Растущая зависимость Китая от импорта энергоносителей является одним из немногих факторов, способных затормозить стремительное развитие страны. Поэтому неудивительно, что Пекин прилагает серьезные усилия для обеспечения энергобезопасности. В рамках этой стратегии несколько лет назад Китай предпринял массированную экспансию на зарубежные рынки и активы, с тем чтобы на длительный период гарантировать некоторый объем поставок энергоносителей в страну.

Вторая попытка

Формы этой экспансии были разные. Это и кредиты под долгосрочные поставки нефти (например, в Венесуэле или даже в России), создание зарубежных совместных предприятий с национальными или международными нефтегазовыми компаниями, прямые инвестиции в новые проекты. Конечно, легче проводить подобную стратегию Пекину оказалось в развивающихся странах, в то время как обобщенный «Запад» с опаской относился, да и сейчас относится, к возможной скупке своих активов китайцами. Поэтому приобретения на Западе носили умеренный характер — как правило, речь шла о создании СП с западными владельцами нефтегазовых активов или о покупке небольших компаний.

К примеру, еще в 2005 году китайская CNOOC пыталась поглотить довольно крупную (цена вопроса 18 млрд долларов) американскую компанию Unocal, но не смогла получить одобрения правительства США. (Напомним, CNOOC — это один из трех нефтегазовых «китов» КНР, две другие компании — CNPC и Sinopec. Все они подконтрольны китайскому правительству.) Правда, тогда CNOOC пришлось бороться с американской же Chevron, так что подобное развитие событий было, в общем-то, неудивительно.

Так или иначе, когда летом этого года стало известно о возможной покупке той же CNOOC канадской нефтегазовой компании Nexen (обладает добывающими активами в Канаде, Северном море, Мексиканском заливе, Нигерии), наблюдатели не преминули вспомнить об истории с Unocal и вновь задались вопросом — удастся ли получить одобрение регуляторов в этот раз.

Возможная сделка, которая должна быть закрыта в 2012 году, вновь была воспринята как знаковая — ведь до этого еще никогда китайским корпорациям не удавалось поглотить столь крупную западную компанию (в данном случае цена вопроса — 15,1 млрд долларов). Тем более что кроме значительных нефтяных запасов — это и доступ к новым технологиям добычи нефти, которые Пекин может впоследствии применить и в Китае. Подавляющее большинство акционеров Nexen одобрило сделку (еще бы — ведь премия к биржевым котировкам компании составила 61%), а CNOOC приступила к переговорам с банками по вопросу выдачи кредита на покупку в 6 млрд долларов. Дело за «малым» — получить одобрение канадского, британского и американского правительств. Ключевое одобрение — канадского руководства — уже несколько раз откладывалось, новый дедлайн назначен на 10 декабря. При этом, по опросам общественного мнения, более половины канадцев считают, что их правительству не следует поддерживать покупку Nexen.

Еще больше сомнений появилось после того, как канадское правительство отклонило покупку другой канадской компании Progress Energy Resources со стороны малайзийской государственной Petronas. Тем не менее многие наблюдатели все же считают, что в случае с китайской корпорацией Канада утвердит сделку. Во-первых, активы Nexen в значительной мере интернациональные, а кроме того, отношения двух стран в последнее время выходят на новый уровень. Канада рассматривает китайский рынок в качестве альтернативы американскому для сбыта нефти. Напомним, что под давлением экологических организаций строительство нефтепровода Keystone XL, который должен был транспортировать тяжелую канадскую нефть в США, было отложено на неопределенный срок. В результате рынком сбыта канадской нефти, скорее всего, станет Китай. Не следует забывать, что на покупку доли в канадских проектах по получению нефти из битуминозных песков Китай уже потратил 16 млрд долларов. Очевидно, заинтересована Канада и в будущих поставках газа, который уже не нужен США, на китайский рынок в виде сжиженного природного газа (СПГ). Так или иначе, но пока канадское руководство решает, не будет ли вредна сделка для всей страны, а возможно, и торгуется, чтобы получить максимум гарантий, — будут ли сохранены рабочие места, не уйдет ли вся добываемая Nexen нефть прямиком в Китай, минуя местные НПЗ, и т.п.

Едва ли мы узнаем, связана ли эта затянувшаяся интрига в утверждении сделки с давлением со стороны США или Великобритании, но у обеих стран есть свои причины с опасением рассматривать возможную покупку Nexen китайской компанией.

Соединенные Штаты вообще вряд ли довольны стремительным проникновением Китая в сырьевой сектор соседней страны. Пока Штатам, на фоне стремительного роста добычи нефти и газа на своей территории, не слишком нужны дополнительные объемы канадских ресурсов. Но кто знает, быть может, через несколько лет собственная добыча из нетрадиционных источников будет расти уже не столь стремительно, и тогда канадские запасы очень бы пригодились США. В свою очередь, у Великобритании тоже есть причины, чтобы с особой тщательностью отнестись к возможному поглощению Nexen.

