Воодушевленные картинкой отстроенного Грозного и планами Рамзана Кадырова превратить Аргунское ущелье в швейцарские Альпы, мы стали забывать, что Северный Кавказ по-прежнему далек от среднероссийской нормы по большинству социальных показателей. Не говоря уже о культурно-этических представлениях жителей региона.

Тысячу раз правы те, кто считает, что кавказскую проблему не решить материальными вливаниями. Еще меньше надежд на сугубо силовые приемы региональной стабилизации. Десятилетиями сохраняющаяся массовая явная или скрытая безработица, сезонно достигающая 70% при среднестатистических 5 кв. метрах жилплощади на душу населения сводит на нет пользу от антитеррористической профилактики. Можно ли требовать от дагестанской семьи, которая лишь изредка может позволить себе мясо на обед, сознательного законопослушания? А зримое обесценивание жизни мобилизует на отмщение за ее «свинцовые мерзости». Когда же объектом мести становится неправедно возвысившийся чиновник, ЧП приобретает политический окрас, даже если мститель далек от какой бы то ни было идейно-экстремистской мотивации. Но жить в своей культурно-исторической среде и быть от нее свободным, как известно, невозможно.

Наложение многообразной региональной специфики на сущностные социальные проблемы требует гибкого реагирования, которое, увы, часто напоминает латание дыр. Но и в этих обстоятельствах очевидны главные направления северокавказской стабилизации, они же — проблемы, не разрешенные за 16 лет.

Во-первых, надо определить ответственного за вытягивание тяжкой и запутанной региональной цепи. Этой тягловой силой может стать строительный сектор, позволяющий в политически целесообразные сроки создать максимальное количество рабочих мест, не требующих высокой квалификации. Социально-«каркасный» и технологически довольно прозрачный характер этого вида хозяйственной деятельности одновременно упростит контроль над инвестиционными потоками в регион. Ибо изначально запутанное финансирование создает предпосылки для оттока средств в теневой сектор, обслуживающий интересы прежде всего коррумпированных элит. А порой в террористический бюджет напрямую. В то же время жилищное строительство и последующее обустройство новоселов наглядно подтвердит тот факт, что идет процесс оздоровления жизни, и, возможно, переориентирует значительную часть социально активного населения на законный промысел. Кроме того, если эту строительную доминанту применить ко всему региону в целом и разом, а не пытаться обустраивать разные республики в отдельности, это не даст экстремистам из «больного» субъекта СКФО перебраться в «выздоравливающий» и обосноваться там.

Во-вторых, необходимо искать параллельные источники регионального самофинансирования. Скажем жестче: дотационный характер жизнеобеспечения самого населенного региона страны (9 миллионов) утверждает иждивенчество как способ существования не только местных властей, но и значительного числа граждан. Пусть строительная сфера субсидируется централизованно, но остальные хозяйственно-отраслевые направления должен поддерживать частный бизнес. Тем более что экономика региона тяготеет к малому и среднему предпринимательству, а также сфере услуг. Здесь открывается непаханое поле для многочисленных выходцев из СКФО, ныне преуспевающих чаще вне его пределов.

В «остальной» России, кстати, проживает более полутора миллионов северокавказцев. Во имя ужесточения социальной ответственности национально окрашенного бизнеса не обойтись без федеральной и региональной регламентации. Иначе теряет смысл поиск иностранных инвесторов, прежде всего среди таких же северокавказцев, но нашедших себя за пределами СНГ, часто на Ближнем Востоке. А тамошняя диаспора (более 300 тысяч так называемых черкесинов) считается весьма благополучной и в целом отзывчивой на нужды своих прародин.

