66-й Каннский фестиваль откроется 15 мая премьерой фильма «Великий Гэтсби» База Лурмана.

Блистающий и сиротский мир Фрэнсиса Скотта Фицджеральда режиссер фильмов «Ромео + Джульетта» и «Мулен Руж» Баз Лурман воссоздал в формате 3D. Потратить на него два с половиной часа жизни можно будет на следующий день после каннской премьеры. Леонардо Ди Каприо играет Джея Гэтсби из первой редакции романа — более мрачного и таинственного, чем разбогатевший влюбленный бутлегер из опубликованной версии. Кэри Маллиган играет его ненаглядную Дейзи Бьюкенен.

Свой роман Фицджеральд писал неподалеку от Канна, в Сан-Рафаэле. Почти, как Александр Грин в Крыму, бежал по волнам. Орландо Блум и Форест Уитакер закроют фестиваль 26 мая. В фильме «Зулу» Жерома Салля они олицетворяют кейптаунскую полицию времен апартеида и контрастов большого портового города.

Между двумя жанровыми картинами, одна из которых объемная ретро-мелодрама, другая — быстрый ретро-триллер, будут показаны по двадцать примерно фильмов двух конкурсных программ — Пальмовой и «Особого взгляда».

В основном конкурсе, посмотреть который целиком придется Стивену Спилбергу и его жюри, включая Николь Кидман с Кристофом Вальцем, почти все выступают в двухчасовом формате. То есть многим пришлось кромсать отснятое и чахнуть над виртуальными обрезками, не в силах изъясняться доходчиво и кратко. Кроме братьев Коэн, чей фильм «Внутри Люина Дэвиса» про кантри-музыку в 60-е идеально уложился в час и сорок пять минут. Но поскольку время внутри и снаружи идет по-разному, то может быть, конечно, всякое. Рекордное время показывает сугубый профи Роман Полански. Взявшись однажды за разговорную пьесу Ясмин Резы, Полански, похоже, подпал под скромное обаяние театральной драматургии и на сей раз отполировал пьесу Дэвида Айвза об актрисе и режиссере для фильма «Венера в мехах». Если он и имеет отношение к одноименному произведению Захер-Мазоха и к мазохизму в целом, то в садизме Полански точно не уличишь, не поверите: всего полтора часа. В программе спецпоказов значится его старинный документальный фильм о шотландском приятеле и пилоте «Формулы 1» Джеки Стюарте, спрессованный, как время гонок.

Хронометрический гигант, фактически готтентот конкурса — это традиционно Абделатиф Кешиш, тунисский уроженец, выросший в Ницце и полюбившийся не только французскому народу за «Кускус и барабульку». У него ушло больше трех часов на фильм с названием «Жизнь Адель», или в переводе на английский «Синий — самый теплый цвет». Кешиш-монументалист уже показывал в Венеции «Чернокожую Венеру» — жизнь туземки, прозванной за филей с горный кряж «готтентотской Венерой», умученной европейским шоу-бизнесом XIX века и по частям выставленной в кунсткамере. Три года назад эта печальная и поучительная повесть заняла у него 2 часа 45 минут.

Французский независимый режиссер Арно де Палье потратит два часа фестивального времени на тяжеловесную лошадиную историю шестнадцатого века «Михаэль Кольхаас», поведанную в восемнадцатом веке немецким романтиком Генрихом фон Клейстом. В судебных тяжбах с аристократом, укравшим его вороных, Кольхаас теряет имущество, слугу, жену и саму жизнь. Играет бунтовщика Кольхааса Мадс Миккельсен, и это не языческий восход Валгаллы, а немного смуты времен Лютера и Реформации.

Бенисио дель Торо два часа играет индейца у фестивально активного и некогда убежденного последователя новой волны 1960-х годов Арно Деплешена в фильме «Джимми П. Терапия индейских прерий». Джимми П. — это Джимми Пикар, американский индеец, ветеран Второй мировой, которого мучают призраки войны.

«Прошлое» Асгара Фархади длится тоже 2 часа. Правда, с Фархади время летит незаметно, о чем свидетельствует «Оскар» его предыдущему фильму «Развод Надера и Симин» как лучшему фильму на иностранном языке. По два часа у японцев Такаши Миике и Хирокадзу Коре-Эды. Миике снял бодрый «Соломенный щит» по манге Киути Кадзухиро. Коре-Эда поставил драму «Как отец, как сын», про родительский выбор между сыном по крови и сыном по воспитанию.

