Завершился юбилейный, 40-й международный экономический форум в швейцарском местечке Давос. Знаменитый и пафосный, он должен подводить итоги года прошедшего и ставить бизнесу задачи на год новый.

Предыдущий Давос прошел под лозунгом «неожиданного» кризиса, который, однако, вроде бы постепенно начинал заканчиваться. Почти весь год мировые лидеры озвучивали этот оптимистический вывод. К концу года энтузиазм поубавился, а адекватные эксперты пришли к выводу, что кризис далек от завершения. Читателям журнала «Однако» объяснять ничего не надо — в первом номере наступившего года была опубликована замечательная статья Сергея Егишянца, в которой приводилось множество графиков, демонстрирующих, что ключевые показатели экономики не демонстрируют не то что выхода из кризиса, но даже сокращения его масштаба. А что по этому поводу говорит цвет мирового бизнеса, собравшийся в Давосе?

Цвет мирового бизнеса констатировал что-то вроде того, что «определенное восстановление мировой экономики имеет место быть». Правда, поплакался на ситуацию с безработицей, которая неуклонно растет, и порекомендовал государствам бороться за создание рабочих мест и обеспечивать устойчивое развитие. Последнее, впрочем, может сойти за издевательство.

В процессе мероприятия обсуждались новые инициативы Обамы (по ограничению спекулятивных возможностей банков, вплоть до восстановления отмененного в 1999 году закона Гласса-Стиголла), Саркози и даже Брауна, который уже всерьез обсуждает разные ужасы типа «налога Тобина». То есть оборотного налога на все спекулятивные финансовые операции.

Выглядит все это страшно неубедительно. В конце концов, серьезные люди собрались, могли было бы поговорить о причинах кризиса, о том, какими могут оказаться его масштабы, и, главное, как минимизировать его последствия. Ан, нет, говорить об этом не стали. Так почему же?

Ответ в некотором смысле дает ход конфликта Обамы с банковской системой. Суть разногласий сторон, в общем, сводится к одному вопросу. За те тридцать лет, что банки обеспечивали экономический рост (как мы сегодня понимаем, за счет эмиссии, то есть проедая будущий спрос), они получили массу преференций: высокие зарплаты, бонусы, контроль над экономической политикой в большинстве стран мира. Только общий доход финансового сектора США в прибылях корпораций за это время поднялся в два раза – до более чем 50%. Но развитие закончилось. Значит, банки должны со своими привилегиями расстаться.

Но банки и вся мировая финансовая элита в целом совершенно не хотят ни от чего отказываться. Категорически не хотят. Для чего на первом этапе объясняли, что рост на самом деле не закончен… Сегодня уже понятно, что этот этап пройден, пора переходить ко второму, то есть определять, с чем же банки все-таки должны расстаться. Но они затормозили процесс, ссылаясь на, грубо говоря, «процедурные несоответствия». Обаму просто спросили, какое он имеет право задавать такие вопросы. Ну, как же, ответил он, я же говорю от имени народа! Какого такого народа, сказали банки, вывели на демонстрацию против политики Обамы полтора миллиона человек, провалили демократов на довыборах в сенат и обрушили рейтинг американского президента ниже 50%. То ли еще будет…
Аналогичная ситуация в Давосе. Подобные вопросы здесь не обсуждаются (и в самом деле, какое отношение бизнес-элита имеет к народу, это ж просто смешно), основные спикеры старательно уводят дискуссию в сторону, чтобы ключевые темы — что происходит в мировой экономике и как будут развиваться события дальше — не прозвучали. Факт сам по себе вопиющий: в ситуации, когда на мир надвигается самый мощный кризис за всю историю капитализма, его причины не обсуждаются вовсе!

В общем, вопросы в Давосе поднимались совсем не те, которые нужно было поднимать и которые, прямо скажем, у многих вертелись на языке. Но и из того, что произошло, можно сделать выводы.

Во-первых, что мировая финансовая элита по-прежнему жестко контролирует общественный дискурс и подрывать свои позиции пока не дает.

Во-вторых, поскольку кризис будет развиваться дальше, в конце концов, вопросы об ответственности и перераспределении общественных благ будут поставлены, правда, в ситуации, когда резервов уже практически не останется. А значит, процесс перераспределения будет протекать крайне жестко, с одновременным изменением всех правил и норм.

В-третьих, формат крупных элитных посиделок показал свою неэффективность. Это значит, что либо параметры таких встреч будут кардинально изменены при резком сокращении числа участников (что означает отказ от меж-элитной демократии и переход к диктатуре), либо придется радикально менять элиту.

Так что, несмотря на очевидное мелкотемье нынешнего Давоса, почву для размышлений и выводов он подготовил хорошую.