Вопрос о возможности второй волны мирового кризиса снят: это не возможность, это уже реальность. Можно лишь спорить, окажется ли она связанной исключительно с проблемой госдолгов.

Граница между государственными долгами и негосударственными условна: то, что сегодня является корпоративными долгами, или плохими долгами финансовых компаний и банков, завтра могут оказаться долгами государства. Вспомним уже произошедшую в США и Европе национализацию банков, ипотечных агентств и пр. А завтра?

Какими же могут оказаться масштабы долговой проблемы?

Этого не знает никто. Этого не знают регуляторы, сенаторы, финансовые гуру и аналитики, госчиновники…

Проблему долго и усердно прятали. Никто не знает, сколько скелетов хранится в шкафах, где эти шкафы (повсюду?) и чей шкаф откроется первым.

Дефолт без дефолта

Дефолт — это разновидность экспроприации. Если вам не заплатили по долговым обязательствам, это все равно что у вас украли деньги. И понятно, как вы будете на это реагировать. Но если утопить долги в инфляции — разве это не та же экспроприация? По сути то же самое, но по форме — совсем другое дело. Инфляцию можно какое-то время маскировать, ее можно списать на «объективные обстоятельства», а можно устроить увлекательную игру «найди виновного» — политические партии и правительственные кабинеты будут валить вину друг на друга, одна страна обвинять другую. В результате факт экспроприации будет замазан.

Рузвельту, для того чтобы осуществить масштабное финансирование своих проектов спасения экономики, пришлось снизить золотое содержание доллара, изъяв при этом золото у населения (тем самым предотвратив уход населения от обесценивающихся бумажных денег — населению просто не оставили выбора).

Сейчас нет нужды даже в этом. Нет денег? Напечатаем. Программы мер экономического стимулирования, госгарантий по плохим долгам компаний и пр. уже обошлись в десятки триллионов долларов. Откуда взялись эти деньги? Они что, лежали в какой-нибудь кубышке на черный день? Нет, конечно. Это деньги из воздуха. Ими попытались заткнуть все дыры. Оказалось недостаточно. Ну не беда — напечатаем еще. Вот только можно ли вообще заткнуть дыры воздухом?

Результатом всего этого будет дальнейшее разбухание долговой проблемы. Количество долгов уже таково, что практически не существует какого-либо относительно безболезненного честного способа расплатиться. Мир приближается к порогу, когда только текущее обслуживание долгов станет сопоставимо с размерами госбюджетов.

Выход из этого есть только один: простить всем свои долги. Я вам должен доллар? Возьмите, я напечатал. Правда, сегодня на этот доллар вы сможете купить примерно то же, что вчера могли купить на цент. Расплачиваться с долгами ценой раскручивания инфляционной спирали — дело неновое и нехитрое.

Фонд спасения евро размером в триллион долларов — новый мировой рекорд? Подумаешь, нашли чем удивить!.. А годовой бюджетный дефицит США на полтора триллиона — и в прошлом году, и в этом (и в последующих…)? Счет не сегодня пошел на триллионы. А раз уж он пошел на триллионы, то новые рекорды не за горами.

Ставка на инфляционный сценарий сделана однозначно. Он утвержден. Нынешний взлет цен на золото до новых исторических максимумов лишь подтверждает, что реальность инфляционного (а возможно, гиперинфляционного) сценария хорошо осознается как профессиональными участниками рынка, так и мировыми инвесторами.

Вынужден признать честно: инфляционный сценарий — меньшее зло в тех обстоятельствах, в которых оказалась мировая экономика в результате накапливания всех чудовищных эксцессов и диспропорций в предшествовавший период. Да, возможно, было бы честнее, как это предлагал, например, Линдон Ларуш, провести организованный дефолт всей прогнившей финансовой системы, с тем чтобы начать все с чистого листа. Однако где те политические лидеры, которые обладают необходимой волей, компетенцией, репутацией, общественным уважением и харизмой, чтобы осуществить эту чрезвычайно болезненную операцию, подобную ампутации без наркоза?

Перевод стрелок

Мир на время перестал жарко обсуждать проблему американских долгов: его внимание переключили на Европу.

Реакция на проблемы в Европе (долговой кризис Греции, проблемы Португалии и Испании и пр.), выражающаяся в падении евро, совершенно очевидно гипертрофированная. Вот, например, Япония: госдолг там  приближается к отметке 200% ВВП, а иена в последние полтора года только растет. Поэтому, по моему глубокому убеждению, никакого объективного кризиса евро просто не существует.

Мы имеем дело с управляемой реакцией мирового рынка и инвестиционного сообщества. Есть, следовательно, и управляющие. Есть скоординированные спекулятивные атаки. Есть намеченные жертвы, есть и бенефициары.

Аналогии с началом азиатского кризиса 1997 года или с атаками Джорджа Сороса на европейские валюты в конце 1992 — начале 1993 гг. (связанные с подписанием Маастрихтского договора, давшего старт проекта единой европейской валюты) абсолютно уместны. Глобальные спекулянты начали массированное наступление на евро, умело выявляя слабые места и используя всевозможные инструменты. О сговоре спекулянтов и о финансовой войне, развязанной против Европы, я уже писал в своей заметке «Обедающие вместе» («Однако», №8 от 8 марта 2010 года).