Цзя Чжанке, наиболее талантливый из шестого поколения китайских режиссеров, довольно явно претендует на «Пальмовую ветвь» и тратит, понятное дело, на это не час, не полтора. Его «Печать греха» доказывает свою полновесность продолжительностью более двух часов.

Двухчасовой «Иммигрант» американца Джеймса Грея, автора автобиографической «Маленькой Одессы», — это наступление цирка и магии на остров Эллис, первый иммиграционный центрнакопитель США в устье Гудзона, закрытый в 1954 году. В роли польской иммигрантки, разлученной с сестрой, — Марион Котийяр, достойная, в общем, и 12-часового сериала.

Провокатор голландец Алекс ван Вармердам снова после «Последних дней Эмили Бланк» несколько сюрреалистически терроризирует не столько своих персонажей, сколько институт семьи. Два часа некто Боргман привносит триллер в размеренный быт среднего класса, в общем, как-то нерасторопно.

Скромнее всех по времени держатся такие деятели интернационального кинематографа, как мексиканский каталонец Амат Эскаланте с «Хели», гражданин Чада Махамат-Салех Харун с «Григри» и стареющий эстет-меломан Франсуа Озон с фильмом «Юная и прекрасная». Все они придерживаются конвенциональных часа сорока пяти, и это провоцирует ответную зрительскую вежливость, пусть она и обойдется тебе в драгоценные час сорок пять, умноженные на три.

Единственная дама в конкурсе — приятная актриса Валери Бруни-Тедески. Ее недлинный «Замок в Италии» — история продажи недвижимости, вероятно, вдохновленная старинным фильмом Иоселиани «Охота на бабочек».

Фильм-ревю Стивена Содерберга с комичным названием «За канделябрами» уместил в два часа биографию эстрадной телезвезды пятидесятых — Валентино Либераче, вернее, ту ее часть, которая касалась его бурной семейной жизни с молодым шофером Скоттом Торсоном. Фильм, кажется, начинается там, где кончается фильм «В джазе только девушки». Его блеск и комизм передаются Содербергу, пригласившему на главные роли старичка Майкла Дугласа и щекастого Мэтта Деймона. Либераче был виртуоз быстрых версий классических произведений. Первый концерт Чайковского он исполнял за пару-другую минут, но неизгладимое впечатление, в том числе на Элвиса Пресли и Элтона Джона, производил перстнями, ослепительными золотыми костюмами, бурнусами и манто со стразами, ну и тем, что был, оказывается, Майклом Дугласом. Если же бывают в наше время такие фильмы, хронометражом которых не придет в голову интересоваться, то ближе всего к ним в нынешнем каннском конкурсе, вероятно, «Великая красота» Паоло Соррентино, за компанию с которым легко впасть и в медитацию на сто лет, и в маразм на долю секунды. Ну и, конечно, «Только Бог прощает», чей режиссер Николас Виндинг Рефн два года назад был признан лучшим режиссером за триллер «Драйв» с Райаном Гослингом. Гослинг снова на месте, толкает наркоту в Бангкоке и ищет встречи с тем, кто убил его брата. Но тот, кто убил, все время оказывается немного быстрее. Это касается и самого Рефна, что придает его фильмам несказанного драйва.

Весьма почитаемый публикой за сердечность, Александр Пейн экспериментирует с цветом, совсем убирая его из кадра, но придерживается традиционного содержания: его «Небраска» — это фильмпутешествие из Монтаны в Небраску невозмутимого пьющего старикана и его лысого сына, пытающегося достать папашу. Вот если в монологе одного из персонажей его давнего фильма «На обочине» заменить название сорта винограда «пино» на слово «кино», то можно составить верное представление и о каннской селекции любого года, и об отношении к своему и чужому времени: «Этот сорт трудно вырастить, ягоды у него нежные, кожица тонкая, вызревает рано. Нет, пино нужны постоянное внимание и любовь. Мало того, он растет в очень немногих и весьма уединенных местах нашей планеты, и собрать урожай этого винограда под силу только самым терпеливым и заботливым людям, тем, кому не жалко времени, чтобы открыть его потенциал и дать проявить ему лучшие его качества».