24 мая в Сочи Владимир Путин провёл совещание с заинтересованными лицами о судьбах российского кино. Казалось бы, при чём тут Народный фронт? А вот при чём.

На самом деле в Сочи восторжествовала демократия и пресловутая «невидимая рука рынка» иже с ней. И именно ведомый ими президент объявил об открытии явочным порядком новой страницы в истории отечественного кинематографа. И не государственные начальники авторы этой страницы — они в лучшем случае соавторы.

Давайте посмотрим, как наше кино докатилось до «Легенды №17», к которой бесстыдно апеллировал президент, и кто именно его в эту сторону толкал. Беспримерный успех «Легенды» был заложен несколько раньше — когда на российских экранах, не считая голливудской продукции, господствовала «художественная правда», изрыгнутая постсоветской творческой интеллигенцией. Главное достоинство означенной «художественной правды» — воинствующая русофобия, обоснованная извращенными представлениями о русском культурном коде и наглой ложью о событиях и личностях отечественной истории.

Отметим, что засилье русофобии (или антисоветизма, что суть одно и то же) обеспечивалось в эти совсем недавние времена не только произволом гораздых на фантазии «творческих элит». Оно поощрялось (административно и финансово) и государством, которое как бы отказалось от присутствия в культурно-идеологическом пространстве, то есть на самом деле — сдало культурно-идеологи ческое пространство на откуп кому попало.

Странным образом культурно-идеологическое господство русофобии поставило страну на грань нравственной катастрофы. Кто бы мог подумать?

Так вот на краю этой бездны спохватилось даже не государство — спохватилось российское общество. Тот самый массовый кинозритель, который пару лет назад обеспечил звонкий крах «Предстояния» и «Цитадели». Тот самый массовый кинозритель, который в прошлом году подверг унизительной обструкции «4 дня в мае», «Шпиона» и «Служу Советскому Союзу». Тот самый массовый кинозритель, который с осторожной благосклонностью принял «Матч» с «Августом. Восьмого» и на ура — «Брестскую крепость».

То есть массовый кинозритель перестал нести деньги российской творческой элите на те фильмы, которые, по мнению
массового кинозрителя, являются негодными. И одновременно внятно дал понять, за что он деньги платить готов.

Вот таким нехитрым образом «невидимая рука рынка» вцепилась в самое чувствительное место творческой элиты.

В принципе с этой бедой творческая элита как-нибудь справилась бы запросто — путём нехитрого отъёма денег у населения через государственный бюджет. Что, собственно, и является привычной формой существования творческой элиты.


Но тут грянула и вторая беда — торжество демократии. Вот прямо как в заморских учебниках про эту самую демократию и написано. Массовый кинозритель — он же не только источник денег, он ещё, согласно Конституции РФ, и источник власти. Избиратель то есть. Вот он и избрал себе президентом Владимира Путина.

И внезапно оказалось, что по вопросу качества культурно-идеологического пространства у главы государства и народа наблюдается трогательное единение. Неважно, по доброй воле или по электоральному принуждению, — не будем «гадать на Путине». Важно, что все программные установки и политические действия кандидата и избранного президента в это жесткое русло уложились:

— провозглашение приоритетов государственной культурной политики в предвыборной статье «Россия и национальный вопрос»;

— повторение приоритетов культурной политики в краснодарской речи Путина;

— фиксирование содержательных приоритетов культурной политики в Госпрограмме Минкульта;

— провозглашение новых правил игры в кино на совещании в Сочи.

В этом же русле было и кадровое решение — назначение министром культуры Владимира Мединского, известного не своими чиновными свойствами, а пригодностью именно к проведению указанного курса в культурной политике.

Год всего прошёл — и первые плоды осознанной и упрямой культурной политики уже можно потрогать руками: сравните хотя бы «Служу Советскому Союзу» в телевизоре 22 июня год назад и сетку вещания федеральных каналов на День Победы-2013. Вот так — без всякой цензуры, добровольно и с песней.

Повторяю: сила культурной политики в том, что она есть административное воплощение внятно и недвусмысленно выраженной воли граждан России. Что эта воля совпадает с убеждениями президента и министра культуры — так это же естественно. Иначе у нас был бы другой президент и другой министр культуры, как и учит нас демократия.

Так что в Сочи было никакое не «наступление на свободу творчества». Это, наоборот, заботливое принуждение работников киноискусства к их же творческому благоденствию. Ведь, по сути, им просто показали, где лежат деньги и слава.

Да кое-кто из киношников и сам догадался: ведь «Брестскую крепость», «Матч» и саму «Легенду №17» начали снимать ещё до того, как кандидат в президенты Путин что-то такое провозгласил.

…Таким образом, мы с вами видим, как воля российского общества естественным образом, без всяких «болотных экстримов», привела к отрадным изменениям в государственной политике. Для этого конкретного случая оказалось достаточно всего лишь бойкотировать плохие фильмы и обеспечить успех хороших.

По многим другим вопросам столь немудрёной формы гражданской активности может оказаться недостаточно.

Но секрет успеха — где-то здесь.

И по уму именно Народный фронт, если захочет, может стать механизмом такого успеха.