Серьезные претензии по поводу нежелания менять политику в отношении ставки рефинансирования, звучащие в адрес Центробанка, похоже, заставили руководство регулятора пойти на уступки. Скорее всего, ожидаемое снижение базовой ставки будет постепенным и незначительным. Эффект от этого шага для реального сектора экономики если и будет заметен, то не раньше конца года. Зато гражданам уже сегодня стоит приготовиться к ощутимому снижению доходности депозитов.

В конце февраля председатель Банка России Сергей Игнатьев заявил о готовности регулятора снизить ставку рефинансирования. То есть сделать то, о чем Центробанк давно и настойчиво просит бизнес и что требуют чиновники самых разных уровней и ветвей власти. При этом глава ЦБ сразу же оговорился, что на снижение ключевых ставок регулятор пойдет только в том случае, если наметится явная тенденция к замедлению уровня инфляции. «Мы предполагаем, что в ближайшие месяцы инфляция пойдет вниз, и мы, возможно — я ничего не обещаю твердо, — начнем снижать процентные ставки», — оставил себе возможность для маневра Сергей Игнатьев.

До сих пор ЦБ успешно противостоял натиску делового сообщества, поддерживаемого правительством страны. Несмотря на то что претензии в консерватизме в адрес регулятора во весь голос зазвучали еще в конце прошлого года, совет директоров ЦБ продолжал настаивать на своем. Дважды на последних заседаниях, 15 января и 12 февраля, ставка рефинансирования, несмотря на оптимистичные прогнозы ряда аналитиков, оставалась без изменений.

Очевидно, в течение ближайшего времени мы все же станем свидетелями снижения ключевой процентной ставки, поскольку проблема уже вышла за рамки монетарной политики, проводимой ЦБ, превратившись в чисто политическую.

Вопрос в том, будет ли реальная отдача от понижения ставки рефинансирования. Ухудшить ситуацию в экономике неловкими регулятивными действиями куда проще, чем улучшить. Потому резкого снижения ставки рефинансирования мы не увидим. Однако плавное ее уменьшение вряд ли приведет к ожидаемому эффекту в виде роста кредитования реального сектора и экономического роста в стране в целом. Кроме того, вопрос со стоимостью кредитов для конечного потребителя останется открытым даже в случае изменения базовой ставки. Понятно, что под этим предлогом банки поспешат снизить стоимость пассивов — в первую очередь депозитов населения. Учитывая пристальное внимание властей и делового сообщества, вероятнее всего, ставки по корпоративным кредитам показательно пойдут вниз. Не исключено, что на этом фоне о проблемах розничных заемщиков, стоимость кредитов для которых и так существенно выше, предпочтут «пока» не вспоминать.

Долбить не передолбить

Ситуация с кредитованием реального сектора действительно сложная. По итогам прошлого года прирост портфеля корпоративных кредитов в целом по банковской системе составил всего 12,7% — более чем в два раза ниже, чем за 2011 год (26%). При этом розничное кредитование выросло разом на 40%. Январь этого года лишь подтвердил тенденцию: корпоративный кредитный портфель снизился на 0,2%, притом что розничный увеличился на 0,8%.

Чиновники винят во всем политику ЦБ в отношении ставки рефинансирования. Напомним, что в настоящий момент она составляет 8,25%, а последний раз изменялась (причем в сторону повышения — на 0,25 процентного пункта) еще в сентябре прошлого года. Уже в ноябре эту ситуацию довольно резко прокомментировала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, которая заявила, что минимальные кредитные ставки для предприятий находятся на уровне не ниже 15% годовых. Это непосильная ноша для бизнеса, если он «не теневой и не криминальный», по мнению сенатора. «Это тема тяжелейшая для экономики страны, и я буду долбать, говорить, выступать, критиковать Центробанк, критиковать Минфин, правительство. Ситуация не меняется в лучшую сторону, она еще ухудшается», — отметила Валентина Матвиенко.

Эксперты согласны с тем, что нежелание ЦБ реагировать на сигналы рынка приводит к сложному положению бизнеса. «Вопрос о цене кредита сегодня — это вопрос о продолжении роста экономики. А упирается все в ставку рефинансирования. От ЦБ требуется, чтобы она, наконец, заработала. Без дешевых кредитов экономика России рискует в ближайшие полгода оказаться в состоянии всеми признанного спада. Рост уже остановился, что еще не всем заметно. Цена кредита в экономике и размер ставки ЦБ тесно связаны. И пока что ЦБ работал на дорогой кредит и уязвимость российских предприятий, их слабость перед иностранными конкурентами. Реальный сектор задыхается. Ему давно уже нужны дешевые кредиты. В них нуждается и потребитель», — считает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).

