На Фолклендах проживает около трех тысяч человек. 70% из них — потомки английских моряков, которые в 1833 году подчинили острова британской короне. Однако Аргентина, владевшая архипелагом до прихода британцев, до сих пор не может смириться с потерей важного стратегического пункта у южной оконечности Американского континента. И если британцы называют острова Фолклендскими в честь казначея Королевского флота виконта Фолкленда, который занимал этот пост в начале XIX века, то аргентинцы по-прежнему используют название Мальвинские острова, данное в XVIII веке колонистами из французского порта Сен-Мало.


«ССОРА ДВУХ ЛЫСЫХ ИЗ-ЗА РАСЧЕСКИ»

В начале 1980-х гг. аргентинская военная хунта во главе с генералом Леопольдо Гальтиери, стремительно теряющая популярность в стране, попыталась провести маленькую победоносную кампанию по возвращению Мальвин. В Буэнос-Айресе рассчитывали, что Соединенное королевство бросит свою заморскую территорию на произвол судьбы, не желая связываться с хорошо вооруженной и обученной аргентинской армией. Однако британский премьер-министр Маргарет Тэтчер приняла решение отстоять архипелаг. На вопрос о том, что она будет делать в случае неудачи, «железная леди» отвечала: «Неудача? Это просто невозможно. Единственный способ остановить задир — не проявлять слабости».

Уже через три дня после вторжения аргентинцев на Фолкленды в апреле 1982 года из Портсмута в Южную Атлантику была отправлена британская эскадра из 40 судов. Вскоре к ним добавилось еще 90 боевых кораблей, и у архипелага, таким образом, оказалась половина Королевского военно-морского флота. С помощью этой армады британцам удалось организовать блокаду Фолкленд. Палубная авиация обеспечила воздушное прикрытие, а десантники и морские пехотинцы высадились на островах и добились капитуляции аргентинского гарнизона. «Мы вели войну на лезвии ножа, — вспоминал потом командующий английской группировкой контр-адмирал Джон Вудворт. — Я понимал, что любой несчастный случай — мина, взрыв или пожар на одном из двух наших авианосцев — почти наверняка станет фатальным для всей операции».

Современники называли битву за Фолкленды «странной войной», в которой две крупные державы сражались за крошечный архипелаг, населенный в основном экзотическими животными. «Я не понимаю, — говорил американский президент Рональд Рейган, — почему наши союзники спорят из-за нескольких холодных скал». Аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес назвал фолклендский конфликт «ссорой двух лысых из-за расчески». Война в Южной Атлантике продолжалась всего 74 дня, но обошлась каждой из сторон примерно в 5 млрд долларов. Аргентинцы потеряли убитыми 649, а британцы — 255 солдат.

Немалую роль в ходе и исходе конфликта сыграли союзники Британии. Соединенные Штаты ввели эмбарго на поставки оружия в Аргентину и оказали британцам материально-техническую поддержку, в первую очередь предоставив им военно-морские базы. Помог и чилийский диктатор Аугусто Пиночет, вынудивший аргентинское командование держать большую часть своих войск у границы с Чили.

Аргентинцы пытались представить Британию «колониальным монстром» и изображали Тэтчер с повязкой на глазу, называя ее «пиратом, ведьмой и безжалостным убийцей». Однако симпатии западных стран, безусловно, были на стороне британского премьера и Королевского флота, впервые со времен Второй мировой войны игравшего в операции ключевую роль. Легкая победа позволила правительству консерваторов выиграть парламентские выборы, а в английском языке появилось слово yomp, означающее «быстрый марш войск, сметающих на своем пути все препятствия». В Аргентине фолклендский конфликт стал символом национального унижения, и, несмотря на падение военной хунты, в обществе долгие годы царили реваншистские настроения, которые за неимением другой точки приложения сил выплескивались на футбольном поле. По иронии судьбы, сборные Англии и Аргентины трижды сходились в принципиальных поединках на чемпионатах мира, и трижды Аргентина одерживала победу. В 1986 году знаменитый форвард Диего Марадона рукой забил мяч в английские ворота, заявив после матча, что это была «рука Бога», позволившего наконец наказать спесивых англичан за поражение на Мальвинах.


