Настоящие перемены наступают тогда, когда меняется направление умов. В своем последнем обращении к нации Барак Обама призвал Америку «изобрести себя заново и объединиться, чтобы выжить». Президентские послания всегда бывают полны красивых фраз, но в данном случае эти слова звучат актуально для всего мира, и для России тоже. Правда, может быть, нам нужно как раз не изобретать себя заново, а наоборот — повнимательнее присмотреться к тому, что если не выкинуто на свалку истории, то сильно скрыто за наслоениями нового постсоветского образа жизни. Образ уверенного в себе героя-одиночки, который с каждым днем все больше зарабатывает, сидя в красивом офисе, одной левой отодвигает менее успешных конкурентов за место под солнцем и на 100% уверен в безоблачном завтра, остался в докризисных временах. Новым героям нужны новые стратегии.
 

Лояльность — для галочки и для души

Рыночная экономика в ее либеральном понимании предполагает, что общество — это множество разумных эгоистов, где кто успел, тот и съел. А другие на него не обижаются, а стараются обогнать в честной борьбе. На практике оказалось, что никакой честной конкуренции вокруг нас в бизнес-среде чаще всего не наблюдается. Выигрывает тот, кто лучше всего обманывает, имеет в качестве ресурса хорошие связи с властными структурами и в нужное время оказался в нужном месте. По крайней мере именно так полагает большинство россиян, судя по результатам недавно опубликованного в «Однако» опроса «Верите ли вы в честный бизнес?». Не верят. Да и сами предприниматели, особенно представители малого бизнеса, признают — хотели бы работать честно, но система не позволяет выжить тому, кто платит все налоги и, наоборот, отказывается платить «дань» многочисленным местным инстанциями и чиновникам.
Может быть, жизнью, где каждый за себя, довольны наемные работники-профессионалы? Многие из них, по крайней мере в крупных городах, имеют неплохой доход, считают себя средним классом, и по своему образу жизни ничуть не уступают коллегам из развитых европейских стран. Все так, но работодатели почему-то перманентно озабочены пробле­мой демотивированности сотрудников, и то выво­зят их на художественный бег в мешках по горным вершинам, то устанавливают драконовские правила, когда по офису нельзя передвигаться без посекундного учета каждого шага. А на работе мало кто горит все равно. Сотрудники сливают фрустрацию в ЖЖ и прочие башорги, и за последнее десятилетие сформировали этим уже целый пласт сетевой «антиофисной» культуры, по которому теперь филологи и социологи пишут диссертации.
О так называемой лояльности компании, которая якобы существует и на поддержание которой тратят массу энергии менеджеры по персоналу, говорят сами за себя простые факты. Почти в любой отрасли за последние десять лет происходила большая ротация кадров — люди хотели роста заработных плат, но практически никогда не могли получить требуемого карьерного роста внутри одной компании и поэтому, оставаясь в той же профессиональной сфере, меняли работодателя. Благо до кризиса у хороших специалистов всегда было достаточно предложений. В итоге через N лет такой специалист оказывался «уже не первый раз замужем» — «верно работал» в очередной раз на тех, кто еще вчера был главным конкурентом. И хотя на корпоративе он теперь поет частушки в футболке с другим логотипом, при этом у него по-прежнему остались в качестве друзей и приятелей масса бывших коллег. С которыми его чаще всего продолжают связывать куда более теплые отношения, нежели с новым коллективом. Хотя формально они должны стать теперь персонами нон-грата, и в некоторых случаях общение с ними может быть весьма рискованным — руководство может счесть такую дружбу нарушающей интересы бизнеса. Но в России люди чаще делают ставки на людей, которых считают надежными, а не на компанию, где работают. Потому что приятель с прошлого места работы, с которым пару лет назад вы ходили пить пиво по пятницам, завтра может позвонить и предложить интересный новый проект. Именно к таким знакомым в первую очередь человек обращается, когда сам ищет работу. И при выборе между «своими» и работодателем, как это ни прискорбно для корпоративной системы ценностей, россияне выбирают «своих». Может быть, для внешнего наблюдателя — это азиатчина. Для тех, кто живет и работает здесь, — очевидная и правильная стратегия жизни.
В итоге под колышащимся миражом бизнес-поведения и корпоративной лояльности кроются схемы поведения, где неформальное сотрудничество на основе человеческих отношений формирует куда более сильные связи и своеобразные сетевые структуры, легко проникающие сквозь формальные барьеры. Более того, негласные кодексы поведения людей, связанных друг с другом на человеческом, а не корпоративном уровне, оказываются куда действеннее, чем любые корпоративные конституции. И если проще — корень проблем немотивированности и нелояльности сотрудников чаще всего в том, что собственная компания для них не друг, не товарищ и не брат, а место, где в кассе выдают зарплату, в то время как моральные обязательства они скорее готовы нести по отношению к друзьям и знакомым.
 

