С момента учреждения Нобелевской премии за достижения в области экономики в 1968 году бывало многое.

Премии выдавались за действительно эпохальные достижения в науке, выразившиеся в новых экономических теориях. Или за разработку сложных методов анализа, позволивших получить новые теоретические и практически полезные прикладные знания.

Бывали случаи, когда премии присуждались за результаты весьма сомнительные с точки зрения общественной пользы и нравственных достоинств. С формулировкой, которая подразумевала, что лауреаты своим научным «открытием» вызвали появление мирового рынка деривативов на сотни триллионов долларов (премия 1997 года, выданная Роберту Мертону и Майрону Шоулзу). Правда, лауреаты оскандалились, когда год спустя возглавляемый ими «суперхеджфонд» LTCM оказался банкротом, и его пришлось спасать силами Федерального резерва США и дюжины крупнейших мировых банков.

Но такого, как в этом году, пожалуй, еще не было: премия в области экономики впервые присуждена за достижения до скуки тривиальные. Зато лауреатами стали американцы: кто ж, кроме них, может хоть чем-нибудь обогатить экономическую науку!

Процесс деградации в деле присуждения Нобелевских премий налицо, причем давно.

В 1969–1979 годах среди награжденных — почти сплошь легенды. Экономисты исключительно выдающиеся, практически классики: Ян Тинберген, Пол Самуэльсон, Саймон Кузнец, Джон Хикс, Кеннет Эрроу, Василий Леонтьев, Гуннар Мюрдаль, Фридрих фон Хайек, Леонид Канторович, Милтон Фридмен, Бертиль Олин.

В следующем десятилетии классиков уже нет, хотя встречаются видные теоретики: Джеймс Тобин, Жерар Дебре, Роберт Солоу, Морис Алле. Правда, иногда называют «классическими» труды Гарри Марковица, Мертона Миллера и Уильяма Шарпа, получивших премию за 1990 год, но это «классика» только лишь с точки зрения профессиональных инвесторов и финансовых аналитиков.

В 90-е годы среди лауреатов можно встретить имена, известные в среде профессиональных экономистов, но не широкой публике — например, Рональд Коуз или Роберт Лукас. Первый — основатель неоинституционализма, второй — автор теории рациональных ожиданий. От высказывания своего мнения относительно научной ценности этих работ я воздержусь. Лучше приведу слова великого Василия Васильевича Леонтьева: «...продолжение деятельности Нобелевского комитета проблематично. Думаю, что уже сейчас его внимание постепенно переключается с экономистовтеоретиков на институциональных экономистов. …В конкретных экономических исследованиях можно по крайней мере говорить о какой-то иерархии, а также крупных шагах вперед, прорывах, тогда как в институциональной школе я действительно не вижу никаких крупных прорывов».

Кстати, один из награжденных в этом году — тоже неоинституционалист.

Среди лауреатов в 2000-е годы известностью обладают только Джозеф Стиглиц и Пол Кругман — и то за свою популяризаторскую и публицистическую деятельность.

Говорить про объективность присуждения премии теперь очень проблематично. Ушла из жизни, так и не дождавшись признания Нобелевского комитета, Джоан Робинсон, ученица Кейнса, Маршалла и Пигу, автор многих фундаментальных работ. Так и не получил Нобелевской премии выдающийся экономист Джон Кеннет Гэлбрейт, хотя он скончался всего лишь в 2006 году. Не дождется премии Лестер Туроу, как не дождался ее безвременно ушедший Рудигер Дорнбуш, как не дождался ее в этом году Уильям Нордхаус, несмотря на то что их книги переведены на десятки языков и стали экономическими бестселлерами во всем мире.

Очевидно, что мы не найдем также среди лауреатов ни Николая Кондратьева, ни Йозефа Шумпетера, так как Нобелевская премия по экономике была учреждена уже после их смерти. Но совершенно очевидно и то, что этой премии не видать никому из ныне здравствующих продолжателей их теории «больших экономических циклов»: ни Герхарду Меншу, ни Сергею Глазьеву, ни Юрию Яковцу, ни другим. Дело в том, что на Западе теория «кондратьевских циклов» считается «неакадемической». Весьма характерно: анализ длинных статистических рядов десятков и сотен экономических показателей, интерпретация взаимодействия сложных сопряженных процессов и факторов — это «неакадемично», а эмпирические описания различных форм эксплуатирования общественных ресурсов (лугов, пастбищ и водоемов) с выводом типа, «иногда они деградируют, а иногда почему-то не деградируют в результате коллективного использования» — это «академично». Более того — достойно Нобелевской премии. Иногда у нас солнечно, иногда идет дождь, а иногда — снег. Предлагаю учредить Нобелевскую премию по климатологии. И присудить ее мне. Вы, вероятно, заметили, что я нигде не назвал имена нынешних лауреатов. Незачем брать лишнее в голову — очень скоро никто этих имен не вспомнит.

2009 № 06 (06) ПОЛИТИКА/ЭКОНОМИКА