В итоге самая сильная атака на позиции Центробанка развернулась в январе этого года на экономическом форуме в Давосе. Начало дискуссии задал владелец «Базового элемента» Олег Дерипаска. «Центральный банк, на мой взгляд, как коновал, он выпустил всю кровь из экономики. Мы, соответственно, сжимаем экономический рост за счет сокращения инвестиций», — критиковал ЦБ бизнесмен. Продолжили наступление на политику ЦБ ведущие банкиры — Герман Греф (Сбербанк) и Андрей Костин (ВТБ). «На мой взгляд, в условиях такой инфляционной динамики ставки могут быть ниже. И надеюсь, что они и будут ниже», — заявил глава Сбербанка. В конце концов, в ход пошла «тяжелая артиллерия» в лице первого вице-премьера правительства страны Игоря Шувалова. «Мы постоянно пытаемся убедить их [ЦБ], что им уже надо снижать ставки. А они отвечают: еще не время», — посетовал чиновник.

Центробанк держался уже скорее по инерции. «Давать дешевые деньги — это преступление перед бизнесом и народом, потому что ты провоцируешь таким образом накапливание рисков, которые имеют свойство материализовываться», — был категоричен первый зампред ЦБ Алексей Улюкаев. По мнению ЦБ, в настоящий момент не существует объективных причин для высоких темпов роста экономики: никакие монетарные возможности (вроде снижения базовой ставки) просто не сработают, скорее наоборот. Но похоже, битва на тот момент уже была проиграна. Вскоре как раз и последовало примиряющее заявление Сергея Игнатьева.

Куда ни кинь

Осторожность ЦБ между тем родилась вовсе не на пустом месте. Аналитики рынка, соглашаясь с тем, что от величины ставки рефинансирования во многом зависит и активность банков на ниве кредитования, тем не менее указывают на то, что снижать ее возможно лишь при определенных условиях. «Такая связь действительно есть, снижение ставок по кредитам стимулирует как инвестиции, так и потребительское кредитование, что, в свою очередь, положительно сказывается на экономической активности. Но есть одна оговорка, что такое стимулирование целесообразно лишь в том случае, если экономические показатели находятся ниже своих потенциальных значений. В противном случае стимулирование через мягкую денежно-кредитную политику чревато перегревом экономики и ускорением инфляции», — объясняет Владимир Брагин, директор по анализу финансовых рынков и макроэкономики управляющей компании «Альфа-Капитал». Собственно, в этом и состоит различие в оценке ситуации представителями ЦБ и правительства. ЦБ считает (если судить по последним заявлениям его руководства), что экономика функционирует около своего потенциала, правительство же настаивает на том, что ей все-таки требуются монетарные стимулы.

Нельзя однозначно утверждать, что ЦБ так уж неправ в своих оценках. Тем более если принять во внимание, что одна из основных задач, неоднократно озвученная, в том числе и президентом страны, заключается в снижении темпов инфляции. При этом, по прогнозам Минэкономразвития, февральская инфляция в стране составит 0,5–0,6%, а в годовом выражении достигнет 7,2–7,3%. Это существенно выше, чем трехлетние ориентиры правительства 2–4% и даже чем планы на этот год в размере 5–6%. То есть регулятор просто оказывается заложником ситуации. «У ЦБ сейчас два основных аргумента: инфляция и нормальная (по его оценкам) ситуация в реальном секторе. Инфляция держится выше ориентиров, и пока она не начнет снижаться, ЦБ, понижая ставки, рискует ее подстегнуть и тем самым не выйти по году на целевые ориентиры 5–6%. В памяти еще свежи воспоминания о росте потребительского кредитования в прошлом году и страх перегрева потребления, а давать повод для нового пузыря ЦБ явно не хочет. С другой стороны, последняя макростатистика, а точнее — ее ухудшение, ставит вопрос о правильности установки ЦБ на то, что экономика близка к потенциалу», — объясняет Владимир Брагин.

