Мероприятия такого масштаба не было в Москве аж с 1980-х. Лишь время от времени то тут, то там узкий круг наблюдал редкие всполохи отдельных авторов. Злопыхатели стали поговаривать о том, что жанр попросту затухает, загибается, сходит на нет. Однако же все не совсем так.

Карикатура — жанр, известный человечеству с очень древних времен. Возможно, даже с тех пор, когда гомо сапиенс не владел графическим изображением слов, но мысль игривая, шутливая, насмешливая уже присутствовала.

В России жанр появился в XVII веке, оттолкнувшись от народных лубочных картинок. А развиваться стал, по мнению искусствоведов, в Отечественную войну 1812 года. Известно, что Наполеон прямо-таки приходил в бешенство, когда видел гротескные, ироничные картинки про себя. Главнокомандующий русской армией Михаил Кутузов, удивительный стратег и психолог, взял это, скажем так, на вооружение. И даже создал при штабе особую типографию. Солдаты, видя французского императора в неприглядном свете, понимали, что он тоже вроде бы как человек, может быть до уморы нелепым и, стало быть, его можно победить.

Дальнейшее развитие карикатуры шло в тесной связи с публицистикой в журналах и газетах. Хотя и самостоятельности жанр не утрачивал.

В XX веке, примерно до 60-х годов, в ней блистали такие художники-плакатисты, графики, как Черемных, Ротов, Семенов, Бродаты, Дени, Кукрыниксы, Ефимов.

Карикатура менялась, развивалась. Так, в 70-х превалирующими стали два направления. Официальное, рисунки на страницах журнала «Крокодил», и неофициальное, которое именовалось «юмор молодых». Первое, вполне понятно, носило ярко выраженный характер политического заказа, являясь визуальным продолжением газетных передовиц. Однако читатели воспринимали рисунки «Крокодила» не только как карикатуру, но и как закодированное послание власти. Тоталитарные изображения в этом жанре создали так называемую сигнальную систему, которая позволяла пытливому читателю угадывать изменения во внешней и внутренней политике. Международная сатира обличала «пороки империализма», внутренняя, с унылым однообразием «героев» — забулдыг, взяточников, нерадивых председателей колхозов и т. д.

Юмор же молодых и дерзких, не пожелавших участвовать в агитпропаганде, выстрелил в ином ключе — философском. Эта карикатура была далека от политики и производственно-бытовых реалий. Она осмысливала с юмором и иронией так называемые вечные темы, психологию личности, думы окаянные. Как правило, рисунки эти не требовали никакой подписи, изображение говорило само за себя. Карикатура стала тонкой, философичной, веселость там граничила с трагизмом. Абсурд — с лирикой. Здесь на слуху были такие художники, как Коноплянский, Иванов, Макаров, Бахчанян, Песков, Куриц, Рыжов, Златковский, Теслер и другие. В 80-е к ним примкнули Меринов, Бильжо, братья Лемеховы, Кукушкин, в следующее десятилетие — Земцов, Айнутдинов, Варченко,

Анчуков, Кращин, Дергачев, Мисюк, Серебряков, Полухин. Конечно, за всеми этими ребятами и глаз был, и бдило «око государево». И они, как говаривал один известный писатель, но немного по другому поводу, не были своими современниками. Об интеллектуальных бурях, карикатурных течениях Запада судили исключительно по облакам, облегавшим горизонт. Но это была своя, отличная от других школа. Почерк, который узнавали. Впрочем, и признавали за теми же буграми тоже.

 И вот на четвертом этаже двух довольно внушительных залов «Рабочего и колхозницы» эти мастодонты жанра встретились. Поседевшие, с бородками клинышком и лопатой, но искрометные внутри, в выражениях. Творящий в этом жанре художник, наверное, не может постареть. Ибо набравший в глаза и сердце мировой тоски карикатурист — это уже живописец.

— Пережив 90-е да и нулевые годы, когда не вышло ни одного каталога, карикатура сегодня потихоньку выходит из тени, — сказал куратор действа президент Гильдии карикатуристов Медиасоюза России Андрей Рыжов. — Впервые за этот период благодаря правительству и департаменту культуры Москвы вышел такой замечательный каталог, — он потряс в воздухе внушительным фолиантом. — Кроме того, мы сейчас активно продвигаем идею о создании Музея карикатур в Москве. Собираем подписи. В общемто, жизнь продолжается, а стало быть, и карикатура, и юмор, и ирония, — закончил он. Правда, еще заочно вручил диплом имени Владимира Иванова Олегу Дергачеву (Канада), а диплом имени Олега Теслера — Юрию Погорелову (Португалия). Поскольку самих номинантов не было, то и ответное слово держать было некому. Конечно, кто-то уезжает, кто-то рисует в стол. Печатные СМИ сегодня не балуют художников вниманием, как во времена оны. Сейчас жанр медленно, но верно перекочевывает в Сеть (блоги, электронные газеты, журналы, сайты). Но и тут нельзя сказать наверняка, что в обычном плакатном виде обязательно отомрет. Нынешняя карикатура — это дикая смесь жанров. В общем, банально говоря, как и сама жизнь. Единственное, что в ней остается неизменным, это неконтролируемая улыбка, когда сделано талантливо. Или задумчивость. На тебя проливается целый каскад догадок — блестящих, неожиданных и неопровержимых. Как пощечина.

Или поцелуй.