Как шиитские радикалы стали «врагами Аллаха»

Реакция

2009 год, безусловно, был годом Ирана. Спустя 30 лет после Исламской революции в стране впервые прошли массовые демонстрации протеста. Но внимание к Ирану было приковано и по другой причине. От того, откликнутся ли лидеры Исламской республики на призыв президента США к диалогу, во многом зависел успех нового подхода Обамы к внешней политике.

Через две недели после инаугурации в интервью телеканалу «Аль-Арабия» президент США пообещал «протянуть руку иранским лидерам, если они разожмут кулаки». Два месяца спустя в обращении к иранскому народу по случаю праздника Навруз он признал легитимность режима аятолл. Еще через два месяца согласился с тем, что Иран имеет право на обогащение урана, а в своей программной каирской речи впервые открыто признал факт участия ЦРУ в свержении правительства Моссадыка в 1953 году.

 

Июньские протесты

Однако руководство Исламской республики не спешило делать ответные шаги, утверждая, что американские стратеги, надев новую маску, сохранили прежние цели, которые заключаются в свержении теократического режима. Как отметил верховный лидер (рахбар) страны Али Хаменеи, Обама протянул Ирану руку в «бархатной перчатке», но «под мягким бархатом скрывается железная десница». Не стоит забывать и о том, что вражда с Америкой остается одним из основных догматов идеологии Хомейни.

Конечно, Соединенные Штаты рассчитывали, что после дипломатических реверансов Обамы, победу на проходивших в июне президентских выборах в Иране одержит один из кандидатов-реформистов, который примет условия Запада в ядерной сфере. Однако их надежды не оправдались. Президентом вновь был избран яростный критик Америки и Израиля Махмуд Ахмадинежад. В стране сразу же начались массовые выступления, участники которых пытались оспорить результаты голосования. Десятки тысяч людей, скандировавших «Смерть тирану!» и «Ахмади, уходи!», вышли на улицы крупных иранских городов. Однако как бы ни хотели западные политологи представить иранскую оппозицию как типичное демократическое движение, борющееся за права и свободы граждан, мечты эти не имели ничего общего с действительностью.

У наблюдателей не поворачивался язык назвать демократическим кандидатом Мир Хосейна Мусави, создателя иранской версии «военного коммунизма» (в период ирано-иракской войны Мусави занимал пост премьера), который пользовался поддержкой радикального шиитского духовенства, а демонстрации исламистов, расхаживающих под зелеными знаменами, совсем не походили на «бархатные» выступления, традиционные для Восточной Европы. Да и главной причиной недовольства иранских «несогласных» было отнюдь не отсутствие демократии, а переход власти от клерикальной элиты к светскому ультраконсервативному истеблишменту. Не случайно идейным вдохновителем июньских демонстраций стал председатель Совета хранителей (орган, избирающий рахбара) экс-президент Ирана Али Акбар Рафсанджани, один из самых влиятельных представителей духовенства.

 

Гвардейский переворот

После подавления демонстраций Ахмадинежад, по словам некоторых политологов, осуществил в Тегеране дворцовый переворот, полностью передав власть над страной руководителям Корпуса стражей исламской революции (Революционной гвардии) и их союзникам из ополчения «Басидж», выступающим за дальнейшую милитаризацию Ирана. При формировании кабинета министров, в первую очередь, учитывалась не профессиональная компетентность кандидатов, а их личная преданность президенту.

Министерство по делам разведки возглавил Хайдар Мослехи, бывший советник Ахмадинежада, занимавший ранее пост представителя рахбара (верховного лидера) Али Хаменеи при ополчении «Басидж». Министром внутренних дел стал Мостафа Мохаммад Наджар — креатура Революционной гвардии, рассчитывающей с его помощью окончательно подмять под себя силы внутренней безопасности.

На Западе больше всего нареканий вызвало назначение на пост министра обороны бригадного генерала Ахмада Вахиди, который до настоящего момента командовал элитным подразделением Революционной гвардии «Аль-Кудс», не так давно занесенным США в черный список организаций, спонсирующих терроризм. Новоиспеченный министр обороны Ирана разыскивается Интерполом за организацию теракта в еврейском центре в Буэнос-Айресе в 1994 году, в результате которого погибло 85 человек. Неудивительно, что, когда Вахиди утверждали в должности, парламентарии дружно скандировали: «Смерть Израилю!»