Правда, некоторые эксперты считают, что регулятор мог руководствоваться иными причинами, нежели только волнением относительно возможных рисков разгона инфляции. «Политика ЦБ консервативна по многим причинам. Одна из важнейших — интерес крупного бизнеса, особенно сильно проявлявшийся до кризиса. Тогда большой бизнес мог брать кредиты за рубежом. Это усиливало его позиции внутри страны, тогда как средний и малый бизнес был придавлен дорогим кредитом — ослаблялся как конкурент. Банки спекулировали кредитами, получая огромные прибыли на разнице цены кредита в России и на Западе», — считает Василий Колташов.

Отметим, что подобная ситуация наблюдается и сегодня. Центробанк подталкивает банки к более активному поиску ликвидности именно за счет зарубежных займов. Так, с 1 марта этого года регулятор снизил норматив обязательных резервов для средств, привлеченных российскими банками с зарубежных рынков капитала. Причем снизил весьма ощутимо — сразу на 1,25 процентного пункта, до 4,25%. Одновременно для займов, привлекаемых с российского рынка, норматив был повышен на 0,25 процентного пункта, до тех же 4,25%.

Учитывая, что за деньгами на зарубежные фондовые рынки идут в основном крупнейшие российские банки, совершенно очевидно, что это решение ЦБ играет на руку именно им. Руководствуясь новыми нормативами, банки получат возможность распустить резервы, что благоприятно скажется на их прибыли. Очевидно, что кредитные организации, лишенные доступа к иностранным источникам ликвидности, окажутся в проигрышном положении.

Был бы повод

Учитывая все предыдущие заявления руководителей Центробанка, можно констатировать, что даже осторожное «скорее да, чем нет», прозвучавшее от Сергея Игнатьева, уже можно расценивать как определенную уступку правительству и деловым кругам. Однако эксперты убеждены, что этот шаг ЦБ будет скорее декларативным — резкого разворота курса в отношении величины ставки рефинансирования они не ожидают. «Снижение ставки рефинансирования и удешевление кредита может поддержать рост российской экономики. Сомнительно, что произойдет усиление инфляции: деньги и так печатаются для того, чтобы не отставать от доллара в процессе его ослабления и не терять вывоз. Необходимо понизить ставку вдвое, до 4% — это сразу даст оживляющий импульс. Но, вероятно, снижение окажется постепенным, если не сказать медлительным. Однако и при таком положении позиции банков, промышленных и торговых компаний укрепятся. В итоге они получат возможность работать по западным стандартам, не разоряя себя и клиентов из-за безумной дороговизны кредита в России», — уверен Василий Колташов.

Резкого снижения ставки рефинансирования действительно вряд ли можно ожидать. Отметим, что в нынешних условиях базовая ставка формально не привязана к разного рода ставкам Банка России по предоставлению ликвидности банковскому сектору. «Ставка рефинансирования вообще никак не влияет на стоимость денег. Правильнее говорить о минимальной ставке РЕПО, которая ограничивает стоимость коротких (на 1 и 7 дней) денег ЦБ (сейчас – 5,5%), и фиксированной ставке РЕПО, которая ограничивает стоимость коротких денег сверху (сейчас — 6,5%). Снижение этих ставок действительно может привести к снижению стоимости кредитов реальной экономике. Но надо иметь в виду, что сейчас ставки РЕПО ниже инфляции.

То есть реальная ставка для банков — отрицательная. Отрицательные реальные ставки стимулируют кредиторов брать на себя избыточные риски, то есть способствуют надуванию пузырей на финансовых рынках. Один такой пузырь совершенно очевиден — рынок потребкредитования, который растет на 40% в год. Снижение ставок ЦБ еще более разогреет этот сегмент, и закончится эта история столь же печально, как и в США в 2007–2008 годах», — считает Кирилл Тремасов, директор аналитического департамента Номос-Банка.

