний, уверен, не может не видеть пропасть, отделяющую его творчество от того воистину прекрасного, что производит Дмитрий Львович; по мне только одна лишь импровизация басни про стрекоза и муравью значимей, чем тома грамотного развлекательного чтива. Ну да ладно. Возвращаясь к теме ревности. Никто из митинговавших литераторов не жалует того же Лимонова. А тот, в свою очередь, как-то писал о самом известном советском писателе-диссиденте: «Самое сильное обвинение Солженицыну исходит от него самого: «Бодался теленок с дубом». Отличный портрет комбинатора и манипулятора. Солженицын умело использовал свое несчастье: относительно небольшой срок отсидки сделал из него начальный капитал, с которого он собирает жирные проценты уже сорок лет».

Это нигде и никогда не публиковалось, кроме как в «Новом Взгляде» 20 лет тому назад; через несколько недель выйдет книга «Лимониана, или Неизвестный Лимонов», в которой достаточно детально, хотя и небрежно описан путь Эдуарда из писателей в политики и где это «нововзглядовское» «интервью Лимонова с самим собой» я воспроизвожу полностью, без купюр. А из аэропорта CDG мы с моей знакомой разлетелись в разные стороны. Совсем разные. Впереди были часы полетов. Недели митингов. Годы маршрутов. У нее с собой была книжка, чтобы убить время полетное, а у меня iPod, заряженный старинными хитами. Мне, конечно, знакома «радость печатного слова» (© БГ), но я все же доверяю музыкантам больше, чем писателям. И еще: нынешние РФ-политики читают трезвую американку Айн Рэнд, а не какого-то там невнятного Толстоевского, далекого от жесткого объективизма, на который повелись не только российские медийщики, но и вся отечественная элита в целом.