В 62-м вышел первый фильм бондианы «Доктор Но». И конца этому не видно.

Джей-би стал величайшим гаджетом глянцевой эры. Все аксессуары элитного досуга, номенклатура квазинуворишской рекламы — смокинг и акваланг, часы и запонки, пляжный халат и коктейльная соломинка, очкистрекоза и горные лыжи — отчаянно нуждались в вешалке, плечиках, идеальном манекене. Деловой джентльмен Сити с кейсом и зонтиком устарел, плейбой-наследник пугал никчемностью, супермену требовалась благородная и не отвлекающая от релакса занятость.

Гонщик? Летчик? Игрок? Артист? Хлопотно и утомительно. А все вместе? Только шпион. Спаситель мира. Звезда холодной войны. Держатель платиновых карт, гоночных болидов, личных самолетов, подводных ружей, глиссеров, дельтапланов и снегокатов. Мечта праздных Барби и растущей на дрожжах индустрии сервиса: загар, массаж, тренажер, мини-бар, ужин в номер, дайвинг, яхтинг, луна-парк. Только куклу из него не сделаешь, поскольку внешность идеальна до полного стирания личных черт. Зато доступно омоложение и ротация исполнителей — по той же причине.

Была загвоздка. Белый мир (за исключением прародин шпионажа Британии и СССР) не слишком жаловал разведку. Доверие было краеугольным камнем цивилизации, бизнеса, культуры, обман его под чужой личиной — занятием постыдным и бесчестным, если и необходимым, то никак не пафосным. Эту проблему авторы серии решили блестяще: их герой никогда и ни от кого не скрывался. Фраза «Бонд. Джеймс Бонд» заняла верхнюю строчку в рейтинге популярности киноцитат. Дескать, ко мне, бандерлоги. Счас у вас будем секреты выведывать. Девочки млели и стелились.

Впрочем, случайные жертвы трансатлантических монстров быстро надоели куриными мозгами и неумейкой. Бонд занялся перевербовкой женского шпионского интернационала всех цветов кожи и бикини. Трахнуть на шкуре белого медведя опасную немку, японку, бразильянку и русскую было куда увлекательнее, чем связывать себя обязательствами с гражданками англосаксонских стран. Девки Бонда тоже напомнили диснеевский цветник: телесное совершенство при полном отсутствии индивидуальности, кроме масти волос. Впрочем, манекенам и манекенщицам это никогда не вредило, а иной цели, кроме пятизвездного сбыта, у франшизы и не было.

50-е стали эрой становления среднего класса с его поначалу плебейскими запросами на люксовое потребление. Одни названия книг — «Брильянты вечны», «Золотой палец», «Золотой глаз», «Человек с золотым пистолетом» — обрисовывали контур пользователя-сороки с горящим глазом на все блестящее. Несанкционированное насилие и вольности в сексе, о которых применительно к Бонду написаны тома, а именно: шикмодерн для Эллочек-людоедок обеспечил серии аккордный спрос.

Наши тоже повелись. На Бонда обзывались матерым врагом и заплечных дел мастером. «Новомирская» статья Майи Туровской о Джей-Би как безобидном архетипе масскультуры незнамо как прошла цензуру и зачитывалась, как самиздат. Присуждение Анджею Вайде каннской «Пальмы-81» за «Человека из железа» связали с тем, что приз вручал Коннери: льнет, мол, друг к другу антисоветчина, и обидно за большого художника. Четыре года спустя вышло, как у Славкина: «Ай-ай-ай, кока-кола! Оказалось: простой лимонад». Ай-ай-ай, агент 007! Оказалось: целлулоидная игрушка.

Не бол ьно-то и модная. С распадом биполярного мира на слово «элитный» уже клевали одни припоздавшие русские, золотые телефоны ушли к туркам, гоночные авто пугали высокой аварийностью, а экзотический секс и шампанское в номер стали доступны любому бухгалтеру. Бонд со своим лакшери-стайлом стремительно вырождался в посредственность. Злодеи измельчали, калибр ближневосточной шушеры уже не требовал всевластия 007. Ребрендинг ничего не дал, и гигант рассыпался на мелких гномов: агента Ханта из «Миссия невыполнима», агента 3Х из «3Х», детей шпионов и трижды забытого Джейсона Борна.

Маленькому злу — мелкие Бондики.

Еще чуть-чуть и до мышей доберемся.