Трудно сказать, есть ли достижения в реализации Соглашения о стратегическом партнерстве между ЕС и Россией (1994г.). Зато системные проблемы партнерства хорошо известны: помимо «саги» о ВТО, это надежность поставок нашего газа в Европу и наши либеральные свободы. Решению эти задачки упорно не поддаются, поэтому саммиты Россия — ЕС все больше разочаровывают. На последнем — в июне в Нижнем Новгороде — решали невинный вопрос о торговле овощами и то не договорились! Зато саммит назвали «овощным»! Наконец-то слово найдено для удручающего бега на месте партнеров в течение 17 лет: «овощной базар».

На базаре обычно торгуются: укроп по семь рублей или по десять, огурцы по пятьдесят или по сорок? Вот и мы решаем с ЕС, сколько машин в России будут делать европейцы и сколько для этого они должны купить у нас комплектующих. Выбор таких тем на базаре широк, но это все укроп, а по главным вопросам — о газе прежде всего — лишь рост недоверия после перебоев поставок 2006 и 2009 гг. Но это же абсурд — считать, что Россия хочет оставить Европу без газа! Не продав в Европу газ, мы и наш бюджет замерзнем быстрее европейцев! Отсюда и «Южный поток» с Eni (Италия), и EDF (Франция), и «Северный поток» с Winthershall, и Е.ON Ruhrgas (Германия), Gasunie (Нидерланды), и GDF Suez (Франция). По дну морскому, где нет транзитных жуликов!

А вдруг у России не общечеловеческая логика, и ей милее, чтобы у соседа кобыла сдохла, замерзнув? Это вопрос вопросов. Польша с Эстонией и примкнувшие к этим державам США в страхе от экологических бед, которые несет «Северный поток». Поляки сравнили этот «сговор» Германии и России за спиной транзитных стран с пактом Молотова — Риббентропа. Но Еврокомиссия все же выдавила из себя слова поддержки, видимо, под давлением «старых друзей России» в ЕС — Германии и Франции. Про «Южный поток» вообще лучше не заикаться. Позиция не только ЕС, но и снова примкнувших к нему США состоит в том, что лишь проект «Набукко», где персонажей много, как в опере Верди, а главное — нет России, может дать Европе энергобезопасность. А «Южный поток» — это политический блеф на 15 млрд евро, который Россия замутила, чтобы все подумали, что тогда «Набукко» газа не хватит. В этом сговоре России с Италией состоит и Франция, вовлекли и наивных Венгрию, Словению, Болгарию. То есть, по логике ЕС, его странычлены играют под носом у Брюсселя в теорию заговоров.

Каким же непостижимым образом за 17 лет партнерства из «дорожных карт» сближения ЕС и России выросло лишь нечеловеческое недоверие? Все просто: в 1994 году ЕС был уверен, что Россия приверженна общеевропейским ценностям, а с тех пор разуверился. Не копирует Россия европейскую матрицу развития, принятую без обсуждений бывшими соцстранами, ныне новыми членами Евросоюза. Не строит европейскую рыночную демократию, которая виделась фундаментом партнерства.

Иллюзия это была, а не фундамент. Нет у России такой опции. У нее есть только выбор между нынешней централизованной автократией и демократическим регионализмом, то есть хаосом 90-х, когда и создавалось партнерство. Тот хаос и родил иллюзию, что если Россия, разрушив все до основания, затем еще поработает над собой, то построит из демократических обломков новую страну, которая будет понятным Европе замечательным партнером. Для России это невозможно, и бессмысленно судить, хорошо это или плохо. На фундаменте демократического регионализма Россия кренилась как Пизанская башня, потом этот крен остановила путинская автократия, а партнерство превратилось в базар.

Еще на базаре принято кричать: хорошо слышны и лукавство политической риторики сторон, и споры ученых о том, является ли Россия европейской или же евразийской державой. А чтобы партнеры уж точно никогда и никуда не побежали по своим «картам», а только кричали о взаимных обидах и недоверии, есть две достойные друг друга, одинаково недееспособные бюрократии России и Евросоюза.

Особенно добавил грусти лиссабонский договор: ЕС ясно дал понять России, что «лафа кончилась», и новый субъект права не позволит больше России играть в сепаратные отношения со странами-поддаными. Не надо договариваться с ними о «потоках», и упаси Господь — о тарифах для их компаний. Новый субъект только-только подвел в Лиссабоне остов своего общего дома под крышу, с его внутренней конструкцией согласования интересов стран-членов еще долго разбираться надо, а Россия, вместо того чтобы говорить с президентом ЕС, с его министрами, подрывает у дома фундамент разговорами со своими друзьями. Это правда: России действительно приятнее и понятнее иметь дело со странами — членами ЕС, чем с Брюсселем и Страсбургом. В странах есть политики, которые отвечают «за свой базар», причем не только перед Россией, но и перед своим электоратом и правящей элитой. Эти политики — живые люди: Шредер руководит «Северным потоком», Лагард до переезда в МВФ вывела Францию на второе после Германии место по объему инвестиций в Россию, Берлускони детей Путина на Сардинии выгуливает. А «Слава Кпсс» вообще не человек, да и не ясно еще, умеют ли говорить, а не только читать по бумажкам, написанным в штаб-квартире Еврокомиссии «Берлемоне» Президент Ван Ромпей и леди Эштон.