Отдадут ли Китаю «золотой ключик»?

Напомним, что в мире существует два основных реперных сорта нефти — американская WTI и североморская Brent. Цены на них устанавливаются в результате высоколиквидных биржевых торгов или публикуются ценовыми агентствами на основе данных, предоставляемых участниками рынка. А вот цена продажи на всю остальную нефть в мире рассчитывается на основе дифференциалов к этим базовым сортам. Следует добавить, что сейчас название Brent скорее является историческим, так как в определении реперной котировки участвует уже группа сортов. Добыча в Северном море падает, поэтому добываемые объемы самого сорта Brent некоторое время назад стали недостаточны, чтобы обеспечить ликвидность рынка и свести к минимуму возможность ценовых манипуляций. Поэтому со временем ценовой ориентир Dated Brent, к которому привязана продажа и покупка почти двух третей всей мировой нефти, в настоящее время определяется на основе четырех сортов — Brent, Forties, Oseberg, Ekofi sk (так называемая корзина BFOE — по первым буквам названий четырех сортов). При этом объемы их физической добычи в сумме составляют 800–900 тыс. баррелей в день, то есть около 1% от всей мировой добычи.

К слову сказать, на сам сорт Brent сейчас приходится всего 120 тыс. баррелей добычи.

Вернемся к Nexen. Канадская компания является оператором месторождения Buzzard в Северном море. Добыча на этом месторождении составляет в настоящее время около 210 тыс. баррелей в день, а добываемая нефть вносит основной вклад в нефтяную смесь Forties (всего на Forties приходится чуть менее 400 тыс. баррелей в день физической добычи). Более того, Forties часто является определяющей для корзины BFOE, так как из-за высокого содержания серы является наиболее дешевой из четырех сортов — а при определении маркерной цены используются поставки с самой низкой стоимостью.

Из вышесказанного становится очевидно, что в случае приобретения Nexen китайская компания CNOOC попадает сразу в самое сердце одной из составляющих международного ценообразования на нефть. Очевидно, что эти механизмы западные элиты готовили под себя несколько десятилетий, и сам факт возможного доступа (или недоступа) туда Китая наводит на самые различные размышления, выходящие за пределы данного материала.

Какие же конкретные преимущества может получить Китай? Возможностей для манипуляций на нефтяном рынке при наличии необходимой инсайдерской информации достаточно много. В частности, добыча на месторождении Buzzard и других стареющих месторождениях в Северном море в последнее время стала нестабильной — вследствие периодически возникающих потребностей в проведении технических работ. Заранее зная о перебоях с поставками (фактически обладая инсайдерской информацией), можно соответствующим образом оптимизировать трейдинговые операции компании не только на данном конкретном месторождении, но и по всему миру, так как, напомним, торговля подавляющей части нефти ведется с привязкой к котировкам BFOE.

Упоминает о такой возможности и обозреватель Reuters Роберт Кэмпбелл. При этом, пишет автор, в этом нет ничего противозаконного — эта система длительное время помогала извлекать выгоду крупнейшим нефтяным ≪мейджорс≫, таким как BP и Shell, которые использовали подобные знания в своих торговых операциях (как с физической нефтью, так и с финансовыми производными).

Теперь к ним может присоединиться и китайская CNOOC. Кстати, Россию, находящуюся на первых позициях в мире по объему добычи нефти, до нефтяной кухни никто не допускает. Попытки сделать реперным сорт какой-либо российской нефти — поставляемый на Запад Urals или восточный ESPO (ВСТО) —пока не приносят сколь-нибудь существенного результата. Хотя работы в этом направлении ведутся —в частности, в Роттердаме в следующем году должно начаться строительство хранилищ и другой инфраструктуры, что позволит запустить крупный хаб для операций с Urals. Впоследствии на его основе может быть создана самостоятельная торговая площадка, что даст возможность отвязать котировки Urals от того же Brent.

Догнать и перегнать Америку

Еще один фактор, с помощью которого КНР может оказывать влияние на мировые нефтяные котировки, — создание крупных стратегических нефтяных резервов, по размеру сравнимых, к примеру, с резервами Соединенных Штатов. Сами США крайне редко открывают свои стратегические запасы, в последний раз эти запасы были распечатаны во время военных действий в Ливии, что помогло сбить цены на нефть на несколько процентов. В то же время не следует недооценивать этот фактор — даже потенциальная возможность использования нефти из резервов может охладить пыл нефтяных ≪быков≫, ограничивая рост цен. В настоящее время крупнейшие на планете стратегические резервы принадлежат США и составляют около 700 млн баррелей нефти.

Это —чуть больше месяца американского потребления нефти. Если же (теоретически) использовать эти запасы только вместо импорта нефти —то их хватит, соответственно, на два с небольшим месяца (так как Штаты импортируют примерно половину потребляемой нефти —около 9 млн баррелей в день). Но американский импорт в перспективе будет снижаться — спрос стагнирует, а собственная добыча растет из-за развития проектов по «нетрадиционной» нефти.

