Католическая церковь привыкает жить при новом понтифике. Впервые в тысячелетней истории управлять «ладьей святого Петра» доверили не европейцу, а выходцу из Латинской Америки, и не «классическому» церковному иерарху, а представителю могущественного ордена иезуитов. С избранием римским папой аргентинского кардинала Хорхе Марио Бергольо в Ватикане началась тихая революция, которая сулит знаковые перемены в глобальной политике. Так что же символизирует фигура нового главы католической церкви? И почему Ватикан сделал ставку на представителя своей самой эффективной спецслужбы?

По стопам праведника из Ассизи

«Франциск, Мой Дом рушится, почини его!» — с такими словами обратился Иисус Христос к будущему католическому святому Франциску Ассизскому, когда тому было видение. Дело происходило на рубеже XII и XIII веков, когда католическая церковь начала терять авторитет среди верующих из-за повального обмирщения клира, который, презрев христианскую скромность, утопал в непозволительной роскоши. И святой Франциск выполнил просьбу Спасителя — раздав свое скромное имущество, он основал орден францисканцев, помогая бедным и проповедуя Евангелие не только людям, но и волкам, овцам, огню и воде. Его скромность и смирение оказались теми инструментами, с помощью которых он «починил» пошатнувшийся авторитет церкви: излечившись от духовной глухоты, она наконец-то услышала голос нищих и обездоленных.

Принимая после победы на конклаве имя Франциск, аргентинский кардинал Хорхе Марио Бергольо, безусловно, отождествлял себя с праведником из городка Ассизи. Как и во времена зрелого Средневековья, Святой престол сегодня переживает непростые времена — католический клир сотрясают скандалы, связанные с педофилией и финансовыми манипуляциями. «Зачем мне ходить в храм, если сами священники предаются блуду и живут на широкую ногу?» — рассуждают миллионы католиков по всему миру, навсегда покидая лоно церкви. Что и говорить, вернуть Ватикану утраченную популярность — задача для выдающегося проповедника. И на первый взгляд папа Франциск производит впечатление именно такого пастыря.

Удивительная личная скромность, строгий аскетизм и близость к народу — вот те качества, с помощью которых он надеется завоевать сердца людей. «Новый папа стремится отмыть церковь от имиджа защитницы сильных и богатых и максимально раскрыть ее ограду для бедных слоев. Всем видом он пытается показать священникам и мирянам, что его миссия — возвращение к изначальной евангельской простоте», — пишет испанская газета El Pais. Показательно, что после избрания папа Франциск, выйдя на площадь Святого Петра, не стал с важным видом благословлять верующих, а просто сказал: «Добрый вечер!» и смиренно попросил паству молиться о себе. После этого он направился в отел ь, но не на положенном ему роскошном лимузине, а на общественном транспорте, и лично оплатил счет за номер.

Может быть, подражание святому Франциску — не более чем игра на публику? Не исключено. Но даже если это игра, то играть в нее Хорхе Марио Бергольо начал задолго до своего восшествия на папский престол. Будучи еще архиепископом Буэнос-Айреса, он жил не в роскошной резиденции, а в скромной квартире и сам готовил себе пищу, хотя мог бы по примеру «коллег» поручить всю грязную работу прислуге. При этом кардинал Бергольо никогда не пытался оградить себя от внешнего мира. В 2001 году он посетил хоспис для больных СПИДом и лично поцеловал и омыл ноги пациентов, призвав к братской любви ко всем ближним.

Положительное впечатление на верующих христиан производит и верность нового понтифика традиционной католической морали. «Избрание Франциска означает, что вы еще очень нескоро увидите женщин среди священнослужителей, — сетует либеральное американское издание The New Yorker, — или женатых священников, или отмену запрета на разводы, аборты и противозачаточные средства. Или послабления для монахинь в брюках, несущих беднякам еду, музыку и утешение, или всего лишь признания того, что нераскаявшиеся католики из числа геев и лесбиянок хотя бы теоретически могут попасть на небо». Так неужели католическая церковь наконец-то обрела своего «доброго пастыря», который выведет ее из нынешней кризисной пустыни?

Почерк иезуитов

Нам, жителям глобального «общества спектакля», не пристало путать медийный образ и реального человека. Не стоит забывать, что новый понтифик — член ордена иезуитов, который считается одновременно разведкой и спецназом Ватикана, ордена, снискавшего себе зловещую славу еще в XVI веке.