Доверчивые конформисты

Это все мечты об идеальных россиянах, может возразить читатель. А подлинные и правда уже давно заняты только собой — и ни конкуренция, ни сотрудничество их не интересует. Действительно, можно вспомнить недавний проект фонда «Общественное мнение» — «Люди 21» (2009 г.). Социологи пытались выяснить, кто в нашем обществе относится к группе социальных инноваторов, то есть людей, которые идут в ногу со временем, начиная c создания новых информационных технологий и заканчивая новыми социальными практиками. Герои исследования читают Интернет, а не бумажные издания, ведут здоровый образ жизни, пользуются современными гаджетами и банковскими картами. Однако организаторы исследования признали, что у этой группы людей не проявляется никаких отчетливых взглядов на жизнь. Единственное, что их объединяет, — это практика потребления. Человек, который проявляет интерес к политике, в их глазах превращается в маргинала — настолько фальшивыми им кажутся любые политики и политика в целом. Даже инновации эти люди способны воспринимать только в том случае, если они улучшают качество их жизни и потребления. Если перед представителем класса инноваторов поставить выбор — или Россия запустит новый космический корабль, откроет десять университетов, или я смогу купить себе более престижную машину, — многие сделают выбор в пользу последнего варианта.
И тем не менее даже этот «авангард конформизма» на бытовом уровне заботится о семье, доверяет друзьям, способен помочь даже совершенно незнакомым людям, если, например, в Интернете они окажутся в одном сообществе. Отношения «человек — человек» по-прежнему имеют первостепенное значение даже для тех, кто позиционирует себя как эгоиста и конформиста в отношении общества вообще, работодателя и тем более власти.
 

Электронное братство

Уже упомянутое сотрудничество пользователей Интернета стало в последние годы настолько мощным трендом, что уже и мировые бизнес-монстры переориентируют свои маркетинговые усилия в сторону социальных сетей и прочих сетевых сообществ. Эти сообщества в результате стремительно коммерциализируются, но факт остается фактом — их возникновение и уже многолетнее функционирование доказали, сколько сил, времени и собственных компетенций люди готовы потратить на абсолютно безвозмездные совместные проекты с другими людьми. Левые и правые интеллектуалы, защитники животных, любители кулинарии, автовладельцы и просто обыватели из районного «Форума города N-ска» — все эти люди (а сегодня можно смело говорить о миллионных аудиториях) все чаще готовы не просто стучать по клавиатуре, а «выходить в реал». Если брать весь мир, то масштаб этой новой социальности таков, что некоторые социологи и экономисты всерьез заговорили о прообразе Gratis Economy или Gift Economy, экономики дарения.
Главный признак экономики дарения — возможность что-то безвозмездно отдать другим. Распространение Интернета и превращение многих до того материальных вещей (например, книг или географических карт) в информационные продукты показали, что желающих (или по крайней мере абсолютно не имеющих ничего против) поделиться своей информационной собственностью с другими очень и очень много. Часто мотивация людей не просто некоммерческая, а вообще антикоммерческая — делясь тем, что купил, я трачу свои деньги, и готов даже формально нарушить закон, чтоб сэкономить чужие. А это уже не просто нарушение какого-то копирайта, это нарушение правил большой общей игры. Собственно, Интернет изначально и предполагался как некоммерческое поле — интернет-кооперация и свободный обмен информацией уже в 1998 году был назван hi-tech gift economy. И сегодня мы видим, что принципы некоммерческого взаимовыгодного сотрудничества, традиционные для, например, культуры программирования с открытым кодом или научных сообществ, где чем больше отдано (процитировано), тем выше статус разработчика или ученого, все чаще работают в сетевых сообществах. Объединяет все эти весьма разные системы одно — в них тот, кто отдает, в глазах общества выглядит более достойным, чем тот, кто обменивает, и мотивация людей в этих системах отличается от мотивации типа Homo economicus. Это мотивация сотрудничества, а не конкуренции.
 