Я не считаю Лиссабонский договор обреченной утопией. Но вопрос о том, слишком много или слишком мало Европы в каждой стране — члене ЕС, будет решаться еще долго и мучительно, с громкими дебатами, кривыми компромиссами и нефункциональной бюрократией. Пока ЕС не доведет до ума свой дом, строительный мусор будет мешать соседству этого дома с Россией. Так что, во всем Брюссель виноват? А то что в России, где не прижилась европейская модель, зато цветет коррупцией госкапитализм, это как? Отсюда вторая, помимо газа, неразрешимая проблема партнерства — нарушения прав человека в России, с которыми уже в России «лафа кончилась». Но даже Брюссель догадался, что либеральной демократией России не стать, поэтому по поводу прав он как-то тише кричит, мол, хоть марафет-то какой-нибудь наведите в этом вопросе, и ладно. А может, просто права нашего человека волнуют Европу меньше, чем газ. Это же так по-человечески понятно.

У нас не нарушаются гражданские права, их просто нет, потому, что вместо граждан у нас подданные, большинство которых права эти волнуют меньше, чем цена на укроп. Это и укрепляет иллюзию, что России европейские ценности не милы.

Партнерство буксует потому, что и в ЕС, и в России продолжаются поиски самоидентификации. Европа за 60 лет стройки так и не решила, где внешние границы «субъекта», в доме шизофрения наднационального, межгосударственного и внутригосударственного регулирования, страны ЕС представляют себя поодиночке, а не блоком в международных отношениях, а еврозону поддерживают заклинаниями об общих целях, а не бюджетными и налоговыми рычагами. России тоже надо определяться по ключевым направлениям, но она этого упорно не делает, и, возможно, это ее судьба — вечно пребывать в состоянии перехода и поисках самоидентификации.

Несмотря на перманентный переходный период, Россия давно сделала выбор быть европейской страной. Ее история и культура, религия и демография, индустриальный потенциал и торговля делают Европу не только стратегическим партнером, но и единственным обществом, понятным и притягательным для россиянина. То же самое относится и к Европе: не нужна ее техника и инвестиции ни Америке, ни Китаю, ни Японии. Наше стратегическое партнерство естественно, оно зиждется на исторических связях и вековых традициях, а не на иллюзорном фундаменте, отражавшем российский хаос 90-х. Оно развивается, хоть и совсем не так, как хотелось бы Брюсселю или мечтается Москве.

За время бега партнерства на месте инвестиции европейских компаний в Россию достигли около 300 млрд евро, а российские инвестиции в Европу превысили 160 миллиардов. В Европу россияне едут в отпуск, отправляют учиться детей, покупают там дома, удерживая рынок недвижимости Европы от краха. В России люди живут как европейцы, а не как американцы или китайцы, а те, что отчаялись жить тут, уезжают в Европу, а не в Японию.

Россия отторгает не общие с Европой человеческие ценности, а общественную модель и идеологию, на них построенную. Если кому-то от этого грустно, это понятно. Но столь же понятно, что развивать подлинное партнерство таким идеологически разным субъектам можно лишь на функциональном и ясном экономическом и социокультурном интересе друг к другу, как это делают с успехом и бизнес, и люди двух общностей. Хотя бы ради завершения собственной стройки Евросоюзу не стоит кричать о коварстве России, которая плетет сепаратные заговоры. Не стоит и тыкать Москве в нос, что в России попираются права человека, в то время как граждане Европы еще не решили, сколько своих прав они хотят сохранить дома, а сколько отдать в Брюссель. Россия же могла бы тоже не пугать саму себя тем, что цель ЕС — отрезать ее от Европы. Это такая же чушь, как и мечта Брюсселя превратить Россию в либеральную демократию.

Досье

Елена Котова — кандидат экономических наук, специалист в сфере международных экономических отношений. Политик, продвигавший приватизацию в Москве, сотрудник Международного валютного фонда, Всемирного банка, топ-менеджер крупных российских банков — ВЭБ,ВТБ, МБРР. Последние пять лет жила в Лондоне и работала директором от России в Европейском банке реконструкции и развития (ЕБРР). В конце августа в издательстве АСТ выходит ее первое художественное произведение — интеллектуально-развлекательный роман «Легко!».