Это геополитическая борьба. И в Европе наконец поняли серьезность происходящего, решительность акторов и возможные последствия. Смысл создания некоего подобия фонда в 750 млрд евро становится понятен из комментариев должностных лиц Евросоюза и его стран-участниц после этого беспрецедентного события: большинство прямым текстом говорит о том, что фонд предназначен для защиты евро. Это не стандартный антикризисный инструмент — это оборонительное сооружение.

Goldman Sachs и другие

А впереди нас ждет много интересного.

Вот что сказал Джеймс Рикардс 10 мая в прямом эфире на телеканале CNBC: «Посмотрите на борьбу Сороса с Банком Англии в 1992 году. Количество средств Банка Англии было ограниченным. Он продавал фунты и покупал доллары, а они покупали фунты за доллары, чтобы защитить курс. Все, что ему требовалось, — продать больше, чем они могли купить, — и он выходил победителем. Но для этого ему были нужны реальные деньги. Сегодня, чтобы добить страну, вам не нужны деньги. Вам нужны синтетические финансовые инструменты игры на понижение евро или CDS (кредитные дефолтные свопы).

Триллионно-долларовый фонд, говорите? Инвестбанк Goldman Sachs может создать контрактов на понижение евро на 10 триллионов. Его возможности просто превышают все, что могут сделать правительства. Дело обстоит так, что Goldman может создавать позиции на продажу евро быстрее, чем Европа может печатать деньги».

Стоит прислушаться. Джеймс Рикардс, в прошлом занимавший ключевые посты в Citibank, RBS Greenwich Capital Markets и скандально известном хедж-фонде Long-Term Capital Management, сейчас является старшим управляющим директором и членом правления исследовательской фирмы Omnis Inc.

Фирма любопытная. Ее основатели и топ-менеджеры были крупными функционерами и исследователями в программах всех возможных американских разведывательных ведомств и Пентагона и остаются тесно связанными с военным и разведсообществом США. Программы эти были на острие проблем национальной безопасности, разработки ядерного и ракетного оружия, других средств массового поражения, противоракетной обороны, исследований в области космических технологий, разведывательных спецопераций. Omnis Inc. и сейчас крупный контрактор военных и разведывательных ведомств США.

Появление в ее составе в 2008 году (то есть с началом острой фазы текущего мирового кризиса) Джеймса Рикардса и Кристины Рэй, которые возглавили новое подразделение разведывательных исследований стратегических и тактических угроз, исходящих от финансов и мировых рынков, связанное, в частности, с моделированием и оценкой глобальных рисков от «редких событий с широкими последствиями», совершенно неслучайно. Мы живем в век финансовых войн.

«Умри ты первый»

США, вопреки распространенному мнению, сейчас больше заинтересованы в сильном долларе, чем в слабом. Ведь именно аппетит международных инвесторов к доллару позволяет осуществлять приток капитала в США, что дает Вашингтону преимущество в маневре (перед Европой и Японией) в данной непростой кризисной ситуации. Сохранение статуса доллара в качестве основной резервной валюты (при условии полного и неограниченного, в отличие от еврозоны, эмиссионно-денежного суверенитета) сейчас не просто является важным как никогда — это стало уже просто критическим фактором собственного выживания.

Да, слабый доллар может поспособствовать в какой-то (весьма небольшой) степени исправлению ситуации с торговым балансом — сократит американский торговый дефицит и, возможно, поможет создать некоторое число рабочих мест в экспортно ориентированных отраслях. Но слабый доллар подорвет интерес международных инвесторов и центральных банков к покупке американских активов и значительно ухудшит баланс притока-оттока капитала. И тогда уже все внимание в мире однозначно сфокусируется на проблеме американских долгов и колоссального бюджетного дефицита.

Но ведь именно этот бюджетный дефицит создает иллюзию выздоровления американской экономики, являясь искусственной тягой, позволяющей поддерживать огонь в условиях отсутствия реальной тяги — потребительского спроса домохозяйств, уже перегруженных долгами, то есть находящихся на грани банкротства. Отключи этот аппарат искусственного дыхания, и выяснится, что экономика США не выходила из рецессии. В действительности ситуация гораздо хуже, так как мы имеем дело не с обычной рецессией. А с тяжелой, затяжной депрессией, которой рассасываться предстоит еще годы и годы. Возможность подключения иностранных капиталов, возможность финансирования грандиозного бюджетного дефицита за счет эмиссии все новых государственных долгов становится решающим фактором.

В этих условиях доллару следует устранять конкурентов, ибо они опасны. Вот почему Европу назначили «больным человеком мира».

Весь развивающийся на наших глазах сценарий — «умри ты первый, а я последний» — в полном соответствии со старой тюремно-блатной поговоркой. И претендент на место последнего надеется смерти избежать. Ну эт-то вряд ли, как говорил товарищ Сухов.

 2010 № 18 (34) ЭКОНОМИКА