Сотрудничество как ресурс

Можно ли мотивацию сотрудничества не противопоставлять коммерческой, а, напротив, применить в коммерческой сфере? Можно, если конкуренция становится инструментом компании для внешнего мира, а сотрудничество — для внутренней среды. Ряд известных западных бизнес-экспертов в последние годы выдвинул идею о том, что ключевыми факторами возникновения очагов высокой производительности труда, инициативной и качественной работы и прорывных достижений являются сотрудничество, создание коллективов, где нет внутреннего конкурентного поведения, а договоренности обеспечиваются не санкциями или авторитетом руководителя, а взаимным доверием. А причиной неспособности вызвать в коллективе желание сотрудничать становятся барьеры, формируемые конкурентным поведением, так как, несмотря на корпоративную демагогию о сотрудничестве и командной работе, неписаные правила подсказывают людям, что нужно стараться затмить и обогнать всех вокруг. Профессор Лондонской школы бизнеса и признанный мировой эксперт в области корпоративных организационных структур Линда Граттон назвала способность к сотрудничеству, как внутри организации, так и в ее внешних взаимодействиях, ключевым свойством компаний, которые в условиях продолжающейся рецессии смогут обеспечить себе безопасность и успешную работу.
Что означает такое сотрудничество на практике? Если речь идет о малом предприятии, то, как правило, подобная атмосфера создается сама собой. Многие успешные бизнесмены, ныне возглавляющие крупные корпорации, с ностальгией вспоминают времена, когда весь коллектив компании умещался за одним столом, где вместе обсуждались и бизнес-планы, и проблемы, и новые идеи. Да и наемные специалисты предпочитают работать не в забюрократизированных снизу доверху огромных компаниях, а в мобильных развивающихся коллективах, или как минимум в отделах больших организаций, имеющих при этом долю независимости, фактически выступающих «малым предприятием» внутри большого.
В самом малом бизнесе сотрудничество — это кооперативные формы работы. Хозяин палатки с тремя продавцами-мигрантами без регистрации — тоже «малый бизнесмен». Но форма управления бизнесом у него ничем не отличается от любого госпредприятия или банка с жесткой вертикалью менеджмента. Сотрудничество как принцип чаще можно встретить в совместном бизнесе нескольких единомышленников, семейном бизнесе. Кстати говоря, именно эта форма малого бизнеса больше всего характерна для западных стран.
Но и крупное предприятие имеет все возможности вовлекать сотрудников в работу не только как наемную рабочую силу. Получить грамотную обратную связь, инициативу в работе и повышении ее качества, ту самую мотивацию к работе, которой так жаждут от работников управленцы, — все это можно сделать, когда сотрудники считают предприятие своим. Такое может быть как напрямую, когда они являются владельцами части акций, или в иной форме имеют возможность получать вознаграждение в зависимости от общих успехов компании,  так и косвенно, когда продукция предприятия настолько выглядит важной и нужной для потребителей в глазах всего коллектива, что люди хотят разделить ответственность за нее не только в рамках своего рабочего контракта, но и участвуя в разнообразных мероприятиях по совершенствованию и этого продукта, и работы компании.
Возможности инициативы сотрудников часто недооценены. Большинство наемных работников существует по принципу «дали задание — сделал» и «моя хата с краю», в то время как атмосфера доброжелательного сотрудничества позволяет услышать массу информации и идей, которые далеко не всегда очевидны для вышестоящих руководителей, не владеющих ситуацией на «местах». Именно это легло в основу работы так называемых кружков качества, давших поразительные результаты в японских корпорациях.
 

Не выкидывать двигатель

Важное условие эффективной работы практик сотрудничества — столь непопулярная сегодня многофункциональность и универсальность специалистов. Самостоятельная работа группы людей предполагает определенный уровень если не взаимозаменяемости, то по крайней мере способности понимать работу окружающих. Принцип узкопрофессионального человека-шестеренки здесь не подойдет. А ведь именно к этому ведут авторы нового проекта закона об образовании, мечтающие сократить число обязательных и бесплатных школьных предметов и критикующие систему советского образования за ее излишнюю универсальность. Новым россиянам лишние знания, видимо, ни к чему. А вот тот же Обама недавно в ответ своим сенаторам, критикующим лишние госрасходы на образование, заявил, что сейчас урезать расходы на образование и науку — это значит разгружать перегруженный самолет, выкинув из него двигатель.
Заменяя сотрудничество кон­ку­ренцией, компании тоже «вы­кидывают двигатель», не­до­оце­нивая этот ресурс. Множество пособий по менеджменту предлагает идеи по командообразованию. Но настоящее сотрудничество базируется на подлинно доверительных человеческих отношениях. Нельзя подружить людей, вывозя их на корпоративные пикники, и нельзя получить искусственный синергетический эффект от коллективной работы, где вместо коллектива есть лебеди, раки и щуки, делающие вид, что они «команда». В этом смысле ресурс сотрудничества похож на музыкальный инструмент — можно сколько угодно рассказывать о том, как он звучит, но извлечь из него реальную музыку может только тот, кто действительно умеет играть.
И главное: работа, где людей не держит ничего, кроме зарабатывания денег, только усиливает градус социальной апатии. А любое предприятие или некоммерческая организация, будь то ТСЖ или интернет-библиотека, где работа происходит на принципах сотрудничества, не только имеет дополнительный «двигатель» — это ячейка действительно гражданского общества. Если мы действительно к нему стремимся, то распространение принципов сотрудничества гораздо важнее любых политизированных попыток его искусственного строительства.