«В своей практической деятельности иезуиты выработали уникальный метод культурной адаптации и мимикрии, превративший его членов в лучших миссионеров и разведчиков в различных частях мира, — заявила в интервью «Однако» ведущий в России ватикановед доцент МГИМО Ольга Четверикова. — Недаром в нашей стране слово «иезуитство» стало синонимом к таким понятиям, как двуличие, коварство и лицемерие. Члены этого ордена легко втираются в доверие: они умеют казаться своими и в хижине бедняка, и в мастерской художника, и во дворце падишаха».

Но если новым понтификом впервые в истории католической церкви становится член ордена иезуитов, то это является тревожным знаком — видимо, ситуация в глобальной политической игре складывается для Святого престола не лучшим образом. Да, Ватикан по-прежнему — один из ключевых игроков, чья сила опирается на нравственную привлекательность учения Иисуса Христа, искаженного под нужды глобальной политики, и на совокупную мощь суверенного государства. Однако в начале XXI века, на решающем этапе глобализации католическая церковь оказалась едва ли не главной мишенью «финансовой аристократии» из Великобритании и США.

Цель англосаксов очевидна — «вписать» Ватикан в собственный проект глобализации, но в роли не самостоятельного игрока, а второразрядной «религиозной обслуги». Для этого Святой престол должен отказаться от католической морали (благословить гомосексуальные браки, аборты и эвтаназию), активизировать объединение христианских церквей в рамках экуменического движения и, наконец, пожертвовать остатками учения Иисуса ради утверждения новой мировой религии, вылепляемой из оккультно-мистического текста New Age. Но и это еще не все. В эпоху слива национальных государств от Ватикана ждут полного отказа от своего суверенитета, и в первую очередь суверенитета финансового.

В последние годы англосаксы ополчились на папуконсерватора Бенедикта XVI, который сливал суверенитет Ватикана не так быстро, как того хотелось бы Лондону и Вашингтону. Каких только «собак» не навесили на «ротвейлера Господа Бога»! После серии громких скандалов вокруг священников-педофилов немецкий понтифик стал выглядеть в глазах западного обывателя не нравственным эталоном, а лицемером, покрывающим пороки духовенства. Кроме того, с помощью эффектной PR-кампании под названием «Ватиликс» англосаксы выставили Банк Ватикана в качестве «прачечной» по отмывке денег итальянской мафии и политиков, потребовав, чтобы он соответствовал «международным критериям прозрачности», то есть передал свои финансы под контроль «правильных парней» в лондонском Сити и на нью-йоркской Уолл-стрит.

Итогом проигранной Ватиканом информационно-психологической битвы стала нашумевшая отставка Бенедикта XVI с последующим «прогибом» Святого престола под западную финансовую элиту. Так, за пару дней до ухода немецкого понтифика Банк Ватикана возглавил рыцарь Мальтийского ордена Эрнст фон Фрайберг — блестящий экономист, которого любезно «помогло» найти кадровое агентство Spenser and Stuart. После этого случилось чудо — западные банки вновь позволили туристам расплачиваться по кредитным картам на территории теократического государства (запрет был наложен в январе из-за недостаточной прозрачности). И теперь Святой престол может не переживать по поводу «транспарентности» — его казна плавно утекает к хозяевам влиятельного ватиканского бизнес-клуба, тесно связанного с англо-американской финансовой элитой.

Да и избрание папы-иезуита, по мнению многих экспертов, является не чем иным, как уступкой западному финансовому истеблишменту. «Задача ордена заключается в незаметной перестройке католического учения в соответствии с велениями времени. Конечная цель — формирование единой мировой религии, — полагает Ольга Четверикова. — Еще во время Второго Ватиканского собора в 1960-е годы иезуиты настаивали на гибкости католической церкви в вопросах морали. И пусть жесткая позиция Франциска по поводу однополых браков никого не вводит в заблуждение — его родная Аргентина стала первым государством Латинской Америки, где такие браки разрешили на государственном уровне. А раз это произошло, то значит, он попросту не оказал реального сопротивления. В этом угадывается фирменный почерк иезуитов, у которых слова и поступки могут существовать в непересекающихся плоскостях».