Растущее влияние «гвардейцев» и непомерные амбиции президента, который все чаще стал перечить верховному лидеру, вынуждают последнего искать противовес Ахмадинежаду среди представителей старой иранской элиты. Наблюдатели заговорили о грядущем примирении Хаменеи с Рафсанджани. Многим показалось символичным, что верховный лидер назначил на должность главы судебной власти Ирана Садека Лариджани, который, как и его брат, спикер меджлиса Али Лариджани, в последнее время выступает с критикой действующего президента. Таким образом, во главе двух ветвей власти оказались представители влиятельного семейства, которое никогда не было связано с ультраконсерваторами.       

 

Радикализация «зеленых»

Однако желание Хаменеи приструнить Ахмадинежада не мешает ему поддерживать своего амбициозного протеже в борьбе с «зеленым движением», которое, по мнению обоих политиков, представляет угрозу для нынешнего режима. Хотя на данный момент опасность эта весьма призрачна. У оппозиции нет ярких лидеров и четкой политической программы, а судьба ее во многом зависит от того, продолжится ли раскол среди представителей духовной элиты Ирана.   

В середине декабря из жизни ушел единственный в своем роде официальный иранский оппозиционер великий аятолла Хосейн-Али Монтазери, ближайший сподвижник основателя Исламской республики, который долгое время считался его преемником на посту рахбара. Для «зеленого движения» Монтазери был символической фигурой. Он отказался осудить июньские демонстрации протеста и выступил с жесткой критикой властей, которые, по его словам, проводили показательные судебные процессы наподобие сталинских и с помощью «средневековых пыток» пытались выбить из обвиняемых признательные показания. 

Смерть Монтазери послужила поводом для новой волны выступлений, куда более радикальных, чем в июне. 27 декабря в священный для шиитов день Ашуры иранские несогласные провели манифестации, которые закончились ожесточенными стычками с полицией. Эти события вынудили многих реформистов дистанцироваться от радикальной оппозиции. Даже Мусави, потерявший в день Ашуры племянника, выдвинул лозунг национального примирения. Известный критик правящего режима Иззатулла Сахаби в открытом письме к лидерам «зеленого движения» призвал их отказаться от насилия и радикализма. «Вам не удастся повторить сценарий 1979 года, — заявил он. — Революция в современном Иране невозможна, да и нежелательна. Если умеренные клерикалы и старые консерваторы, недовольные правлением Ахмадинежада, будут вынуждены выбирать между сохранением статус-кво и бунтом радикалов, они, конечно, выберут статус-кво».

Стоит отметить, что радикальная оппозиция не пользуется поддержкой населения. В этом смысле очень показательно, что через три дня после марша несогласных, участие в котором принимало не более пяти тысяч человек, на правительственный митинг пришли сотни тысяч граждан (по словам очевидцев, такая огромная толпа не собиралась в Тегеране со дня похорон аятоллы Рухоллы Хомейни в 1989 году).

Маргинализация «зеленых» позволила властям объявить их вне закона. Как отметил глава иранского МВД Мостафа Наджар, отныне «бунтовщики будут считаться врагами Аллаха и государства и они не смогут избежать смертной казни». Таким образом, декабрьские выступления сослужили радикалам плохую службу. К тому же у правительства появился повод для очередной антизападной кампании. 60 иностранным организациям, в том числе Би-би-си, «Голосу Америки», Фонду Сороса, Национальному демократическому институту была инкриминирована шпионская деятельность и подготовка «цветного» переворота. В январе, после убийства известного иранского физика-ядерщика Масуда Али-Мохаммади, в котором власти тут же обвинили ЦРУ и Моссад, антизападная риторика ужесточилась.

Западные политики не спешат отвечать на вызов Тегерана. И хотя срок ультиматума Обамы истек в конце прошлого года, советники американского президента призывают его проявить выдержку и пока не менять политику на иранском направлении. Дело в том, что большинство из них свято верит в успех «зеленого движения», которое, по их замыслу, должно добиться падения Ахмадинежада и его гвардейцев без помощи извне. Недаром акции протеста в день Ашуры в Соединенных Штатах сравнивают с падением Берлинской стены. Введение калечащих санкций или бомбардировка ядерных объектов, говорят американские стратеги, спутает все карты, вынудив иранское общество сплотиться вокруг нынешней власти.