Судьбу Грузии определят не грядущие выборы, а глобальные движения истории. Национальное государство уже не в состоянии адекватно ответить на вызовы современности. Требования века нынешнего по зубам только крупным региональным объединениям.

Предкризисное прошлое

В конце 2007 года один из авторов этой статьи, выступая в Институте экономических стратегий, предупредил о возможности в ближайшем будущем войны на периферии России. Для такого предположения были все основания. Постсоветская кредитная экспансия доллара 2000-х, «турбокапитализм» с изобилием дешевых денег — все это привело к резкому расширению сферы влияния Запада, включая рыночные реформы, НАТО, образ жизни и т.п. Это уже уткнулось в прокол риэл эстейт-пузыря с тревожным явлением заморозки кредитов (credit freeze) под аккомпанемент высоких нефтяных цен. Переворачивалась еще одна страница истории, заканчивалась эпоха «бури и натиска» Запада (Shock & Awe) с шоковым переносом экономики, технологии и образа жизни дальше на Восток, осуществленным после краха советской системы в конце 80-х.

Кризис-2008 уже маячил на горизонте, ведущие страны Запада пытались предотвратить надвигающиеся холода, разморозить уходящий «турбокапитализм». В правительстве энергетика Буша поставки нефти считались ключевым моментом и стремление решить все проблемы одним ударом по легкой цели (low hanging fruit) было естественно и легко предсказуемо.

Тем не менее слова о предстоящих войнах были встречены гомерическим хохотом либерально настроенной молодежи, сливок ведущих московских вузов. Докладчик был обвинен в милитаризме, отсталости и стремлении мыслить в категориях вчерашнего дня, то есть пушек, танков и пулеметов, в то время как нужно думать о светлом будущем глобализации.

Этот экскурс в недалекое прошлое мы предприняли не для того, чтобы похвастать даром провидца. Ведь мы понятия не имели, что удар нанесет Грузия, скорее ожидали его откуда-то с Востока. Не было, однако, сомнений, что удар этот последует — почему не пощупать слабое государство, с армией, чьи боевые высокотехнологические самолеты удавалось сбивать с земли как низколетящие вертолеты. Более того, вряд ли приказ был отдан напрямую с Запада. Просто Мишико в порыве усердия по-своему истолковал полученные сигналы, а правильно или нет — кто ж теперь разберет…

Посткризисное настоящее

В те времена на Западе Мишико выглядел импозантным и перспективным политиком. После кризиса 2008 года его публичный образ сильно потускнел. Сегодня он смотрится пережившим свое время Мубараком. Он дорого стоит, он плохо управляем, к тому же страдает манией величия и мечтает о короне. А на Западе, как известно, нет незаменимых. Поэтому вне зависимости от исхода данных выборов дни Мишико на вершине власти уже сочтены. Грузия сегодня являет собой сияющую витрину успехов вестернизации (экзотическое использование веников можно объяснить, нисколько не извиняя, местной спецификой). Например, по свидетельствам очевидцев, налицо некоррумпированная дорожная полиция, нечто невозможное на постсоветском пространстве, и тем более на Кавказе. Экономических успехов, однако, не видать. Значительной помощи от конгресса США хватает на элиту и знаковые проекты, увы, не более. Этим не покроешь полное и принципиальное отсутствие на Западе рынков на традиционные грузинские продукты — от вина и чурчхелы до стали Рустави.

Хорошо известны вековые надежды закавказской интеллигенции, включая Грузию и Армению, на помощь христианских союзников Запада и Российской империи, избавителей от восточной агрессии. Грузия обрела защиту от посягательств восточных соседей, Турции и Персии, только после аннексии ее, по частям, Российской империей начиная с 1801 года. В противоположность этому британский протекторат Грузии 1918–1920 годов оказался эфемерно недолговечным. На то были объективные причины, лежащие в области географии, — Запад далеко. При первом же взгляде на карту Кавказа однозначность выбора становится очевидной. Хотя соединение России с Кавказом носило откровенно силовой характер и за регион шли войны три сотни лет, тем не менее именно Россия, а не «истинный» Запад, стала единственно возможной для Грузии альтернативой Османской империи.

Западного выбора не просматривается и в будущем практически ни при каком раскладе — по жестким экономическим причинам. Помимо экономических есть и культурные. Одна из важных, уже упомянутых выше — неприемлемость для демократического Запада несменяемых и харизматических политиков, которыми кишмя кишит постсоветское пространство. Гарантией несменяемости и передачи по наследству на Западе является только собственность, она же основа демократии, как прямая противоположность иерархиям и сословности.