В-третьих, надо обеспечить социально-правовые и материальные условия функционирования ныне полуофициальных охранных структур. Тем более что оружие здесь любят больше, чем компьютер. Впрочем, этот пункт оправдан лишь при реализации первых двух. Иначе нынешние и будущие силовики пойдут проторенной дорогой по-разному легализованных рэкета или крышевания контрабанды. Но заинтересованность прежде всего частника в безопасности своих кровных вложений действительно поможет укрепить сферу, например, туристических услуг или локального сельхозпроизводства. В любом случае курс на внутрирегиональное правоохранительное самообеспечение безальтернативен. Иначе страна разорится из-за постоянного содержания на Северном Кавказе крупной группировки, привлекаемой к охране правопорядка. Впрочем, здесь, как нигде, должна быть востребована военная служба по месту призыва.

С учетом качества местного образования эта служба становится едва ли не единственной школой гражданского воспитания взрослеющих носителей «подсолнечного темперамента».

В-четвертых, централизованное введение шефства. Любой круп¬ный административно-хо¬зяй¬ственный, а то и успешный коммерческий субъект страны от¬вечает за многообразную реабилитацию подшефного района, аула, элеватора, бензоколонки. Формы этого шефства зависят от конкретного случая.

Не обойтись без расширенного квотирования для кавказской молодежи мест в столичных вузах — при условии непременного возвращения выпускников домой. Дополнительные средства для этого можно поискать у тех же столичных коммерсантов-кавказцев, не рискующих размещать свои активы на малой родине. Сцепка «меценат — обучаемый» при крепких куначеских связях выглядит предпочтительнее обезличенного набора в вузы. Но направление главного удара — школа. Для того чтобы подтянуть уровень образования, возможно, придется длинным рублем завлекать педагогов-вахтовиков. Например, в качестве условия вожделенной многими командировки в посольские школы.

В-пятых, прикладное разведение понятий «террорист» и «терроризм». Главная наша беда состоит в преимущественной концентрации внимания на террористах в ущерб терроризму. Эффективная борьба с ними бесперспективна без сужения специализации силовиков. Практика требует углубленного изучения прежде всего мотивации явного и потенциального представителя группы риска. Ибо то, что у нас называется «обезвреживанием преступника», по существу, является лишь ликвидацией последствий уже совершенного им преступления. С терроризмом следует бороться не там, где взрывают, а там, где террористическая угроза произрастает из нищеты и местных представлений о справедливости, где не возвращенный соседом долг в 5 тысяч рублей — дополнительный повод отомстить за смерть своих близких. О независимости от Москвы или «кавказском халифате» теперь говорят единицы. Но месть за личную потерю или вопиющее оскорбление многие на Северном Кавказе не воспринимают как злодейство. И потому счет понесших утраты идет на сотни тысяч.

Без создания инструмента разрешения многослойных конфликтов между семьями, кланами, соседними этносами, в конечном счете между гражданином и государством терроризм не одолеть. Чем на государевом уровне подтверждается роль исламских авторитетов, поаульно выбираемых советов старейшин, самых досточтимых родов (а они, как правило, во власти) и прочих творцов уличной морали? Не выдает ли нашу национальную некомпетентность реляция Рамзана Кадырова об урегулировании то ли 50, то ли 90(!) споров между кровниками?

Наконец, в-шестых. Необходимо принятие мер международного силового и финансового купирования терроризма. В сегодняшней повестке дня прежде всего размен витальной для Турции курдской проблемы на болезненную для нас северокавказскую. Все годы чеченского лихолетья Турция является главным транзитным пунктом и приютом для большинства пришлых боевиков. Будучи профессиональными моджахедами, они во многом играют роль не только вдохновителей, но и организаторов террористической деятельности. А из условного десятка документов, изымаемых при их аресте или с трупов, семь-восемь имеют турецкую привязку. Впрочем, успех принесет лишь антитеррористическая интеграция с политическим значением антигитлеровской коалиции. Но до этого, прямо скажем, далеко.

Государственник по убеждению, экономист по специальности, менеджер по опыту и желательно северокавказец по национальности подскажет что-то еще. Без информационно-политического макияжа.