ВТОРАЯ СЕРИЯ ФОЛКЛЕНДСКОЙ ДРАМЫ

Каждый год Аргентина устраивала ритуальное выступление в специальной Комиссии ООН по деколонизации, требуя вернуть себе архипелаг, «оккупированный британцами». Однако Foreign Office утверждал, что судьба Фолкленд должна зависеть лишь от воли проживающих там граждан, большинство из которых — английского происхождения. После открытия крупных нефтяных месторождений на шельфе Фолкленд ставки в игре возросли. По словам специалистов, только одно месторождение на юге островов содержит 60 миллионов баррелей и сопоставимо по объему с крупнейшим в мире месторождением Ghawar в Саудовской Аравии. Британские нефтяные компании уже приступили к разведке и добыче нефти с плавучей буровой платформы Ocean Guardian.
В ответ Конгресс аргентинской нации принял закон, в котором Мальвинские острова провозглашались частью Антарктического шельфа, принадлежащего Аргентине. Правительство Кристины Фернандес де Киршнер всеми силами старалось осложнить британским нефтяникам работу на «незаконно оккупированном южном архипелаге». 16 февраля был издан указ, согласно которому все суда, входящие в 500-километровую морскую зону страны (Фолкленды расположены в 480 км от побережья), должны получать специальное разрешение от местных властей. В аргентинском порту Кампана был задержан корабль Thor Leader, на борту которого находились трубы и другое оборудование, предназначенное для бурения на шельфе.

И хотя в Британии действия Киршнер объясняют желанием отвлечь аргентинское общество от экономических проблем и называют «показным противостоянием», историческая память не дает англичанам покоя. Даже британский премьер Гордон Браун, никогда особенно не проявлявший интереса к внешнеполитическим проблемам, выступил с неожиданно резким заявлением. «Наши военные, находящиеся в Южной Атлантике, — провозгласил он, — дадут отпор любым попыткам нарушить связи Фолклендских островов с внешним миром». Королевский флот был приведен в состояние повышенной боеготовности, британские адмиралы пригрозили «использовать силы сдерживания в том случае, если Аргентина будет препятствовать свободному передвижению кораблей за пределами своих территориальных вод», а The Times отметила, что «агрессивные планы Буэнос-Айреса вновь обернутся для него национальным унижением».

Правда, по словам экспертов, если классическое правило о том, что демократии друг с другом не воюют, вдруг не сработает и в Южной Атлантике начнется вторая серия фолклендской драмы, Аргентина на этот раз находится в более выгодном положении. Противоречия с соседями, и прежде всего с Республикой Чили, которая во время войны 1982 года поддержала Великобританию, сошли на нет. Более того, Сантьяго и Буэнос-Айрес заключили недавно соглашение о сотрудничестве, а участники состоявшегося в Мексике саммита глав государств и правительств Латинской Америки в совместном заявлении поддержали претензии Аргентины на Фолклендские острова. Кроме того, аргентинцы заручились поддержкой группы Рио, объединяющей левые латиноамериканские режимы. Наиболее колоритный ее представитель — президент Венесуэлы Уго Чавес — назвал Великобританию «империалистическим анахронизмом» и пообещал, что в случае конфликта с ней аргентинцы не останутся в одиночестве. «Королева Англии, я обращаюсь к вам! — заявил он, выступая в телевизионной передаче «Алло, президент». — Время империй прошло, вы не заметили? Верните Мальвины аргентинскому народу. На этот раз вам их не отстоять. Мы легко можем потопить британский флот с помощью российского и иранского оружия, купленного Венесуэлой».

Однако британцев больше пугают не заявления венесуэльского каудильо, а перемены во внешней политике Вашингтона. Дело в том, что нынешняя администрация решила исправить ошибки неоконсерваторов на «заднем дворе» Америки и восстановить влияние США в Западном полушарии. Именно поэтому госсекретарь Хиллари Клинтон во время латиноамериканского турне пообещала придерживаться нейтральной позиции в споре между Великобританией и Аргентиной. Такой подход в корне меняет геополитический расклад в Южной Атлантике.