Нужна ли Грузия России?

Между тем, если судить по войнам за Кавказ, России Грузия нужна. Шутки шутками, но за столетия жизни вместе мы привыкли к грузинскому акценту, в том числе и на самом верху, полюбили грузинскую кухню и научились ценить грузинское вино. А оно остается непривычной экзотикой в мире, приученном к европейским столовым сортам, прежде всего в рамках подачи «винной» революции (oenophile revolution) Роберта Паркера, стандартизовавшего вина и унифицировавшего глобальные вкусы. В Вашингтоне имеется пара-тройка магазинов с грузинским вином, которые рекламируются обаятельным грузинским эмигрантом. Когда он там, бутылки продаются, но его нет — и они стоят, чужие и непривычные.

Разумеется, столетние войны России за Кавказ не связаны с вином и красочными грузинскими застольями, с сациви и многоголосым мужским пением. Это всего лишь изюминка в сдобе... Причина, как водится, географическая, переходящая в геополитическую. Россия — легко проходимая огромная равнина, ограниченная цепями гор, единственной защитой или плацдармом нападения с флангов, в зависимости от дружественности их обитателей.

Кавказ остался, как и в древности, воротами народов. Кавказ — это ключ к России, так же как Голанские высоты — ключ к Израилю.

Затянувшийся постсоветский синдром, или нужна ли Грузия Западу?

Постсоветский синдром выражается в том, что сразу же после окончания холодной войны молодой симпатичный Мишико одним из первых постсоветских грузин сумел добежать до США, получить там образование и вернуться домой президентом на волне «революции роз». Вплоть до кризиса 2008 года деньги были дешевы.

Было легко продемонстрировать разницу между скудостью «совка» и сладкой жизнью на Западе. На бывшей территории Варшавского договора ковались кадры либеральных политиков. За годы правления нефтяника Буша были выращены специалисты по Грузии и, что намного важнее сегодня, арабисты. Эта эпоха давно закончилась. Но поскольку специалистов не переучишь и не пристроишь, а деньги, раз отпущенные, нужно осваивать, продолжается инерционное движение. В условиях долгового кризиса и остановки роста значительные средства тратятся на следование в фарватере интересов рождающегося халифата, с легкой руки и увесистых денег саудитов и Катара. И это в условиях, когда под угрозой сокращения ассигнования у себя дома, не исключая святая святых — Пентагона. Разумеется, кризис в штате Джорджия намного актуальнее для США, чем государство под тем же названием.

Тем более Грузия не нужна НАТО и ЕС. Членство в НАТО накладывает обязательство защищать ее силой оружия. У ЕС тем более полно хлопот с имеющимися членами. Спрашивается: готов ли кто брать на себя новые серьезные обязательства? Однозначный ответ — нет. В сегодняшних условиях естественной реакцией становится стремление сократить расходы — вместо Мишико поставить кого-то еще, попроще, более контролируемого и желательно намного-намного дешевле. Короче, пора переходить на самофинансирование.

Конец постсоветской эйфории на фоне инерционного продолжения политики вчерашнего дня

К тому же условия конкуренции усложнились. Россия перестала быть «совком» и тоже стала постсоветской, причем с деньгами и пусть небольшим, но все же ростом на фоне западного застоя. Одновременно содержание лидеров постсоветского пространства успело приесться Западу. Если Мишико с его репутацией прозападного политика окажется сговорчивым, ему представится завидная возможность уйти с поста с почестями, на манер Горбачева. Тогда можно будет читать лекции в вузе на Западе, работать в солидных организациях, фондах и прочих мозговых трестах. Одна проблема — он не уйдет. Значит, его уйдут, скорее всего, небеспроблемно, в частности, в процессе демократических выборов, если надо, шлепая по шаловливым ручонкам...

Значит ли это, что речь идет о постсоветской интеграции? Тоже вряд ли и опять по причине постсоветского синдрома... Не готова, прежде всего, Россия. Будь она готова к расширению пространства и созданию своего регионального объединения, не возникали бы хорошо известные проблемы с Евразийским союзом. Ни для кого не секрет, что лидеры стран как потенциальных, так и реальных членов ЕС в лучшем случае колеблются по поводу вступления в сообщество, как невеста, которую силком тащат под венец.

