Известно, что буквально сразу после нападения немцев Сталин недоуменно сказал в узком кругу: «На что они рассчитывают?» Ведь Германия была не готова к войне с СССР в 1941 году. Да, обученная и обстрелянная армия, высокий боевой дух, но явная нехватка ресурсов, в том числе военной техники (что и привело к коллапсу под Москвой). А ведь большие войны ХХ века — это войны экономик, в отличие от войн Средневековья, которые суть войны дружин, и войн XXI века, которые суть войны технологий. После победы под Москвой во всех мировых стратегических центрах уже понимали, что Германия войну проиграет, хотя оставалось еще долгих и кровавых три года. Да, имело место тактическое превосходство, но большие войны не выигрываются тактикой. Блицкриг убедительно выглядит на штабных картах, но история, которую Гитлер знал хорошо, не давала никаких оснований считать, что Россия не соберет новые войска взамен разбитых или что русские солдаты не будут стоять насмерть. А ведь Гитлер не был недоумком, он обладал несомненным стратегическим талантом, да вначале все и шло почти по его замыслам. Так на что же он рассчитывал и в чем просчитался?

А рассчитывал он на свое достаточно точное представление о сущности современных войн и их отличии от войн минувших эпох. Древние войны были племенными, и поскольку верность человека своему племени проистекала непосредственно из биологии, то велись они до последнего воина. Поэтому, кстати, не удается победить Афганистан и Чечню, только договориться с ними — это племена, а не государства современного типа (ничего плохого и обидного в этом нет). А нынешние большие войны — это войны государств. Государство же населено нацией, а не племенем, и, даже если оно моноэтническое, лояльность людей там принадлежит государству, а не нации. Попросту говоря, рухнет государство — рухнет все. И война с государством по сравнению с вой­ной с племенем — то же, что сражение с медведем по сравнению со схваткой с гигантской амебой, если бы таковая существовала. Ее победить было бы очень трудно, потому что отсечение даже многих кусков некритично, а медведя не обязательно рубить в капусту — достаточно поразить в голову.

В этом и состоял замысел Гитлера: сокрушить не столько вооруженные силы СССР, сколько государственную машину. Если это будет достигнуто, то неважно, что останется столько-то миллионов человек под ружьем и столько-то тысяч танков с топливом и боезапасом — они превратятся в курицу с отрубленной головой: бегать кругами она может долго, но на осмысленные действия не способна. Такова, кстати, была в реальности судьба большинства окруженных в кампанию 1941 года советских группировок. Вообще вся эта кампания была в большой степени направлена на то, чтобы государственная машина СССР — а это не только сама власть, но сложная структура из власти и народа — развалилась. И ситуация летом на фронтах, особенно во второй половине октября в Москве, показывает, что до этого было недалеко.

Если рассуждать абстрактно, этот замысел был вполне правильным, тем более что Франция за год до этого была сокрушена именно так, а не путем физического уничтожения миллионов людей. Гитлер просто недооценил крепкость советской государственной машины. Притом логика его вполне понятна: революционные эксперименты и чудовищное напряжение индустриализации и коллективизации, не говоря о репрессиях, были, мягко говоря, не консенсусными — значит, социальная база власти слаба. Антирусская космополитическая идеология ослабила и национальную базу. То есть власть стоит на песке. Но оказалось, что и национальное русское не умерло, и новое ощущение советской общности у многих появилось вполне реально, и элита крепка, и обиды забываются перед лицом врага. А ведь Гитлер писал в своем дневнике, что большую нацию с по-настоящему крепкой государственной машиной, способной к жесткому сопротивлению, победить нереально. Так что это был просчет в оценке конкретной ситуации при правильной исходной посылке.
В чем тут урок для нас сегодняшних? А в том, что в сегодняшнем мире в еще большей степени, чем тогда, для победы вовсе не надо перемалывать миллионные армии. Представьте себе, что Грузия вторгается в Абхазию или Южную Осетию с одобрения американцев, которые обещают военную помощь (реально ли это практически — вопрос ситуационный). Американцам не будет нужды десантировать в Сочи морскую пехоту. Достаточно будет нейтрализовать нашу авиацию с баз в Турции и с авианосцев 6-го флота, дистанционно подавить наши части у границы крылатыми ракетами, ослепить наши спутники (которых, впрочем, нет) и заглушить радиосвязь. Я ни за что не поверю в то, что наши руководители отдадут приказ о ядерной атаке США — для решения о самоубийстве ради смерти врага надо обладать очень специфическими качествами, которых я у них не вижу. Да и ни один американский солдат не перейдет границу России, в чем американские лидеры будут настойчиво (и вполне правдиво) заверять наших. Но власть наша и само государство как общность при этом рассыплется, как карточный домик. Потому что ни одного элемента крепкости государственной машины, которые недооценил в 1941 году Гитлер, у нас сейчас нет.

А все почему-то считают, что главная опасность для нас —  падение цен на нефть.