-А почему ты считаешь, что мы должны дать тебе денег? — спросил ошарашенный немец в очках.

Я был ошарашен не меньше. Ведь я, юный журналист советской комсомольской газеты, пришел в единственную в этом маленьком германском городе организацию Союза свободной немецкой молодежи. А куда мне было идти за помощью, как не к парням в синих рубашках? Куда, как не в эту комнатку, где висел плакат с перечеркнутым черным словом SOLO и ярко-красным SOLI! — Дружба — Фройндшафт! — уверенно сказал я. — Мы можем угостить тебя кофе с печеньем, — стал искать компромисс товарищ по марксистско-ленинской идеологии.

От кофе с печеньем я не отказался. Но мне все равно нужны были деньги на билет до Берлина. Синие рубашки долго советовались, куда-то звонили. Милые немецкие комсомолки смотрели на меня, как на сумасшедшего, но кофе подносили исправно. Потом все скинулись, отвели меня на автобусную станцию и отправили прочь. Из южного советского города, где я тогда работал, на имя немецких товарищей пришло благодарственное письмо от нашего комсомольского вожака и альбом с видами нашей бухты. Еще я написал заметку в газету про солидарность.

…Майские праздники в России традиционно долгие. Впрочем, как и зимние. Но у них есть отличие. Новый год все-таки праздник более семейный. Даже домашний. А май — настоящие дни солидарности. Так когда-то назывался главный праздник мая — День международной солидарности трудящихся. Сейчас, когда о международных трудящихся говорят мало, да и то разве что робкие профсоюзы и пламенные коммунисты, остальные сограждане день 1 Мая называют уклончиво — День весны, а то и просто Первомай. Но ощущение солидарности с широкими слоями населения осталось. Хочется выйти на просторные улицы, в парк, собраться, шарики какие-то детям купить, улыбаться незнакомым людям, идти стройными рядами…

Весна, что ли, так действует или воспитание, но именно в мае хочется совместности. Наше поколение вообще общительно и социально активно. Мы способны пить с незнакомыми людьми. Не настолько открыты, как наши деревенские дедушки, чтобы впустить, накормить и уложить незнакомого путника, но склонны любой праздник сделать днем солидарности.

В принципе так и есть. На Пасху граждане солидарны друг с другом потому, что православные, и целуются по этому поводу с незнакомыми девушками. На 9 Мая мы едины с украинцами, грузинами и молдаванами, даже если не войдем в единое экономическое пространство, и уж тем более в политическое, но наши деды воевали вместе — у нас было общее и единое прошлое, единая и великая история, и мы солидарны.

Первого июня мы солидарны как родители, а двенадцатого — как граждане Российской Федерации. Мы вместе, когда побеждает ЦСКА, и уж тем более хоккейная сборная России (если побеждает). А как мы солидарны на День десантника! Надел голубой берет или хотя бы тельняшку и братайся, употребляя и закусывая.

Можно и дальше перечислять наши праздники. Каждый из них — день народного единства большей или меньшей группы людей. День учителя, День шахтера, день, когда родился Пушкин, день, когда Василий Иванович стал губернатором…

Праздновать и отмечать можно все и при этом чувствовать себя с кем-то солидарными. Но даже если назначить праздниками половину дней в году, другая все равно останется буднями.

И вот в эти будни, в этот обычный, никакой, суетливый рабочий день к вам в дверь стучится человек и говорит: я шахтер, я учитель, я люблю стихи Пушкина. Или, может, даже говорит, что он тоже голосовал на выборах за Василия Ивановича. А нужен ему билет до Москвы, Одессы или Екатеринбурга. Денег у него нет, а вы единственная в городе ячейка любителей Пушкина. Ваши действия?

…Однажды в туристическом кафе у какого-то памятника достопримечательности нам с приятелями понравилась неожиданно симпатичная никарагуанка.

— А с чего это я должна знакомиться с пожилыми русскими? — нанесла она удар по нашему самолюбию.

— А потому что, когда я был юношей, а ты — маленькой девочкой, мы работали на субботниках в помощь детям Никарагуа, — отреагировал самый находчивый из нас.

Девушка пожала плечами — не повод для знакомства. Потом задумалась: или повод? Потом сказала: «Вы — странное поколение. Зачем вы это делали?» В нашей прошлой жизни было много странного. Мы болели в спорте за венгров и монголов и не болели за австрийцев и малайзийцев, потому что первые строили социализм, а вторые нет. Мы считали, что чернокожие люди — наши угнетаемые братья, страдающие в своем Гарлеме и Африке. Нам казалось, что немец из ГДР — друг, а из ФРГ нет. Мы вдруг бросались помогать незнакомым людям по малопонятным сегодня поводам. Но мы делали это. И делали это не только по праздникам.

Х орошо, что из нашей жизни ушла пафосная марксистско-ленинская идеология. Но ведь почти ушла и обычная и совсем непафосная солидарность. Я теперь не уверен, что куплю билет незнакомцу.