Рост крупных регионов как вопрос выживания в современном мире

Между тем регионализация — не вопрос выбора, но способ выживания в современных условиях. Неслучайно сегодня растут, хотя бы через пень-колоду, только крупные и сверхкрупные страны типа БРИКС. Куда-то исчезли молодые горячие тигры, драконы и иже с ними мелкий зверинец, которые пухли как на дрожжах на дешевых долларовых кредитах ранней глобализации.

Сегодня мир входит в полосу неопределенности, связанную с качественным изменением масштаба. ХХ век был переходным, поскольку положил конец господству национальных государств. Бал правили суперкрупные композитные объединения федерального типа — США и СССР.

Поэтому отвлечемся на минутку от такого интересного вопроса, как грядущие выборы в Грузии, определяющие ее ближайшее будущее, и взглянем более масштабно — на глобальные движения истории. В конечном итоге, невзирая на исход данных конкретных выборов, это и определит историческую судьбу, причем не только Грузии, но и всего евразийского региона.

Качественный скачок через хаос в будущее

Переход на глобальный уровень открывает страшноватое, но увлекательное зрелище. Скачок по масштабу в XXI веке настолько велик, что представляет собой качественный рывок, и его последствия так же непредсказуемы, как и переход из Средневековья в развитое общество раннего современного государства.

Вместо прежних графств, баронств, итальянских городов-государств и т.п., когда непрочно склепанных в аморфно-династические королевства, когда и вовсе нет, основным актором стало национальное государство с жестко ощетинившимися границами. Оно одно могло позволить себе выставить современную армию и флот, которые тогда явились единственным гарантом выживания.

Под Запад подстроилась и Россия Петра, ценой невероятных жертв должно ответившая на вызов. Непростой XX век был пережит в обличье сверхкрупного федерального государства, институционализацией старинного принципа империи. Сегодня этого уже недостаточно: национальное государство, даже сколь угодно крупное, становится неадекватно современным реалиям. Технологические требования века нынешнего по плечу только региональным супранациональным объединениям. Это может стать одним из рубежей, перед которым встанет даже такой гигант, как Китай. Именно это одна из основных причин того, что мы никогда не воспринимали всерьез громы и молнии по поводу Греции и угрозы распада ЕС. Именно поэтому мы предсказывали и продолжаем предсказывать логическую неизбежность объединения — на манер ЕС, но уже на огромном постсоветском пространстве. Процесс консолидации может проходить медленно, но остановить его уже невозможно, несмотря на очевидное нежелание страновых элит, которые ни с кем и ничем не хотят делиться и которых отпугивает известный своей жадностью и загребущестью российский олигархат.

Рост мировых регионов как институционализация вызовов будущего

В будущих статьях мы подробно остановимся на главных вызовах, определяющих жизнеспособность каждой конкретной потенциальной зоны освоения. Фокус — на обороноспособность, а также возможность поддерживать современную среду обитания для населения. А пока ограничимся кратким перечислением факторов, толкающих к наднациональной регионализации с уходом от принципа титульной нации:

Обороноспособность. В связи со сменой поколений современные вооружения настолько дороги, что жизнеспособные системы вооружений возможны только в рамках союзов типа НАТО и т.п. Поэтому обороноспособность упирается в необходимость демографического роста за счет освоения новой территории с резким увеличением ее производительности в процессе технологического перехода.

Демография. Невзирая на праздные побасенки о «золотом миллиарде», мир, как водится в переходные периоды (крах Римской империи), уже стоит перед проблемой поддержания демографического роста, толкающей к переходу в новую геоклиматическую зону. В потенциале это связано с кардинальными переменами, не исключая полной перестройки иерархической системы сегодняшней мировой доминации.

Как неоднократно демонстрировала история — от ацтеков и инков до вышеупомянутого Рима, альтернатива росту не «золотой миллиард», а вымирание или замещение популяции. Именно с неспособностью поддержания роста коренного населения на территории, которая вышла на плато убывающей отдачи при данной фиксированной технологии, связаны, на наш взгляд, периодические глобальные миграции, сопровождающиеся мас совыми вымираниями или остановкой репродукции коренного населения. В критические моменты истории это приводит к полному или почти полному замещению переселенцами из более скудных регионов, которые способны размножаться там, где другие не могут завести семью и стагнируют. Миграционные процессы могут быть переварены региональной империей, но начисто сносят любые чисто национальные образования. Что одному целительное лекарство — другому чистый яд.