Так, например, в конце февраля на очередном аукционе недельного РЕПО ЦБ предоставил банкам 1,18 трлн рублей по ставке 5,53%. «Неоднократно обсуждалось предложение, чтобы в качестве ставки рефинансирования рассматривать средневзвешенную ставку по операциям Банка России, которая сейчас составляет примерно 6,5%», — сказал недавно первый зампред ЦБ Алексей Симановский. ЦБ пока выступает против этих предложений, но даже если они будут рассматриваться руководством регулятора всерьез, нетрудно заметить, что «пространства для маневра» у него не так много. То есть никаких 4%, о которых говорил эксперт, в обозримом будущем не будет. «Думаю, что это изменение ставки рефинансирования в первую очередь почувствуют инвесторы в облигации, особенно в длинные бумаги первого эшелона, которые вырастут в цене. Кроме того, могут снизиться ставки по банковским кредитам и депозитам. Отмечу — по будущим. Если ставки по действующим депозитам/кредитам фиксированные, то снижение ставки рефинансирования почти никак не повлияет. Разве что те, кто брал кредиты, могут получить возможность рефинансировать их под более низкую ставку Что касается оживления реального сектора экономики, то эффект проявится через несколько месяцев», — рассуждает Владимир Брагин.

Вообще тезис, что достаточно снизить ставку рефинансирования, чтобы в экономику страны хлынул поток дешевых кредитов, вряд ли выдержит серьезную критику. «Совершенно не факт, что снижение ставок ЦБ в нынешней ситуации приведет и к снижению ставок по кредитам для предприятий. Дело в том, что банки отмечают сейчас ухудшение качества кредитных портфелей корпоративного сектора, и в этих условиях они не будут спешить со снижением ставок по корпоративным кредитам. Единственное, к чему с высокой вероятностью приведет снижение ставок, — это ослабление рубля. Те промышленные лоббисты (преимущественно экспортеры), которые давят на ЦБ в вопросе снижения ставок, хотели бы видеть не столько низкие процентные ставки (для многих из них доступны и дешевые западные кредиты), сколько слабый рубль», — отмечает Кирилл Тремасов.

Крупные качественные заемщики корпоративного сектора и сегодня не ощущают существенной нехватки в привлечении средств с банковского рынка. Что касается менее надежных (в глазах банкиров) заемщиков, включая и розничных, то основу стоимости кредита для них составляет вовсе не следование банкиров за величиной базовой ставки, а, образно говоря, плата за риск. Это парадокс, который давно стал данностью на рынке: надежный, качественный заемщик может рассчитывать на более низкую ставку, притом что финансовое положение и так позволяет ему обслуживать более дорогостоящие кредиты. В свою очередь, менее надежные клиенты банков оказываются перед необходимостью переплачивать за кредит. Вряд ли незначительное снижение ставки рефинансирования — по прогнозам экспертов на 0,75 процентного пункта к концу года — окажет ощутимое воздействие на стоимость кредитов для конечных его получателей. По различным оценкам, если базовая ставка снизится на 0,5 процентного пункта, то кредиты подешевеют всего на 0,5–1 процентный пункт. Этого явно недостаточно, чтобы считать их более доступными, однако вполне хватит, чтобы руководство ЦБ смогло рапортовать о «позитивной динамике». Совсем другое дело — рынок депозитов. Нет никаких сомнений в том, что сами слухи о возможном снижении базовой ставки уже способны «охладить» этот рынок, подтолкнув стоимость вкладов в сторону снижения. В этом по понятным причинам заинтересованы крупнейшие игроки, в пассивах которых значительную долю занимают депозиты населения. В качестве примера можно сравнить динамику изменения ставки рефинансирования с доходностью банковских вкладов. Например, с февраля по июнь 2010 года ЦБ четырежды последовательно снижал ставку рефинансирования. Итоговое снижение составило 1 процентный пункт, до 7,75% — минимальный размер ставки за все время ее существования. Аналогичную политику — уже в области доходности депозитов населения — проводили и банки. Так, если в конце февраля 2010 года средняя максимальная доходность по вкладам граждан составляла 10,87%, то к концу июня — уже 9,52%. То есть можно предположить, что снижение базовой ставки на 1 процентный пункт приведет к кратному или даже превышающему снижению доходности депозитов (на 1–1,5 процентного пункта).

Кроме того, любое изменение ставки рефинансирования тут же ограничит возможности банков по предложению максимальных ставок по вкладам. Напомним, что для рублевых депозитов «порог отсечения» — максимальная доходность, после которой начинает взиматься налог по ставке 35%, — вычисляется как ставка рефинансирования плюс 5 процентных пунктов. В настоящий момент эта граница находится на уровне 13,25%. Учитывая, что сегодня на банковском рынке можно найти депозиты стоимостью 12–12,5%, очевидно, что снижение ставки рефинансирования даже на 1 процентный пункт заставит банкиров пересмотреть свою тарифную сетку в сторону ухудшения ценовых условий.