Ватикан готовится к реваншу

Но означает ли отставка Бенедикта XVI и приход Франциска капитуляцию перед англосаксами? Судя по всему, речь пока идет лишь о проигранной битве, но не о проигранной войне. Во всяком случае, истеблишменту Великобритании и США не удалось додавить Ватикан, усадив на папский престол свою креатуру — либерального ганского кардинала Питера Тарксона. Хотя англосаксы очень старались — накануне заседания конклава западные СМИ принялись лепить «доброго пастыря» из чернокожего проповедника и шоумена из Ганы. Кроме того, мистически настроенным гражданам «скормили» древнее пророчество, из которого следует, что последнего римского папу будут звать Петр (прямо как мистера Тарксона).

Ну как после такой агрессивной PR-кампании кардиналы могли обмануть «всеобщие ожидания»? Судя по всему, Ватикан — не из тех игроков, которые сдаются без боя. Вопреки всем прогнозам и пророчествам католические иерархи посадили на папский престол не Питера Тарксона, а Хорхе Марио Бергольо, который производит впечатление компромиссной фигуры. Причем складывается ощущение, что избрание на Святой престол аргентинца стало результатом успешной спецоперации, проведенной при участии папы-немца Бенедикта XVI.

К этой операции он явно готовился заранее. Показательно, что за год до своего отречения понтифик ввел в число выборщиков консервативно настроенных кардиналов из стран третьего мира, удалив из списка многих европейцев. Обязанные своим возвышением лично Бенедикту XVI, они должны были проголосовать за того человека, на которого тот укажет своим перстом. Что же касается Франциска, то аргентинский иерарх имеет давние связи с Германией — свою докторскую диссертацию он защитил в Фрайбургском университете. Вполне возможно, что во время своей научной деятельности он познакомился с Йозефом Ратцингером или близкими к нему католическими структурами.

Как бы то ни было, все недавние события показали, что эти два иерарха могли действовать заодно. «Во время конклава 2005 года Бергольо, заняв второе место, отдал свои голоса кардиналу Ратцингеру, за что тот, видимо, дал аргентинцу определенные обещания, — сказал в интервью «Однако» петербургский политолог Дмитрий Гавра. — И вот теперь оба иерарха разыграли неплохой трюк. Немецкий понтифик перед уходом смог посадить на Святой престол своего выдвиженца: мол, если вам не нравится моя персона, то тогда общайтесь с моим преемником». Многие наблюдатели обратили внимание на то, что после своего избрания на конклаве Франциск, поприветствовав на площади Святого Петра католическую паству, тут же позвонил Бенедикту XVI. И их разговор выглядел не просто как дань вежливости — скорее он походил на подведение итогов операции и обсуждение планов на будущее.

Так или иначе, но с папой Франциском Ватикан, несмотря на свой крупный проигрыш, получил шанс выйти из той ловушки, в которую угодил по милости своего «заклятого друга». Но как это сделать, лишившись львиной доли финансового суверенитета? Очевидно, расчет сделан на активную миссионерскую деятельность и привлечение симпатий людей на фоне мирового экономического торнадо и возможного краха глобальной финансовой системы. Новый понтифик не зря ведет подчеркнуто аскетический образ жизни и не просто так взял себе имя Франциск. «В условиях неизбежного обострения мирового финансового кризиса число нищих на планете возрастет в несколько раз, и это откроет перед Ватиканом новые горизонты», — заявил по этому поводу российский экономист Михаил Хазин.

Конечно, полностью увильнуть от участия в глобалистских проектах своего оппонента у Святого престола не получится, однако он выиграл главный ресурс — время. Ведь с избранием Франциска стало понятно, что Ватикан будет отказываться от собственного суверенитета, искажать суть христианства и работать над созданием мировой религии не так стремительно, как того желает либеральное крыло западной элиты. Причем у Святого престола появился шанс отвоевать для себя роль соавтора чужого проекта глобализации, а не «мальчика на идеологических побегушках».

Пришло время Южной Америки

Не секрет, что при выборе нового папы кардиналы всегда берут в расчет текущую расстановку фигур на геополитической «шахматной доске». Яркий тому пример — восшествие на Святой престол харизматичного поляка Кароля Войтылы в 1978 году. Именно тогда на Западе приняли решение — расшатать ситуацию в Польше и начать слом социалистического лагеря, возложив на польского понтифика роль одного из могильщиков СССР.