Это дает России как интеграционной сердцевине потенциального богатейшего региона освоения колоссальные шансы на будущее. Одно таяние льдов Арктики потенциально открывает Северный морской путь, нечто намного более ценное, чем конечные запасы нефти и газа. Есть также полноводные реки и огромные непаханые территории. В числе плюсов то обстоятельство, что Россия никогда не была национальным государством. Страна была основана на имперском принципе начиная с Ивана Грозного, опиравшегося на Симеона Бекбулатовича и враждовавшего с сепаратистскими русскими боярами. Принцип многонациональности элит и продвижения согласно личному вкладу в дело служения государству служил основополагающим начиная от Петра и был продолжен при большевиках. Его институциональное возрождение выглядит крайне современным на фоне таких объединений, как ЕС.

Рост мировых регионов и его факторы

Вкратце перечислим факторы роста, толкающие к региональной интеграции.

Поддержание научно-технического прогресса и образования. Даже если мы на время отвлечемся от необходимости поддержания уровня жизни населения, это основа обороноспособности. Поскольку научно-технический прогресс подразумевает массы образованных людей и большие затраты — отработка новых технологий непростое и крайне дорогостоящее дело, — выход на технологический рубеж уже сегодня требует качественного скачка по масштабу. Смотри, например, вложения на науку в рамках ЕС.

Поддержание экономического роста через баланс спроса-предложения. Очевидным образом здоровые рынки базируются на двух взаимосвязанных аспектах, спросе и предложении. Поэтому мы и считаем структуру ЕС несамодостаточной. На наш взгляд, выживание этой в настоящее время экспортно-ориентированной структуры зависит от дальнейшего ее укрупнения с присоединением территорий, способных обеспечить внутренние платежеспособные рынки и поставки ресурсов. Это, как вы понимаете, не Южная Европа, а серьезные регионы типа России. Именно поэтому будущее за Евразийским объединением, независимо от его институциональных оснований, которые, несомненно, должны обеспечить права меньшинств в отличие от популярных в рамках современной демократии прав большинства. Грубо говоря, вопрос о переходе чисто европейского объединения в новый, евразийский формат.

Рынки и спрос упираются в способность сформировать и поддерживать новую геометрию среды обитания. Она своя для каждого специфического исторического периода и связанного с ним ценоза. Среди недавних примеров — индустриальный город XIX века, или субурбия ХХ века, которые порождали стабильный платежеспособный спрос на основе технологий транспортации своего времени.

Надежные поставки ресурсов предполагают стабильные отношения поставщиков и потребителей. В этом смысле построение дорогостоящих трубопроводов оправдано только при наличии половинного вклада со стороны потенциальных потребителей на основе долгосрочных контрактов.

Поддержание демографического роста как основы существования становится зависимым от освоения новой территории. Это упирается в аграрную революцию. Опять-таки это чисто региональный вопрос, перерастающий возможности отдельных стран. Приведем пример Израиля, который стал крупным экспортером продовольствия за счет использования чисто регионального ресурса — воды реки Иордан.

Миграционные процессы как база будущей интеграции

Вернемся, однако, к Грузии. Важно ли для России, кто там победит на выборах? Наверное, не очень. Причина этой индифферентности проста. Процессы регионализации под давлением факторов, упомянутых выше, только разворачиваются. Их полная реализация — вопрос времени, ближайшей декады, максимум двух. А пока продолжаются инерционные процессы. Из этого следует, что, кто бы ни победил на предстоящих выборах, Грузия, скорее всего, продолжит следовать в фарватере доминанта — по крайней мере, пока Россия не созреет до роли интеграционного ядра, с защитой прав меньшинств и предоставлением им привлекательной альтернативы в институтах, не связанных с национальными преференциями титульной нации, включая религиозные.

Тем временем, невзирая на (не)готовность и (не)желание местных национальных элит, интеграционные процессы уже идут, причем полным ходом. Основным фактором становятся вышеупомянутые миграции в процессе освоения российской территории от столицы до глубинки. Именно туда движется плотная масса трудовых мигрантов, которые стали единственной надеждой на выживание для обездоленных семей на многих постсоветских территориях.

Купите билет на поезд, желательно в плацкарт. Там вы встретите тех, кто кует наше с вами светлое интеграционное будущее. Чаяния этих людей просты — получить вид на жительство в России, устроиться на работу, заработать, послать деньги домой. Российский паспорт — вершина их стремлений.

Руками этих самых «хачиков» и делается история, скрипя и брызгая несмазанными колесами...

Другие материалы главной темы