Доля импортной нефти в потреблении Китая, напротив, растет и уже перевалила за психологически важную отметку в 50%, а в абсолютном выражении китайский импорт сравняется с импортом в США уже через несколько лет. Поэтому неудивительно, что стратегические запасы Поднебесной будут сопоставимы с американскими. К 2020 году их объем, согласно планам китайского руководства, составит 500 млн баррелей.

Создание стратегических резервов КНР проходит в несколько этапов. Строительство первой фазы (вместимость хранилищ в рамках этой части проекта составляет 103 млн баррелей) было завершено в 2008 году, а заполнение емкостей нефтью закончилось в 2010 году. В рамках второй фазы (которая должна завершиться в следующем году) к существующим резервам добавится еще свыше 200 млн баррелей. Оставшиеся 190 млн баррелей емкости будут построены в оставшиеся до окончания десятилетия годы, тогда суммарный объем запасов достигнет запланированных полмиллиарда баррелей. Впрочем, по некоторым сведениям, к 2020 году объем нефтяных резервов может достигнуть даже не 500, а 620 млн баррелей. Географически стратегические резервы разбросаны по различным регионам, но значительная часть хранилищ находится в прибрежных провинциях и Синьцзян-Уйгурском автономном районе (таблица). По предварительной информации, в рамках третьей фазы будет создана серия хранилищ также преимущественно в провинциях, имеющих выход к морю.

Создание резервов напрямую связано и с вопросами энергетической безопасности, так как все большая часть импортной нефти поступает в Китай с неспокойного Ближнего Востока. В то же время есть здесь и экономический аспект — запасы могут демпфировать возможный рост цен. Пока же, отчасти парадоксальным образом, заполнение нефтью строящихся китайских хранилищ дает значительную поддержку нефтяным ценам.

Дело в том, что создавать запасы китайские компании стараются в моменты снижения нефтяных котировок. В частности, многие аналитики отметили, что в мае этого года, когда цены на нефть снизились почти на 20%, Китай заметно нарастил свой нефтяной импорт до 6 млн баррелей в день — на 10% по сравнению с апрелем. При этом загрузка нефтеперерабатывающих предприятий осталась прежней, что дало основания предполагать, что как минимум 500 тыс. баррелей в день (а по некоторым оценкам — до 1 млн баррелей) китайского «потребления» тратилось на заполнение хранилищ. А хранилища, созданные в рамках первой фазы, Китаю вообще удалось заполнить нефтью по цене 58 долларов за баррель (помог экономический кризис).

Вопрос имиджа

Вообще говоря, было бы неправильно утверждать, что КНР сейчас не оказывает влияния на нефтяные котировки. Сообщения об ускорении или, напротив, торможении китайской экономики влияют, к примеру, на стоимость биржевых нефтяных фьючерсов не меньше, чем подобная же информация об американской или европейской экономике.

Но для Китая это в известной мере «пассивное» влияние на стоимость нефти, а главное — в таком влиянии наблюдается своего рода отрицательная обратная связь: чем больше нефти потребляет страна, тем дороже она ей обходится. Описанные же выше подходы, очевидно, призваны в первую очередь снизить затраты на импорт нефти. Создание стратегических резервов, разумеется, полностью находится во власти китайского руководства. Что касается интриги с Nexen и котировками Brent, то, возможно, Китаю и не удастся с ходу проникнуть в «святая святых» нефтяного ценообразования. Но, наблюдая упорство и неторопливость Пекина в различных вопросах, очевидно, что задача по прямому влиянию на ценообразование будет решена — не таким, так каким-либо другим способом.

Напомним, в мае стало известно, что КНР уже начала покупать иранскую нефть за юани (парадоксальным образом это решение было стимулировано позицией США, которые ввели против Ирана режим санкций, тем самым затруднив стране расчеты в долларах). А этой осенью появились слухи о том, что, во-первых, Китай ведет переговоры о нефтяной торговле за юани еще с несколькими странами, а кроме того — что китайская банковская система готова к тому, чтобы любая страна могла вести операции купли-продажи нефти с расчетами в китайской национальной валюте. Пока эта информация была протранслирована опосредованно, в виде информационных вбросов, которые тем не менее часто предваряют официальные заявления и сообщения.

Конечно, для Китая частичный контроль за ценами — это и вопрос прямой экономической выгоды: какие-нибудь 5–10 долларов в цене нефти означают для страны уменьшение затрат на импорт нефти на 10–20 млрд долларов в год! Но и не только. Вся история XX века говорит о том, что нефть и ценообразование на нее — это вопрос не столько экономики, сколько политики и геополитики. Ясно, что, претендуя на принципиально новый статус в XXI веке, китайские элиты не могут оставаться в стороне от этой проблематики. Это вопрос имиджа — в хорошем смысле этого слова.