Сегодня же перед Ватиканом стоит другая задача, а именно создание новой опорной базы взамен Европы. Как показало сокрушительное поражение Бенедикта XVI в битве за европейские ценности, Старый Свет больше не может быть оплотом мирового католицизма. Слишком уж современные европейцы отравлены постмодернистским ядом атеизма и толерантности — к готическим соборам все чаще пристраивают минареты, христианство считают пережитком прошлого, а на воскресных мессах можно увидеть лишь немногочисленных благообразных пенсионерок. В общем, из некогда христианского континента Европа превращается в «духовную пустыню», в которой то и дело мелькают зеленые «оазисы ислама».

«В нынешних условиях Ватикану ничего другого не остается, как сделать ставку на Латинскую Америку, где проживает 42% католиков, — пишет по этому поводу испанская газета El Mundo. — Причем для этих людей религия — часть повседневной жизни. Недаром избрание папой Хорхе Марио Бергольо вызвало у латиноамериканцев бурю восторга, а в его родной Аргентине победу соотечественника на конклаве кардиналов отпраздновали так, как если бы национальная сборная выиграла чемпионат мира по футболу».

Но не только массовость католической паствы заставила Ватикан обратить свой взор в сторону Латинской Америки и посадить на папский престол аргентинца Франциска. Дело в том, что сегодня этот регион превратился в законодателя идеологической моды, предложив миру обновленную версию «красного проекта», в основе которого — синтез христианских и социалистических ценностей. В отличие от атеистического СССР латиноамериканский «социализм ХХI века» имеет мощную религиозную подпитку: у темпераментных южан революционная борьба и истовая вера в Бога всегда шли рука об руку. В 1970-е годы в Латинской Америке после проповедей перуанского богослова Густаво Гутьерреса получила распространение так называемая «теология освобождения», сторонники которой утверждают, что несправедливое капиталистическое общество является следствием греховности и нравственного несовершенства большинства людей. А значит, каждый человек должен освобождать себя от уз греха, а общество — от пут эксплуатации и угнетения. «Теология освобождения» призывает людей занимать активную общественную позицию и бороться со злом внутри себя и вовне, приближая день прихода Царствия Божьего на Землю.

Именно христианский социализм породил в Латинской Америке мощную «красную волну», на гребне которой поднялись всем известные левые бунтари — Уго Чавес, Эво Моралес, Рафаэль Корреа и Даниэль Ортега. При этом их отношения с католической церковью сложно назвать бесконфликтными — венесуэльский команданте, несмотря на искреннюю веру в Бога, не раз критиковал политику Ватикана. И это представляет для Святого престола определенную угрозу, поскольку латиноамериканский «красный проект», драйв которого не иссякает благодаря пассионарному взрыву среди индейцев, может в перспективе выйти из-под любых внешних влияний.

Впрочем, Ватикан постарается не допустить такого развития событий. И теперь, когда Уго Чавес ушел в мир иной, Святой престол получил великолепный шанс незаметно «приручить» латиноамериканский «красный проект». Многие аналитики усматривают взаимосвязь между смертью колоритного венесуэльского команданте и избранием папой первого в истории латиноамериканца. Во всяком случае, скорбь в связи с кончиной недавнего кумира и радость по случаю избрания Франциска настроили эмоциональных латиноамериканцев на определенную психологическую волну, которая легко может бросить их в объятия Ватикана. «Мы знаем, что наш команданте находится напротив Христа. Он попросил, чтобы папой стал южноамериканец. И Христос сказал: «Пришло время Южной Америки», — на радостях заявил исполняющий обязанности президента Венесуэлы Николас Мадуро.

В целом папа Франциск представляется идеальной фигурой, чтобы «одомашнить» «красный проект». Его имидж защитника нищих и обездоленных — превосходная приманка для жителей трущоб и пламенных революционеров. При этом он как опытный миссионер может нанести сокрушительный удар по «теологии освобождения». Известно, что Хорхе Марио Бергольо в свое время осуждал ее с архиепископской кафедры как опасную ересь. А в 1976–1983 году будущий римский папа, по некоторым данным, молчаливо сотрудничал с аргентинской правой хунтой и даже якобы выдал властям двух священников-иезуитов, которые симпатизировали идеям Гутьерреса. Впрочем, Ватикан и не обязан поддерживать чужие революционные инициативы. Будущее латиноамериканского «красного проекта», скорее всего, видится ему как возрождение на новом этапе иезуитского государства в Парагвае — там с 1610 по 1768 год уже существовал своеобразный социализм «при мудром руководстве католической партии».